Basic instinct

Для Исака это был самый незабываемый вечер в его жизни. Вдоволь нагулявшись и замерзнув, они вернулись домой, покормили Ромашку и отогрелись, выпив по кружке горячего чая. На первом этаже никого уже не было, поэтому им удалось побыть наедине, отдохнуть от других. Правда, долго они не продержались. Время шло уже далеко за полночь, а усталость брала свое. Так что, решив, что они смогут договорить и в теплой кровати, они пошли в свою комнату. Эвен сразу раздевается до трусов, а Исак лишь смущенно отводит взгляд, стесняясь такой откровенности. Он быстро переодевает джинсы на домашние мягкие штанишки и, оставшись в той же футболке, забирается к Эвену. — Спокойной ночи, — говорит младший, застенчиво кутаясь в одеяло. Так необычно желать кому-то спокойной ночи… Он лег на противоположный от Эвена край кровати, боясь сделать что-то не так. Он не знает, как себя повести, позволено ли ему приблизиться к Эвену или лучше не стоит, может, рано… Да и спал он в чьей-то кровати последний раз лет в пятнадцать, когда ему приснился кошмар и он пришел посреди ночи к Крису, а тот разрешил остаться у него. — Ты стесняешься меня? — улыбнулся Эвен, самостоятельно подбираясь к Исаку. Мальчик стремительно краснеет, ведь Эвен практически без одежды, а теперь еще и так близко. Если он еще и приставать начнет, Исак точно обкончается. Без прикосновений. — Н-нет, — выдавливает из себя подросток, ощущая в животе приятное тепло. — Не хочешь избавиться от одежды? У нас хорошее отопление, ночью жарко станет, — предлагает старший. — Нет, я мерзну, — буркает мальчик. — Я тебя согрею, — ухмыляется Эвен, приближается, желая поцеловать, но Исак мягко отталкивает. — Прости, ты слишком… обнаженный? Я не знаю, мне стыдно и неловко от всего этого, — бегая по комнате глазами, мямлит младший. — Может, я лучше посплю на диване? — Эй-эй, — спохватывается Эвен, становясь серьезнее, — не надо на диван. В крайнем случае на диван пойду я, понял? — А может, ты… эм… оденешься? Хотя бы футболку? — просит Исак. — Мне будет намного комфортнее. А то ты слишком… — Обнаженный, — заканчивает парень, — все хорошо, я оденусь, — поднимается с кровати, без какого-либо стеснения подходя к шкафу, где лежит его спортивная сумка с одеждой. Исак, не сдержавшись, бросает взгляд на парня, который довольно долго копается в поисках футболки, будто специально дразня. У него идеальное, черт возьми, все. И длинные ноги, и крепкая спина, и попка, как орешек. Ни единой лишней отметины, которая испортила бы общую картину. Мальчик смотрит и неосознанно завидует, ведь у него самого нет ни мышц, ни чистой кожи, как подобает омеге, только куча синяков… — Нравится? — не поворачиваясь к нему лицом, интересуется Эвен, вильнув попой. — Не знаю, — отводит глаза, — я не смотрю. — Да ладно, можешь смотреть, — улыбается старший, наконец находя футболку и надевая ее через голову, — ты всего лишь подросток с гормонами, и подобные желания вполне нормальны. Из-за этих слов Исак еще больше смущается. И даже, наверное, не того, что ему хочется смотреть на Эвена и тот это замечает, а из-за того, что Эвен ведь такой же подросток с гормонами, а Исак ничего показать не может. Ладно, если бы это было обычное стеснение, но ему стыдно раздеваться в основном из-за синяков. Ему стыдно за свое тело, а вдруг Эвену будет противно? Вдруг ему не понравится? Раньше у него не было времени на подобные мысли, он боялся Сив или проебаться в учебе, а теперь… Он правда понятия не имеет, как им переходить на новую стадию отношений, как довериться настолько, чтобы раскрыться до конца, со всеми изъянами и недостатками (в особенности его тела). Исак лишь знает, что рано или поздно ему придется раздеться, но старательно отгоняет от себя любые мысли по этому поводу. — Чего ты затих совсем? — снисходительно спрашивает Эвен, садясь на кровать. Забирается под одеяло, которое у них, к слову, одно на двоих. — Я волнуюсь, — напрямую говорит мальчик, не спеша двигаться к парню. — Я боюсь, когда все вот сразу… — Но ты же не боишься обнимать меня? Целовать? Так и тут то же самое, только еще и в мягкой кровати под теплым одеялком, — ласково произносит тот. — Ты там это, не надумывай лишнего, я не настаиваю ни на что серьезнее объятий, — успокаивает старший, похлопывая рукой по матрасу рядом с собой, — давай, я не буду тебя трогать. — Ладно, — вздыхает Исак, несмело двигаясь к нему и укладываясь рядом. Все равно чувствует неловкость, оставаясь напряженным. Так уснуть он точно не сможет. — Господи, да иди ты сюда, — закатывает глаза Эвен, укладывая его голову себе на грудь. Приобнимает одной рукой, целует в лоб, любуясь розовыми щечками. — А вот теперь спокойной ночи, цветочек. — И тебе, — отвечает подросток, находя такую позу очень даже удобной. Слышит его сердцебиение, воспринимая все, как нечто особенное. Чувствует себя защищенно, пусть до сих пор слегка смущенно. Но это дело времени. К такому надо привыкнуть. В конце концов, когда дыхание Эвена выравнивается, Исак, управляемый неведомым желанием, невесомо касается пальчиками его пресса, пробегается вдоль груди прямо к шее. Впервые трогает его втихаря, улыбаясь и ощущая какую-то непонятную радость от невинных, но будто запрещенных прикосновений. Хочется трогать его вечно, такого потрясающего и идеального. И только его, Исака. В итоге, уняв свою легкую манию касаться, мальчик глубоко вздохнул и просто закрыл глаза, даже и позабыв о своей плюшевой игрушке, которую поначалу постеснялся доставать. А теперь она не очень и нужна, хотя без нее он не спал лишь пару раз, когда это физически было невозможно, да и эти ночки выдались не слишком хорошими. Без любимого рыжего песика всегда спалось тревожно, будто чего-то не хватало, словно забрали частичку души. Частичку воспоминаний о счастливом детстве. Эта игрушка дарила именно спокойствие, давала почувствовать себя дома. А сейчас… сейчас рядом Эвен. И это все меняет.

***

Хорошее хорошим, но всему приходит конец… Утро встречает Исака далеко не так радужно, как было ночью. Он просыпается, лежа спиной к Эвену в его объятьях. Чувствует, как внизу живота все больно-приятно сдавливает, чувствует непонятный зуд там и упирающийся ему в зад член Эвена. Старший крепко прижимает его к себе, судя по дыханию, все еще спит, но реакцию организма никто не отменял. Исак не маленький, прекрасно понимает, что это такое. Рано или поздно у него должно было это случиться, но, блять… Почему именно сейчас? Он аккуратно выпутывается из плена чужих рук, ощущает влагу между ягодиц, из-за чего скорее идет в туалет. Еще раннее утро, поэтому никого пока нет, что только ему на руку. Мальчик садится на унитаз, наконец облегченно выдыхая. Вытирает все лишнее туалетной бумагой, и, когда дотрагивается до дырочки, так хорошо становится. Ему жарко, может быть, даже температура, ну, или мальчишке просто кажется. Все горит, зудит, появляется непреодолимое желание засунуть в себя что-нибудь. Вот это он попал. Внезапно слышит стук в дверь и женский голос. Не может разобрать: Соня это или ее мама, так как голоса у них очень похожи. Другого выбора нет, поэтому он натягивает на попу штаны и открывает двери. — Доброе утро, — неуверенно бормочет Исак, видя перед собой мать Эвена. — Доброе, — сначала не замечает, но через мгновение чувствует запах. — У тебя течка? — напрямую спрашивает женщина. Он так и не разобрался, как та к нему относится, и сейчас ее эмоции тоже были для него загадкой. — Да… — И зачем тогда сюда ехал? — с негативными нотками произносит она. — Чтобы своей течкой всем праздник испортить? Во время такого нужно дома сидеть, а не с чужими семьями на халяву по горам шляться, — строго продолжает женщина, вновь заставляя Исака почувствовать себя херово. — Извините, пожалуйста, — чуть не плача отвечает Исак, обнимая себя руками, — я не хотел, я не знал, что так получится, извините. — Чтобы я тебя больше сегодня не видела. Нечего ходить и дразнить всех своим запахом. — Я не выйду из комнаты, обещаю, — отчаянно говорит подросток, сбегая обратно к себе. Конечно, ему обидно. Выходит, что оба родителя Эвена его теперь недолюбливают. Ну класс. Но он же не виноват, он правда не знал… Ему страшно и плохо. Он понятия не имеет, что делать. Разбудить Эвена? Может, лучше Соню? И что те скажут? Мальчик вздыхает и тупо стоит в растерянности посреди комнаты. Эвен еще спит, будить он его не будет. Ну, просто зачем? Что он ему скажет? «Хей, Эв, у меня течка, сделай что-нибудь, только без своего члена?» Так, что ли? Нет, так не пойдет. Поэтому Вальтерсен тихо выходит и топает в сторону комнаты Сони. Стучится, и ему открывает Арми, странно взглянув на растрепанного, возбуждающе пахнущего мальчишку. — Позови Соню, — просит Исак, хлопая глазами. — Соня, — негромко зовет парень, — кажется, ты нужна Исаку. — Зачем? — доносится из глубины комнаты. Видимо, она надевает халат и только потом подходит ко входу. — Что случилось? — Могу о чем-то спросить, только наедине? — та наконец замечает запах и сразу все понимает. Говорит Арми, что скоро вернется, и выходит в коридор, отдавая все внимание Исаку. Они молча идут в их с Эвеном комнату, запирая за собой дверь. — И так, какого хрена у тебя течка? — начинает она, уперев руки в бока. — Ну, вот просто началась, и все… — Если ты знал, не стоило сюда ехать, лучше бы Эвен отмазался от этой поездки, и вы бы остались во время течки вдвоем, но не здесь же, — продолжает девушка. — Но я не знал, — жалобно отвечает мальчик, поглядывая на все еще спящего Эвена. — Ой да ладно тебе, это происходит каждые два месяца, мог бы отсчитать, — неосознанно давит на него, отчего подросток опускает голову, изо всех сил сдерживая слезы обиды. Почему люди начинают сразу обвинять, даже не узнав подробностей? — Я не мог отсчитать, — выдавливает из себя Исак, — это первый раз. — В смысле? — удивляется Соня, хмуря бровки. — Тебе же уже семнадцать, вроде. Почему так поздно? Обычно до шестнадцати лет у всех начинается, — размышляет вслух та, разглядывая его. — У мальчиков может ничего не быть вплоть до восемнадцати, — объясняет Вальтерсен, — так вот… Что мне делать? — поднимает полные надежды глаза на девушку. — Ну… Я могу дать таблетки, но они полностью не уберут ни желания, ни запаха, — бросает взгляд на брата, с которого сползло одеяло, а в трусах благополучная эрекция. — Лучший способ — секс, Исак. А если вы еще не на том этапе отношений, или ты боишься делать это сейчас, то могу отвезти домой, для тебя это будет лучше, чем остаться здесь. Потому что ты либо останешься один до конца отдыха, либо Эвен тебя трахнет. Третьего не дано, так как альфам воздерживаться от этого, мягко говоря, трудно. И эти слова нихуя не воодушевляют. Мальчик бегает глазами по комнате, не останавливаясь ни на чем больше двух секунд. Боится происходящего, не зная, как поступить и что делать. Соня же подходит к Эвену, встряхнув его за плечо. — А? Что? — очухивается парень, потирая после сна глаза. Видит перед собой сестру и напуганного Исака на заднем плане, вмиг догадываясь, что что-то тут не так. А когда в нос ударяет запах ванили, только во много раз сильнее и вдобавок дохуя возбуждающий, то до него медленно начинает доходить. — Эв, у Исака течка, — говорит Соня, присев на край кровати, — впервые. Так что завяжи на члене бантик и включи голову, хорошо? Думаю, вам нужно поговорить, но не трогай его, он и так боится, — поворачивает голову к Исаку. — Теперь я вас оставлю. Когда все решите, скажите мне. После этого она уходит, оставляя их одних. Мальчик несмело подходит к кровати, одновременно боясь и испачкать постель, и потенциальных действий Эвена, которыми его слегка напугала Соня. — Как ты? — начинает старший, накрывая все необязательное к просмотру одеялом. — Плохо, — вздыхает Исак. — Я не знаю, что мне делать, — всхлипывает тот, присаживаясь на краешек кровати. — Хей, цветочек, не стоит из-за такого плакать, — подбирается к нему, садясь рядом и обнимая его. Подросток доверчиво утыкается ему в грудь, получая ту невидимую поддержку. — Это нормально, что ты боишься, но это просто физиология, это нестрашно. — Твоя мама подумала, что я специально приехал сюда во время течки, — со слезами на глазах, говорит младший, — чтобы забрать тебя и испортить всем выходные. — Это же вранье, ты ведь не знал, так? Значит, ты не виноват, — ласково произносит Эвен, — просто жертва обстоятельств. — Мне хочется что-то в себя засунуть, — продолжает плакать Исак. Отстраняется и целует старшего в губы, затем снова всхлипывая. — Расскажи мне про секс, это больно? — с каким-то отчаянием спрашивает мальчик, глядя заплаканными глазами на парня. — Так, — встает на ноги, лишая Исака возможности касаться. Глубоко вдыхает, несильно сжимая руки в кулаки. — Давай ты успокоишься, а я скоро вернусь? — Куда ты уйдешь? — жалобно переспрашивает подросток, выглядя сейчас, как брошенный побитый щенок. — Попрошу у Сони вернуть должок, — подмигивает Эвен, поправляя трусы и надевая штаны, чтобы спрятать все неприличное, затем покидая комнату. Исак остается сидеть один в тишине и покое. Унимает слезы и страх, делает дыхательную гимнастику, которой его научил Крис во время очередной небольшой панической атаки. Внезапно вспоминает, что вчера так и не позвонил Крису, тут же хватает телефон. Видит пару пропущенных от него, и решает набрать его. Пара гудков, и парень поднимает. — М?.. — Хей, это я, — здоровается Исак, — прости, что вчера не отвечал, был занят. — Какого хрена так рано? — недовольно спрашивает Крис сонным голосом. — Ну ладно, как ты там? — Все хорошо, — решает промолчать о течке, чтобы зря не заставлять брата волноваться, — мы покатались на лыжах, и здесь так красиво, и домик классный. А еще у его дедушки есть гигантская собака, ах да, его дедушка знал моего папу! Представляешь?! — радостно восклицает мальчик, на мгновение забывая про все плохое. — Вау, — не слишком пораженно отвечает старший, — в общем, кажется, у тебя все круто. — Да, — подтверждает подросток. — А у тебя? — Тоже неплохо, только я лег часа три назад максимум, и хочу спать, — жалуется тот. — Давай лучше позже позвоню, и ты сможешь все поподробнее рассказать, окей? — Да, хорошо, сладких снов, — прощается мальчик, хотя голос Криса успокаивает, хотелось поговорить с ним подольше, но раз так… Пусть лучше отсыпается. — Ага, и тебе не сдохнуть, — как всегда любвеобильный старший братик. Тем не менее Исак улыбается, кладя трубку. Итак, а что теперь? Теперь остается только ждать Эвена, который ничего толком не объяснил и ушел. Мальчик устало вздыхает, чувствуя себя вымотанным, хотя он бодрствует от силы минут сорок и ничего сделать не успел. Он ложится в кровать и старается не двигаться. Просто смотрит в одну точку, игнорируя невыносимый зуд и даже небольшое жжение сзади. В животе все неприятно стягивается в узел. Такое ощущение, словно этот самый узел застрял где-то внизу его живота, давя и причиняя дискомфорт. Голова пульсирует, член стоит, в заднице влажно, тело горит. Сейчас бы Эвена… Исак, не особо контролируя свои действия, тянется одной рукой к члену, выбирая его на свободу и чуть надрачивая, а одним пальцем другой проникает в себя сзади. Раньше он ни разу там не трогал, даже мыслей таких не было, но когда чешется именно там, начинаешь невольно прислушиваться к своему организму. Он аккуратно двигает пальцем внутри, ощущая невероятный кайф. Закрывает глаза, представляя, что это Эвен, и становится вдвойне приятнее. — Исак, я… — подросток слегка теряется в этом процессе, забывая, что сюда в любой момент может кто-то войти. Он быстро убирает отовсюду руки, практически с головой накрываясь одеялом. Прячет пристыженный взгляд, не решаясь посмотреть на Эвена. — Кхм, так вот, — продолжает парень, не зацикливаясь на увиденном. Онанизм не преступление. — Я поговорил с Соней, она постарается выгнать всех из дома, сводит куда-нибудь, так что мы сможем остаться одни. — Ясно, — еле слышно отвечает мальчик из-под одеяла. Он вновь начинает бояться, стесняться, стыдиться, ненавидя себя и всю ситуацию в целом. Они смогут остаться одни. И что это, блять, значит? Намек на секс? — В общем, постарайся расслабиться. Я помогу всех выпроводить и потом приду к тебе. Мы что-нибудь придумаем, хорошо? — Угу, — также тихо буркает Исак. — Соня дала таблетки, — добавляет он, — выпей, должно стать немного легче, — кладет упаковку подавителей на прикроватную тумбочку, туда же ставя и стакан с водой. — Приготовить что-нибудь на завтрак? — Нет, спасибо, не хочется, — безжизненным голосом отказывается подросток. — Ладно, тогда отдыхай, — поджимает губы Эвен, опять уходя. На этот раз Исак не пытается себя трогать, чтобы избежать подобных неловкостей. Он садится, выпивает таблетки и все. И сидит, слушая, как за пределами комнаты все копошатся, куда-то собираясь. Раз все занимаются сексом, значит, это не должно быть больно, правильно? Или по крайней мере, терпимо. Тем более это же Эвен, он не причинит вреда. Он его любит и будет осторожен, а, если что, они смогут остановиться, так? Хотя после слов Сони о том, что альфам трудно сдерживать себя, все может пойти далеко не так гладко. Господи, почему так сложно, а? В скором времени все затихает, кажется, они все куда-то ушли. Только он успевает об этом подумать, в комнату входит Эвен, держа в одной руке кружку с чаем, которую отдает Исаку, а в другой — плохо скрываемые презервативы. Мальчик замечает и до него начинает доходить реальность происходящего. Сейчас его отымеют. — Выпей, это поможет расслабить нервы, — кивает старший на кружку в его руках, кладя пачку презиков в прикроватную тумбочку. Исак послушно отпивает немаленький такой глоток, лишь после этого замечая, что это не чай. Горькая жидкость жжет полость рта, и он слегка паникует. Но Исак — культурный мальчик и выплевывать обратно он не будет. Поэтому он через силу проглатывает это, следом закашливаясь. — Что ты мне подсунул? — недовольно спрашивает Вальтерсен. — Виски. Очень хороший и дорогой виски, — сообщает Эвен. — Это правда работает, мне Соня посоветовала. Она перед первым разом почти полбутылки со своим парнем выпила, чтобы не было страшно. Исак на секунду задумывается, затем прислоняя край кружки к губам и выпивая все, что осталось. Горло и рот неприятно обжигает, по всему телу разливается тепло. — Эй-эй, полегче, — спохватывается Эвен, отбирая у него кружку, правда, уже пустую, — ты куда все сразу? — Хочу перестать бояться, — честно отвечает мальчик, вновь кашляя от противного горького вкуса. — Ну ладно, что я должен делать? Как мне встать или лечь? — спрашивает Исак, собравшись с силами. Чем быстрее это произойдет, тем лучше, а то если тянуть, то он все равно не перестанет бояться. — Значит, ты все же решился на секс? — уточняет Эвен, присаживаясь на кровать напротив него. — Да. Сделай это и поскорее со всем покончим, — голос в конце чуть дрогнул, выдавая его настоящее состояние. — Пожалуйста, не тяни, — не выдерживает и всхлипывает. — Трахни, поставь метку, и все проблемы решатся, — предательски дрожащим голосом продолжает подросток, — мне станет лучше, твои родители перестанут меня так ненавидеть, я смогу уехать от Сив, — по щечкам покатились слезки, — пожалуйста, Эвен, пожалуйста. — Малыш, — ласково тянет старший, протягивая к нему руку и стирая слезы, — ты себя очень сильно накрутил. Ты же в курсе, что я не буду тебя трогать, пока ты сидишь передо мной, давясь от слез? Если ты так сильно боишься или не уверен в правильности всего этого, то мы можем еще подождать. А со всеми проблемами можно разобраться и другими способами. — Нет, я уже настроился, я хочу, — мотает головой Исак, подползая ближе и хватая Эвена за бугорок в штанах. Тот прерывисто вдыхает, медленно отцепляя мальчишку от себя. — Прекрати так себя вести, — повышает голос парень, — я тебе из принципа сейчас ничего не дам. Внутри вспоминаются слова отца о том, что запрещать омегам во время течки заниматься сексом никак нельзя. Потому что они это не контролируют, им плохо, и если это твой омега, который поклялся быть тебе верным, которого ты любишь и должен защищать, то ты обязан дать ему, что он просит. Некоторые альфы используют воздержание омег во время течки в качестве наказания, но это низко. Это издевательство над более слабыми. — Прости, — извиняется Исак, всхлипывая, — я совсем запутался, — шепотом говорит подросток, подтягивая к себе ноги и обнимая коленки. Эвен не может больше смотреть на такого потерянного, запуганного всеми мальчика. Даже сейчас Исак вроде бы наконец решился, сделал первый шаг, а он его обломал и еще больше напугал. — Скажи что-нибудь, — просит Исак, заикаясь, — я не понимаю, как должен себя вести. Я не знаю, как это все делается, мне страшно и стыдно, а ты не помогаешь. — Иди ко мне, — раскрывает руки парень, и мальчик не медля кидается к нему, начиная плакать пуще прежнего. — Это все течка, гормоны, инстинкты, — шепчет старший, гладя содрогающегося Исака по спине. — Ты должен успокоиться. — Прости, прости, прости, — нашептывает Вальтерсен, намертво вцепившись в Эвена. Мочит слезами его футболку, вдыхает любимый запах и старается перестать плакать. — Не извиняйся, — зарывается пятерней ему в волосы, массажируя кожу головы. Исак неспециально ерзает у него на коленях, создавая возбуждающее трение. Он этого даже не замечает, а сказать и снова спугнуть не хочется, поэтому Эвен молчит, не желая выпускать это чудо из своих рук. Через пару минут Исак до конца успокаивается и отстраняется. Благодарно улыбается, облизывая губы. — Все? — интересуется Эвен, заправив мешающуюся кудряшку мальчику за ухо. — Да, — кивает подросток, — я… я хочу заняться сексом, — выговаривает Исак, следом краснея от своих же слов. Он не понимает, как так просто заявил об этом, но верит, что все делает правильно. Возможно, тут в силу вступил алкоголь, которого для ни разу не бравшего ни капли в рот Исака оказалось вполне достаточно. — Только… мне будет очень больно? — Не знаю, — честно признается старший, — у меня ни разу не было секса с парнем. Я читал, как правильно это делать, смотрел пару видео, но в остальном знаю не больше тебя… — Ладно, зато ты знаешь теорию, это уже что-то, — коротко улыбается Исак. — Я знаю лишь то, — он давит пальчиками на его грудь, заставляя откинуться на спину, — что начать должен омега, — младший тянет руки к пряжке ремня, не спеша расстегивает. Эвен наблюдает за сидящим у него между ног Исаком, и это нереально возбуждает. Тот неловко возится с застежкой и ширинкой, затем снимая джинсы совсем. Пару мгновений смотрит на напряженный орган, пока что спрятанный за тканью боксеров. Осторожно пробирается ладошкой в трусы, освобождая его. У него самого, конечно, тоже есть член, но не такой… большой? Он омега, так и должно быть, но, блять… Он до сих пор не представляет, что скажет Эвен, когда придет его черед раздеваться. Исак помнит те пару видео, которые ему показывал Крис, и в каждом омега сначала отсасывал альфе. Он ведь тоже должен, наверное. Проводит пару раз рукой по члену, старается сосредоточить мысли на том, как делать минет. Просто взять в рот и сосать, так? Ничего сложного. — Хочу поцеловать тебя, — изъявляет желание Эвен, самостоятельно притягивая Исака и целуя. Отвлекает от дурацких мыслей про член и одним движением переворачивает его на спину. Снимает с себя футболку, склоняется над лежащим под ним все еще одетым Исаком, вновь целуя. Пробирается рукой под одежду, скользя вдоль впалого животика. Чувствует, как мальчик напрягается. Нехорошо так, Эвен. — Думаю, одежда сейчас будет лишней. — Да… — глубоко вздыхает, кусая губу, — только не надейся на что-то такое же идеальное, как у тебя… — Как твоя самооценка оказалась ниже плинтуса? — задает риторический вопрос Эвен. — Ты идеален для меня, как же ты еще не понял? — Ты просто не видел меня без одежды, — отводя взгляд, буркает Исак. — Ну вот сейчас и увижу, — целует напоследок и принимается снимать майку. Сразу видит пару синяков сбоку, ближе к спине. Осторожно проводит по ним. — Больно? — Нет, это старые, — как ни в чем не бывало отвечает подросток. Словно это обычное дело, словно синяки для него — вполне привычное явление. Так быть не должно. — И чего ты стеснялся? У тебя замечательная стройная талия, — улыбается Эвен, проводя руками по бокам. Постепенно спускается к резинке спортивных штанов, начиная медленно снимать. — Только помни, что я омега, и не смей смеяться, понял? — жутко краснея, просит Исак. — С чего я должен смеяться? — У парней-омег априори не бывает таких больших, как у тебя, — смущенно говорит мальчик. — Ты такой милый, когда стесняешься, — улыбается Эвен, одним рывком стягивая штаны. Вновь замечает ненавистные синяки, понимая, что они, кажется, везде. Решая не тянуть, снимает и нижнее белье, видит небольшой, но аккуратный и красивый член. На самом деле, со слов Исака он уже успел представить картинку похуже. — Ты очень красивый, — улыбается Эвен, беря его член в руку. — Ты сейчас первый, кто трогает меня там, — улыбается в ответ Исак. — Какая честь, — усмехается старший, затем лукаво оскалившись и склонившись над членом. Дует на него, забавляясь подрагивающими бедрами Исака даже от таких невинных вещей. Опускает голову ниже и без проблем берет в рот. Начинает динамично посасывать, одним пальцем проникая в дырочку. — Б-боже, — постанывает мальчик, подаваясь тазом навстречу. Зарывается рукой в чужие волосы, слегка управляя движениями Эвена. Тот же продолжает, вполне довольный результатом. Кажется, первый минет удался. Это придает уверенности, и он, не медля, проникает в Исака вторым пальцем. В интернете было сказано, что парня для начала нужно подготовить. И он знает, что младшему скоро станет больно, но старается сделать все как можно безболезненнее для него. Не чувствует сильного сопротивления мышц, которые намного податливее во время течки, пытается просунуть третий палец, но подросток резко дергается, не давая ему этого сделать. — Подожди, — выдавливает из себя тот, быстро дыша, — еще немного, — просит Исак, и Эвен послушно орудует лишь двумя пальцами. Отстраняется от члена, теперь давая поработать руке, и тянется к омеге за поцелуем. Глубоко целует, переплетаясь языками. А еще вчера они никак не могли лечь в одну кровать… Вдоволь нацеловавшись, после неуверенного: «Продолжай» от Исака, Эвен аккуратно добавляет третий палец. Мальчик сжимает в кулаке простынь, всхлипывая. Больно. — Я могу остановиться, — предлагает старший, следя за его реакцией. — Нет, д-давай, — мотает головой тот, до того, кажется, задержав дыхание. Тихо поскуливает, пока Эвен двигает тремя пальцами внутри. Потихоньку растягивает, сводит и разводит их, прокручивает, пока мышцы до конца не поддаются. Относится к этому терпеливо и предельно серьезно. Это же Исак, его Исак, с ним нужно аккуратно. Эвен понимает, что, наверное, Исак особенный, ведь так, как сейчас, он не старался никогда. У него был секс с тремя разными девушками, и на всех ему было не то чтобы плевать, но он точно не беспокоился так, как за Исака, за своего омегу. Он даже думает о том, чтобы поставить метку, но решает не торопить события. Метка должна быть обдумана и желанна, а не стать вынужденной обстоятельствами мерой, которая может испортить будущее. Да, альфе нет разницы, поставил ее и поставил, а омегам сложнее. Их если кто-то пометил, то все, теперь они словно собственность. Никто больше не имеет права заводить с ними какие-либо отношения, их запах во время течки для других альф слабеет, теперь их жизни вертятся вокруг своих альф, детей, семьи. В то время как у альфы нет никаких ограничений, они могут изменять, заводить новых омег, когда наскучит, словом, нечестно это все. Основное различие в том, что у истинных пар эта метка буквально за сутки заживает, оставаясь красоваться ярким пятнышком на теле навсегда. У простых пар ее, как таковой, не существует. Точнее, их все равно делают, но время от времени обновляют. В случае расставания им проще, но найти своего соулмейта намного ценнее. Метка — подарок, ведь истинные пары не расходятся, а красное пятнышко на шее лишь напоминает о том, насколько им повезло. Эвен замечает, что Исак, кажется, наконец начинает получать кайф, подаваясь на пальцы. Он что-то хочет сказать, но постоянно прерывается из-за сбитого дыхания и переполняющих организм эмоций. Старший довольно хмыкает, когда подросток наконец тянет руку к его члену и пытается водить в такт с Эвеном. — Давай, — неразборчиво говорит мальчик, каким-то способом сжав чужие пальцы в себе плотнее. Ухмыльнулся на офигевшее лицо парня, забавляясь такой реакцией. То, что он ведет себя прилично и вечно стесняется, не значит, что он на самом деле весь такой из себя невинный ангелочек. — Сделай это, нам обоим будет приятно, — повторяет Исак. Эвен слегка волнуется, но старается не показывать. Альфа должен быть уверенным в себе, должен суметь успокоить своего омегу, если понадобится, так что нужно вести себя соответственно. Он отстраняется, выбирая из него пальцы, и в поисках презерватива склоняется к тумбочке. Исак только недовольно скулит, нетерпеливо ворочаясь на кровати. Обнимает подушку, лежащую над его головой, занимает руки, чтобы случайно не передумать и не отогнать от себя Эвена с его немаленьким членом. Может, он и выглядит готовым и спокойным, но нихуя. Закусывает губу, наблюдая за тем, как старший раскатывает презерватив, как трогает себя, засматриваясь на такого открытого сейчас мальчика. Настолько откровенным и доверчивым Исак не был еще ни с кем. Слава богу, он сам этого не видит. — Я люблю тебя, — произносит парень, двигаясь ближе. Сгибает его практически пополам, прижимая бедра к телу. Младший успокаивает себя лишь тем, что это Эвен. Ну и тем, что тот его достаточно хорошо подготовил. Или ему только так кажется… Но ведь три пальца не больно?.. Хотя… член Эвена явно больше… — Я тоже, — голос отчего-то выходит слегка писклявым, поэтому Исак тут же откашливается и повторяет, — Я тоже люблю тебя. — Не бойся, все будет хорошо, — напоследок говорит парень, склоняясь к его лицу и забирая губы в плен. Играется с чужим языком, отвлекая от того, что вот-вот должно случиться. Оглаживает его бока, грудь, постепенно перебираясь вдоль рук к ладоням. Переплетает их пальцы между собой, придавливая того к кровати, тем самым обездвиживая, лишая возможности что-то поменять. Одним плавным движением проникает внутрь, чувствуя, как Исак напрягается и больно прикусывает свою губу, но ничего не говорит по этому поводу. Дает привыкнуть, как и было сказано в интернете, видит слезы на лице, немного беспокоясь. — Очень больно? — Н-нет, — всхлипывает мальчик, изо всех сил стараясь перетерпеть первую боль и дискомфорт. Ладно, секс это чуточку больнее, чем он себе представлял, но он справится. Все это делают, так чем он сам хуже? — Ты не обязан терпеть, — заботливо говорит Эвен. — Скажи, если захочешь остановиться, — с этими словами он делает первые движения в возбуждающей тесноте исаковской задницы. С трудом сдерживается, чтобы не сорваться и не выебать его так, как хочется. Медленно толкается, ощущая, как Исак впивается коготками в его руки. Продолжает, зная, что так организм быстрее привыкнет, чем если медлить. Постепенно ускоряет движения, сцеловывая соленые капли с лица. Оставляет засосы на шее, ключицах, груди, но границ не переходит, огораживая себя от мыслей о метке. Исак поскуливает, всхлипывает, плачет, но это лишь физическая оболочка. Внутри Эвен прекрасно чувствует, что мальчик испытывает только положительные эмоции. Он давно подметил, что может ощутить исключительно эмоциональное состояние Исака, он знает, когда тот грустит, злится, когда тому страшно или же, наоборот радостно, но вот в физическом плане нихуя. Подросток вырывает свои руки из хватки Эвена, следом чуть приподнимается, цепляясь за альфу и притягивая его к себе. Изо всех сил обнимает, оставляя неглубокие царапины у того на спине. Кожа к коже. Единое шумное дыхание на двоих. Фрикция за фрикцией, одна быстрее другой. Всхлипы превращаются в сладкие стоны. Боль и дискомфорт — в удовольствие от возбуждения и долгожданной близости с любимым человеком. Исак бесстыдно стонет, впиваясь ногтями в его плечи. Обвивает ногами Эвена за талию, прижимаясь ближе и сокращая расстояние между ними до минимума. Старший зацеловывает его лицо, шею, плечи, оставляет кое-где засосы, тут же зализывая. Порыкивает, сжимает в руках его бедра, попу, тем не менее не слишком усердствуя, помня, что у него там полно синяков. Не хочется делать еще больнее. Исак сейчас такой красивый, разгоряченный, красный, безумно податливый и открытый для любых действий. Наконец полностью доверяет Эвену, позволяя делать с собой все, что тому вздумается. Потому что это Эвен. Он не навредит. Он его любит. Парень чувствует, что разрядка приближается, и немного приподнимается, пробираясь рукой между их телами. Накрывает член подростка ладонью, начиная водить по нему в такт толчкам. — Я… Я сейчас… Эв… — прерываясь, произносит мальчик, ощущая, как тот узел внизу живота, увеличивавшийся в процессе, сейчас развяжется. А каким бы неподготовленным он ни был, интернетом пользоваться умеет. Он читал, что пассиву нужно как можно дольше оттягивать это дело, дождаться, пока кончит альфа, и только потом думать о себе, а если поступить наоборот, то омеге станет больно. — Перестань, — отчаянно просит Исак, чувствуя, что больше не выдержит. Кончает, тесно сжимая Эвена в себе, отчего оба стонут практически в унисон. Старший почти сразу выходит из него, снимая презерватив и додрачивая себе рукой, в итоге изливаясь на Исака. Словно под кайфом смотрит на свою вперемешку с исаковской сперму, медленно стекающую по животу младшего, с удовольствием осознает, что это все его. Его мальчик. Его омега. И если раньше он отрицал, что является собственником, то сейчас это чувство затопило его с головой. Исак же просто бездвижно лежит, пытаясь восстановить дыхание и прийти в себя. Неужели это правда произошло? Он лишился невинности с Эвеном? Он преодолел себя, полностью открылся? Теперь он будет свободным? Неосознанно на лице появляется счастливая улыбка. Он следит из-под ресниц за тем, как Эвен заботливо вытирает его, надевает обратно нижнее белье. — Тебе понравилось? — интересуется Вальтерсен, хватаясь за уголок одеяла и натягивая на себя. Накрывается, не желая светить синяками даже не столько перед Эвеном, сколько перед самим собой. — Ты потрясающий, — улыбается в ответ старший, ложась рядом с Исаком и целуя его, — и да, мне понравилось, а ты как? — А я люблю тебя, — улыбается мальчик. — Это я уже знаю, — усмехается тот. — Я о том, как самочувствие? Я так-то первый раз делал это с парнем, вдруг что-то не так. — Все так, расслабься, — успокаивает его Исак, затягивая к себе под одеяло. Кладет голову ему на грудь, обнимая руками поперек живота. Так хорошо и спокойно. Ахренеть. Первый раз. Это был его первый раз. Самый лучший и незабываемый. Пусть немного больно, но в итоге же приятно, так? Главное, что это сделал Эвен, что ему не пришлось проводить свою первую течку, которой так боялся, одному. Теперь его жизнь изменится, если только… — Ты поставил мне метку? — А ты не помнишь? — улыбнулся парень, расслабленно поглаживая его оголенное плечо. — Я слегка потерялся в ощущениях, да и ты столько раз меня везде целовал, что трудно было разобраться, — признается Исак, — так что, ты ее поставил? Если да, то где? Хочу посмотреть. — Нет, — вздыхает старший, — не поставил. Ты сам говорил, что боишься спешить, а метка — важный шаг. — Но… — совсем теряется, опуская глаза, — а как же Сив, да и твои родители? — Ты в первую очередь должен хотеть сделать это для себя, понял? А не для родителей. Если они не верят, это их проблемы, — решительно проговаривает Эвен. — А насчет Сив… Я могу поговорить с другом отца, он хороший адвокат, так что, думаю, он без проблем сможет вытащить тебя оттуда. Просто… не хочется ставить метку из-за того, что «надо». Это очень серьезное событие, особенно для омеги, ты и сам должен это понимать. Я уверен, ты не был бы против сделать это в другой обстановке, если не в нашей собственной отдельной квартире, которой пока что нет, то в дорогом отеле, чтобы потом, сидя в кресле-качалке, ты бы рассказывал обо мне нашим внукам, какой я у тебя был джентльмен, как у нас все было круто. — Ты так говоришь, будто в старости я останусь один, — недовольно буркает Исак. — Что значит «я бы рассказывал»? Ты бы сам все рассказал. — Не придирайся к словам, — закатывает глаза Эвен. — Я о том, что у тебя еще будет более подходящий момент для того, чтобы официально стать моим. — Говоришь, словно я вещь, — опять возмущается мальчик. — Малыш, прекращай, — усмехается старший. — Ты намного больше, чем вещь. Ты мой цветочек, моя принцесса, мой маленький мальчик, ты за короткое время стал центром моего мира. Ты самое лучшее, что со мной случалось, слышишь? — целует смущенного подростка, продолжая. — И после того как я настолько близко к тебе подобрался, больше ни за что не отойду обратно. Мы будем двигаться только вперед. После школы, когда ты будешь учиться в универе, снимем уютную небольшую квартирку в Тронхейме, а, когда закончишь, уже о метке и детях подумать можно будет. — Это все, конечно, круто, но… — тихо произносит Исак, вырисовывая пальчиком невидимые узоры на животе Эвена. — Не хочу заглядывать вперед, ведь одного только желания для поступления мало. Для начала надо хотя бы школу хорошо закончить, — останавливает все его фантазии мальчик. Он мнется, сильно волнуясь. Старший замечает это и лишь подбадривающе прижимает к себе теснее. — О чем ты там уже думаешь? — Мне… то есть я… я не хочу тебя напрягать или кого-либо другого, — зажато проговаривает подросток, — но если бы я сам мог справиться, то не просил бы, честно… — О чем ты? — В общем, если у тебя правда есть возможность помочь мне без всевозможных нарушений закона переехать от Сив, то помоги, пожалуйста, — просит Исак, находя ладонь Эвена и начиная перебирать его пальцы. — Ты говорил, что чувствуешь, когда мне плохо, страшно или больно, если это так, то ты и сам прекрасно знаешь, как мне хуево. Каким бы сильным ни был человек, когда его изо дня в день или через день бьют ремнем… у любого нервы пошатнутся. Я просто боюсь сорваться, — ощущает, как начинают подступать слезы, но сдерживается. — Я все что угодно сделаю, только забери меня оттуда. — Я поговорю с тем другом отца, думаю, он сможет помочь, — произносит Эвен, решая во что бы то ни стало помочь Исаку. Забрать его к себе домой и желательно в ближайшее время. — Спасибо, — благодарит мальчик, приподнимаясь и целуя его куда придется. — Я же еще ничего не сделал, — усмехается Эвен, зарываясь рукой в волосы. — Все равно спасибо, — шепчет Исак, — за все спасибо. Ты, может, и не ощущаешь чего-то особенного, но ты действительно много сделал для меня за этот месяц. Ты все поменял и дал почувствовать себя обычным подростком, хоть и на короткие промежутки времени, но все же. Спасибо еще раз, надеюсь, ты задержишься в моей жизни подольше, — с детской искренностью говорит тот. Он верит в эти чувства, в то, что встретил свою судьбу, но одновременно и боится все это потерять. У него никогда не бывало «слишком хорошо». — Это тебе спасибо, — отвечает Эвен, видя на его лице плохо скрываемую счастливую улыбку.