My Heart is like a Stallion

Медсестра Джоан постучала в дверь, от чего та упала на пол, и огромная фигура человека в тесной форме медсестры влетала внутрь; все бы хорошо, но медсестра Джоан не была такой, и, по правде говоря, казалось довольно сладкой, как сахар с таблеткой мышьяка внутри. — Гарри, время послеобеденного чая. — Чай с оладушками в консерватории? (прим. пер. — этим словом называется комната для чаепитий) Медсестра Джоан рассмеялась, такое себе девчачье, высокое, но сладкое, хихиканье — Гарри подумал, что она вполне может его ударить, так как выглядела она довольно молодо — и она вытянула руку вперед, перебирая пальцами в воздухе, зовя парня с собой. — Мы будем есть в столовой, если у тебя все хорошо с этим. Гарри медленно поднялся с кровати, где просидел последний час, смотря телевизор с плоским экраном, который никогда не висел на противоположной стене. Он ненавидел простоту этой комнаты… Медсестра Джоан протянула к нему руку, но тот просто проигнорировал ее — ему не понравился ее ярко-розовый лак для ногтей — и медленно прошел мимо девушки, выходя и комнаты в узкий коридор, из-за которого у Гарри начиналась развиваться еще и клаустрофобия. Просто нужно дышать. Медсестра потянула его за кофту, которую он еще не снял — единственная хорошая вещь в этом месте, так это то, что ему разрешили оставить его одежду — и он последовал за ней по лестнице. Гарри снова выругался. На этот раз лестница была еще более тесная, чем коридор; и все, что он мог почувствовать — острые камни и валуны, которые царапали его бока. Он прошмыгнул мимо толпы людей, направлявшихся в столовую, и спрятался за углом, когда добрался до ниши на третьем этаже. Он подождал, пока толпа пройдет вместе с его медсестрой, после чего он вошел в столовую, усевшись рядом с большими деревянными дверями. Все тут же уставились на него, только этого не произошло, все были слишком увлечены своей едой, но он все еще мог чувствовать взгляды, полные осуждения. Парень, сидевший напротив него, улыбнулся. — Привет! Не видел тебя зд-- — Заткнись, — и Гарри воткнул вилку в кусочек птицы, разрывая тупым ножом на волокна. Куриное филе в соусе BBQ; его любимое блюдо. Он думал, что на него не обращали внимание минут десять, но затем парень похлопал его по руке. Стайлс отдернул руку и посмотрел на него. — Что? — Как тебя зовут? — Отъебись. — Приятно познакомиться, «отъебись». Гарри перестал злобно пялиться на него. Вместо этого он схватил тарелку с курицей, картошкой и горохом и поднял вверх. Рука, схватившая его за запястье, остановила его действия по разбиванию тарелки о лицо парня. — Какого хрена ты вытворяешь? Гарри обернулся, поставив тарелку на стол и отдернул руку. Парень стоял в конце стола, смотря на Гарри. Стайлс ничего не ответил, просто сел, надувшись, пялясь на мертвую курицу. Новый парень сел рядом с другим, а Гарри почувствовал, будто на нем пожизненное клеймо изгоя. Он не замечал пол под ним, понимая, что никуда не пойдет. — Кто это? — Его зовут «отъебись». Гари ударил курицу вилкой. — Зачем он здесь? — Не знаю. — Передай соль, Ли. Ли. Того самого надоедливого парня, который говорил с ним, зовут Ли. Потрясающе. Он мог сделать огромное количество вещей с этой информацией; написать любовную записку и пригласить на милое чаепитие с розовым чаем. Или он мог бы воткнуть вилку в его руке в глаза Ли и вырвать их, пока его друг-террорист будет смотреть. — Эй! — Гарри оторвал взгляд от тарелки, смотря на пакистанца. — Какое твое настоящее имя? — его улыбка была очаровательной, кстати, и Гарри усмехнулся. — Почему я должен тебе говорить это? Парень рассмеялся, быстро развернувшись, проверяя, не слушает ли кто-нибудь. Повернувшись назад, он вновь посмотрел на Гарри. — Я здесь всем управляю. Поверь, чувак, тебе лучше не переходить мне дорогу, усек? — он ухмыльнулся. — И так как ты почти вывалил эту еду на моего парня, на твоем месте я бы подружился со мной, потому что иначе тебе придется несладко. Гарри замолчал на мгновение, наблюдая как через капюшон прорастают рога, а кожа становится огненно-красной, а за спиной виднеется хвост с шипами, который обвивается вокруг талии Ли, притягивая его ближе. Гарри моргнул и ответил: — Гарри. — Как Гарри Поттер? — Боже, Ли такой нуб. Единственная вещь, которая заставила Гарри перестать пялиться — силуэт Дьявола, сидящего рядом с Ли. Демон снова ухмыльнулся, протягивая руку Стайлсу. Но парень проигнорировал жест. — Зейн. Если ты сделаешь, как я сказал, ты выживешь. Ли улыбнулся Гарри. — Зейн может достать все, что угодно: сигареты, наркотики, деньги...зажигалки, — Зейн пихнул Ли в бок, заставляя заткнуться, Гарри хотел спросить в чем дело, но не стал. Вместо этого он посмотрел на Ли. — Ты Ли? — Лиам. Зейн обнял Лиама, смотря на Гарри, и Стайлс увидел, как над ним загорелась надпись «свали отсюда», что было очень забавно, так они хотели «подружиться» с ним, он проигнорировал это и снова вернулся к своей еде. У них была ночь кино в специальном зале, так как сегодня была пятница, но Гарри не хотел смотреть Телепузиков или что-либо еще, что они включали для больных людей. Лиам сказал, что сегодня был «Кошмар перед рождеством», так как до праздника оставалась всего неделя, но Гарри было плевать. Он пошел обратно в свою комнату и упал на кровать, уставившись в потолок. Его сумки уже стояли в углу, и их нужно было разобрать, и он мог бы забить на это, если бы не руки, вырастающие из него и толкающие его вверх, пока он не начал открывать сумки, разбрасывая одежду по всей комнате, пока его пальцы не наткнулись на кожаную обложку его блокнота, который он прижал к груди. Он снова вздохнул. Он открыл его и уставился на пустую страницу, которая медленно начала заполняться; жалкий герой, девушка, которая надрала всем зад, плохой парень, который торгует наркотиками, чтобы обеспечить семью, и другие вещи, которых не было в фильмах и историях, но он даже не снимал колпачка с ручки, и когда он моргнул, чернила просочились сквозь страницы, через матрас и упали на пол, его работа была потеряна. Прошла где-то половина ночи, когда Гарри свернулся калачиком под толстым теплым одеялом, и его тело нагревалось, пока он не загорелся весь, но он расслабился и заснул под скрежет когтями по окну и взгляды людей, выпирающие из стен, пока он пытался не дышать.