Ничтожество

Одасаку и представить не мог, о чем думать. Работу на ночь не взял, решил абстрагироваться от дел и провести время в более спокойной атмосфере. Хоть немного. Домой к Акутагаве идти действительно собирался, хотя прекрасно понимал, чем это может кончиться. Мало ли, что может поручить босс. Он отнюдь не отрицал ситуацию, в которой истекает кровью на полу в чужой квартире, а парень спокойно сообщает Мори о удачно выполненном задании. А с другой стороны: на что ему тогда способность? Одасаку долго думал о Рюноске. Слышал от Дазая его возраст — исполнилось шестнадцать. Это пугало, хотя мужчина прекрасно помнил и Накахару, и самого Осаму, и даже Кью. Дазай сам от Акутагавы возрастом особо не отставал, всего-то два года разница. Но чувствуется… до дрожи. Акутагава Рюноске — тот человек, которого, не оскорбляя, можно назвать псом. Преданным и верным только своему хозяину. Этого парня приручили и выучили быть послушным. Научили бояться только хозяина. «Старого пса новым привычкам не научишь.» Про Акутагаву ли это? Нужно было лишь проверить и понять. Одасаку остановился у запертой детской. Гробовая тишина. Владельца почему-то на месте не было, что несколько насторожило мужчину. За дверью тоже подозрительно тихо, ни одного различимого звука. Сакуноске надавил кончиками пальцев на ручку и осторожно опустил ее, отпирая дверь и заглядывая. — Мисс, у вас сегодня такое красивое платье! — улыбалась малышка Сакура, рассаживая вокруг себя кукол и стараясь каждой по-возможности поправить прическу. — И вам мое нравится? Большое спасибо. У Одасаку чуть заметно дрогнули уголки губ. Он подошел ближе к девочке и сел на корточки, привлекая внимание. — Я подумал, что с моими волосами тоже стоит повозиться. Сакура, услышав знакомый голос, тут же вскочила и повисла у мужчины на шее. — Одасаку! Одасаку! Я тебя уже заждалась, а ребята вообще рюкзаки собрали и тебя искать пошли. Только сказали не говорить, если вдруг придешь! — она вдруг забавно сконфузилась. — Ой… Сакуноске усмехнулся, скептически приподняв бровь. — Далеко ушли? — Еще нет, их дядюшка во дворе ловит. Сразу понял, у него слух ночью улучшается. — Я не заметил, когда поднимался. — Ну значит за домом. — Мне лучше помочь ему, да? — Угу. Только давай попозже. Я скучала. Ода покачал головой, гладя девочку по волосам. Кажется, она не менялась. Пара привычно сияющих от радости глаз, коричневые волосы, собранные в два аккуратных хвостика, и розовое маленькое платьице. …пусть не меняется и дальше, впрочем. — А тебя снова не взяли?.. Девочка надулась. — Никогда не берут. Сказали, что я только испорчу все. Мальчики все такие? Одасаку склонил голову набок, уселся на пол и спокойно заглянул в лицо стоящей напротив девочки. Что-то внутри подсказывало, что стоит рассказать о мальчишке (если он существует) именно Сакуре. Она может пожалеть и захотеть познакомиться. — Не знаю, Сакура. Обещаю проверить. Я расскажу тебе одну вещь, только дай слово, что пока это будет между нами. Думаю, тебе это можно доверить. Она выравнилась по струнке, гордо вздернув нос, и приложила ладошку к сердцу. — Так точно, босс Одасаку! Все останется в тайне на веки вечные! Сакуноске одобрительно кивнул, поднимаясь. — Но на веки не стоит. На время. — Ага! Мужчина обвел взглядом комнату. — У моего знакомого дома есть мальчик. Он из приюта, где с ним, я думаю, обращались очень плохо. Характер у него тоже может быть не простой. — Но он такой же, как мы. — понятливо кивнула Сакура. Ода хмыкнул. — Да. Он совсем без одежды и игрушек, а главное — без поддержки. Все когда-то нуждаются в помощи, и мальчику сейчас нужна твоя. Девочка внимательно слушала Сакуноске, иногда часто моргая и думая о чем-то своем. Под конец монолога Оды она улыбнулась. — Тогда я отдам ему некоторые свои игрушки, а немного одежды можно взять у мальчиков. Какая-то им уже мала. Девочка расплылась в улыбке, заметив тепло в глазах Одасаку. — Я был уверен, что стоит спросить у тебя. Ты самая добрая девочка, которую мне доводилось видеть в своей жизни. Сакура обрадовалась и занялась куклами. Одасаку вновь постепенно отвлекся на комнату. Босым тут точно не стоит ходить — машинки, куклы и мягкие игрушки разбросаны по всему полу. Кровати владельцы и не думали заправлять с самого утра. Само помещение было светлым и уютным. Потому ли, что тут обитают дети — возможно. Счастливые дети. Спокойно засыпающие дети. Одасаку снова остановил взгляд на каштановой макушке, но позже перевел на свои колени. За время его задумчивости девочка успела использовать Оду, как стул для игрушек. — Ты трон! Или так. Сакуноске выпрямился, с невозмутимым выражением уперев руки в бока. — Почетнее стула? — Да. А вообще Коске стул, он может бездвижно сидеть, пока играет. Только потом замечает и ворчит. Это, кстати, для того мальчика. Ода улыбнулся, наклоняясь вперед. — Умница. Сакура, ты думаешь, я справляюсь лучше со званием стула? — Конечно! Приходил бы почаще… Мужчина пожал плечами, давая понять, что ничего не может поделать, и с чуть заметной хитринкой в глазах отвернул голову в другую сторону, подставляя девочке щеку. Та хихикнула и положила маленькие ручки Оде на плечи, чмокая в две щеки. — Люблю тебя, Одасаку! Сакуноске посадил Сакуру к себе в ноги, соприкасаясь своим лбом с ее. — И я тебя, Сакура. Со двора послышались мальчишеские крики, сопровождаемые подгонами мужского баса. Донесся неприятный звук скрипа входной двери, гомон теперь был слышен несколько ощутимее для слуха. Вернулись…