Basic instinct

Уже после душа, уставшие, чистые и удовлетворенные, они спускаются на первый этаж. Исак готовит им завтрак, и затем они усаживаются на мягкий диван перед телевизором. Закутываются в один большой плед, прижимаясь друг к другу. Так уютно и по-домашнему. На фоне играет какой-то фильм, под боком Исак, дома никого. Что может быть лучше? Когда Эвен вез сюда Исака, он и мечтать не мог о таком прогрессе в их отношениях. Конечно, тут сыграли свою роль обстоятельства, течка, которую не ждали, но разве кто-то против? — Соня написала, что они возвращаются, — оповещает старший, проверив телефон. — Может, мне лучше уйти наверх? — предлагает мальчик, невольно сжавшись. Неприязнь со стороны родителей Эвена давит, создавая чувство несовершенства. Он несовершенен, раз, даже не узнав его получше, лишь внешним видом он уже вызывает неприязнь. Вот только как стать лучше, он не знает. Он не может назвать себя сильно страшным, внешность чаще всего его устраивала, внутри он тоже неплохой, может, слегка зажатый, но на то есть причины. Когда над тобой с самого детства издеваются все, кому не лень, то самооценка и доверие к окружающим очень быстро исчезают. Исак отдает себе отчет в том, что должен учиться быть более открытым, должен уметь преподнести себя так, чтобы понравиться окружающим, но в то же время не подстилаться под каждого, должен быть приятным в общении, а не зашуганным мальчиком, вызывающим отвращение. Но это не так легко, как кажется. Для Исака это одна из тех вещей, которую воспитать в себе после всего, что с ним было, довольно сложно. — Исак, прекращай, — снисходительно тянет старший. Он понимает, почему тот так не хочет находиться вместе с его родителями в одном помещении. Эвен чувствует себя виноватым из-за этого. Все-таки надо было поговорить с ними заранее, объяснить, как много тот для него значит, чтобы те были милыми с ним, чтобы все претензии высказали лично ему, а не Исаку. — Я знаю, что у вас с родителями не слишком заладились отношения, но они хорошие. Просто вам нужно найти общий язык. — Знаю, — чуть улыбается подросток, — я уверен, что они у тебя самые хорошие, вижу, как любят тебя и Соню, но, может, именно сейчас мне уйти? Твоя мама сказала, чтобы я сидел из-за течки в комнате, да и отца нервировать своим нахождением рядом с тобой не буду. Мне же не трудно не попадаться им на глаза, я посижу тихонько у нас в спальне, книжку почитаю, — предлагает мальчик. На самом деле он побаивается его родителей. Такое чувство, что они его ненавидят… Но ему не привыкать. — Нет, Исак, ты останешься тут. Я взял тебя, чтобы ты почувствовал себя в семье, чтобы получше познакомился с моей семьей, а если ты будешь сидеть один в комнате, то это ничем не отличается от твоей жизни дома. — Но они не хотят меня видеть, я им противен, как и большинству людей. А я не хочу портить кому-то отдых собой, — тихо проговаривает Вальтерсен. — Да никому ты не противен! А если ты будешь продолжать избегать общения с ними, то ничего не поменяется. Нельзя решать проблемы, убегая от них. Так что, хочешь ты того или нет, ты останешься тут и будешь самим собой, — строго, возможно, даже чересчур строго проговаривает Эвен, заставляя Исака поежиться. — Прости, я постараюсь исправиться, — практически шепотом отвечает мальчик, совсем сжавшись. Будь его воля, он бы лучше ушел в комнату, но Эвен хочет от него другого. Почти что невозможного. Но раз Эвену это важно, то он изо всех сил постарается понравиться. Заново. Младший задумывается, доверчиво прижимаясь к парню теснее. Обдумывает, как лучше себя повести, когда все вернутся: предложить помощь или промолчать, попробовать завести разговор или ждать, пока его спросят. Он просто не умеет общаться, вот и все. Для него то, что требует Эвен, — невыполнимая задача. — Ты не должен исправляться, — через какое-то время возобновляет разговор Эвен, — пойми, чтобы исправлять что-то, нужно сначала накосячить. — А можно кое-что спросить? — несмело спрашивает мальчик. — Валяй. — Какую омегу хотели бы видеть твои родители рядом с тобой? Может, вы обсуждали это и есть какие-то критерии? — Блять, Исак, ты заебал, — порыкивает парень, сжав кулаки. — Хватит подстраиваться под людей. Я сказал, чтобы ты был собой, чтобы не изображал кого-то, кем ты не являешься. Никто не любит фальшивых людей, и эта фальшь всегда чувствуется. Так что не смей больше спрашивать подобного, понял?! — Извини, — слегка отстраняется, виновато опуская голову. Обнимает согнутую в колене ногу, ненавидя себя за свои недостатки. — Я просто не умею так. Я не умею общаться, не умею быть собой, и то, что ты сейчас требуешь, я не смогу сделать. Прости, что не оправдываю ожиданий, но уж такой я есть, — всхлипывает, понимая, насколько он никчемный и слабый. — И я никогда не бываю до конца собой. Для каждого дорогого мне человека у меня есть их собственный настоящий я. Никто не знает стопроцентно, какой я, не знает, о чем я думаю, что чувствую, чем дорожу и к чему стремлюсь. Никто не сможет понять меня полностью, потому что я даже сам иногда себя не понимаю. Это трудно объяснить, но понятие «быть настоящим» имеет много смыслов, много разных вариантов и значений. И если я сейчас покажу тебе и твоей семье реально настоящего себя, то ни ты, ни они не захотите со мной общаться. То, что ты обо мне знаешь, это лишь крохотная часть. То, что знает Крис, это другая крохотная часть. Ты знаешь то, чего не знает Крис, и наоборот. Но абсолютно полностью меня не знает никто. И какую часть себя мне показать твоим родителям, я не знаю, поэтому и спрашиваю, — заканчивает свой небольшой монолог Исак, впервые высказав эти мысли вслух. Он часто об этом думает. У каждого человека есть множество личностей, лиц, масок, и для разных ситуаций и людей они используют разные варианты. Разное поведение, разная манера общения. Каждый же хоть раз замечал, как в присутствии другого человека, люди кардинально меняются? Для кого-то один и тот же человек может быть веселым и сильным, для кого-то он мог показать себя со слабой стороны, кто-то гордится и восхищается, кто-то наоборот осуждает и презирает. Кто-то в твоих недостатках может найти свою прелесть, кто-то может влюбиться в черты твоего характера, которые ты ненавидишь, ведь для каждого понятие красоты свое. И пока не узнаешь человека поближе, не можешь наверняка знать, как себя с ним вести. Именно поэтому Исак всегда сначала просто наблюдает, присматривается. Молча решает внутри, как лучше себя преподнести, стоит ли общаться, что можно сказать, а что не надо. — И часто ты был со мной нечестен? — задумчиво интересуется Эвен. Он явно вынес из слов Исака что-то не то. — Я всегда был с тобой честен, — отвечает мальчик. — Я никогда тебе не врал, на все, о чем ты меня спрашивал, что тебя интересовало, я отвечал честно. Просто есть вещи, о которых ты бы даже спросить не додумался и о которых я сам тоже никогда тебе не расскажу. — И что же это за вещи? — настороженно спрашивает старший. У Исака в голове всплывают его попытки суицида: его мысли об этом, пара порезов, которые Эвен на фоне синяков не заметил или не обратил внимания. Это как раз одна из тех вещей, о которых он не хочет рассказывать, так как верит, что это в прошлом. Его жизнь должна наладиться и тогда, может быть, Исак расскажет Эвену об этом. Но пока что нет. — Я только что сказал, что не собираюсь рассказывать. — А как же доверие в отношениях? — Исак мнется, задумываясь над этой фразой. Он доверяет, но рассказывать все равно не хочется. Ну, просто, что Эвен ему на это ответит? Пожалеет? Скажет, что так делать нельзя? Он все это уже слышал от Криса. — Я доверяю, — тихо говорит подросток, опустив голову, — но у всех есть право на секреты. Я расскажу, но потом, можно? Я еще не готов. — Цветочек, — не выдерживает и снимает с лица ту маску серьезности, с которой говорил до этого, — я шучу. Я вижу, что ты доверился, не волнуйся так. И ты прав, у всех есть право на секреты, — приближается и касается губами щеки. Исак расслабляется, уже и забывая, что сейчас вернутся все остальные. Не проходит и пары минут, как в двери слышится звук поворачивающегося ключа и та распахивается. Пиздец, как говориться, подкрался незаметно. Исак было порывается встать и смыться на второй этаж, но Эвен его останавливает. Обнимает рукой поперек живота, не позволяя подняться. — Все будет хорошо, слышишь? — успокаивающе шепчет парень, до мурашек по коже проводя носиком за ушком Исака. И все вроде бы правда идет неплохо. Ну, как неплохо? На Исака не обращают особого внимания. Все переговариваются, решают что-то насчет ужина. Обсуждают какого-то Эда, от которого, судя по всему, они вернулись. — Исак, — внезапно обращается к нему Джулия. Подросток напрягается, шумно сглатывая. — Поможешь с ужином? — Да, конечно, — соглашается тот, шустро поднимаясь с удобного дивана, тем самым покидая объятия Эвена. Старается даже выдавить из себя улыбку, на самом деле боясь не понятно чего. Они молча уходят на кухню, женщина закрывает за ними дверь, отчего звуки из гостиной приглушаются. Достает два донышка, отдавая одно Исаку. Говорит, что ему нарезать, невольно заглядываясь на то, с какой ловкостью для своего возраста справляется с задачей мальчик. — Вы правда позвали меня, только чтобы я помог с готовкой? — аккуратно спрашивает мальчик, сосредоточенно глядя на огурец, который нарезает. — Не только, — признается та, отложив нож в сторону. — Соня рассказала, что это твоя первая течка, она не врала? — Исак отрицательно качает головой. — Тогда извини, я погорячилась с утра. Стоило сначала все узнать, а потом обвинять. — Ничего, я не злюсь, — губ касается легкая улыбка, — в каком-то роде я привык к подобному, так что не волнуйтесь, тем более вы тут не виноваты. — Почему же? — Я знаю, что в обществе многие не принимают однополые отношения, в особенности между парнями. Понимаю, почему вы и ваш муж не хотите видеть меня рядом с Эвеном, и не злюсь, — на секунду замолкает, решая, говорить или нет. — Можно что-то спросить? — Хей, я не имею ничего против ваших с Эвеном отношений, — подбадривающе улыбается женщина, — и да, можешь спросить. Что тебя беспокоит? — Что вы обо мне думаете? — вполне серьезно спрашивает Исак. — Только ответьте честно, пожалуйста. — Исак, я пока что слишком мало про тебя знаю, чтобы выносить подобный вердикт. — Ладно, а что вы думаете о парнях-омегах? В вашем понимании, это нормально или все же ошибка природы? — задает вопрос подросток, заканчивая с нарезкой огурца. — Я не знаю наверняка, но случайно подслушал кусочек разговора Эвена с отцом и… Почему он так категорично против того, чтобы я встречался с Эвеном?.. Я ведь ничем не хуже девушки. Я тоже могу иметь детей, умею прибираться и готовить, могу быть нежным и заботливым. Помню, как я впервые пришел в среднюю школу и как меня при первой же возможности унизили. Тогда и, честно говоря, до сих пор не понимаю, почему люди так ненавидят омег мужского пола… Мы же такие же люди, пусть с течками и без груди, но никто ведь не заставляет терпеть нас. Не нравится — отстань и дай шанс тому, кто действительно полюбит, но зачем гнобить и унижать? Чтобы дать почувствовать нам себя ущербными? Показать свое превосходство? По-моему, это низко, но… но почему-то все так поддерживают это… И ладно, если бы это были чисто подростки, дети злые и жестокие, они всегда найдут, к чему прицепиться и высмеять, но есть ведь куча взрослых людей, которые презирают таких, как я. Даже ваш муж. И это абсурдно, неужели в обществе все настолько тупые и недалекие, чтобы в двадцать первом веке продолжать верить во все эти дурацкие стереотипы? Все люди злые… — затихает мальчик, только потом понимая, что, возможно, наговорил лишнего, но уж как вышло. — Не все люди злые, Исак, — с непривычной для подростка добротой в голосе произносит женщина, взяв его руку в свою, — просто многие не принимают однополые отношения из-за страха. — И чем я их пугаю? — хмурится Исак. — Необычностью. Парней-омег сравнительно мало, вот их и недолюбливают. — Никогда не пойму общественное мнение, — вздыхает младший, наблюдая за тем, как мать Эвена гладит его руку. Это странно. Он был уверен, что она его тоже ненавидит, но сейчас таковой не выглядит. Может, манеры не позволяют, а может, она правда не такая плохая, какой ее себе успел представить Исак. — Не все в жизни складывается так, как тебе хочется. — Ага… — вспоминает утренний разговор и снова становится совестно. — Еще раз простите за течку, я не хотел, чтобы так получилось… — Я тоже повела себя некрасиво, — еще раз сожалеюще вздыхает Джулия, — стоило сначала спросить, а я так сразу… Сильно злишься? — Исак не верит своим ушам. Это он еще должен злиться? Чувствовался, конечно, укол несправедливости, но в основном он даже и не думал обижаться. — Что вы, я не злюсь, — улыбается мальчик, — просто мы недопоняли друг друга. — Вот и славно, — улыбнулась в ответ та, сжав его руку чуть крепче, — а вы с Эвеном…? — Переспали? — заканчивает подросток. — Судя по твоей походке и запаху моего сына, заглушающему твой собственный, у вас что-то было, — высказывает свои мысли женщина, — это был твой первый раз? — Да, — смущенно отвечает Исак. — Это вышло не так больно, как я боялся. — Эвен хорошо с тобой обходился? — продолжает небольшой расспрос Джулия. — Да, — подтверждает мальчик, хоть и находит такие разговоры с матерью Эвена странными. Наверное, в нормальных семьях могут спокойно поговорить о подобном, не то, что у него… Он вспоминает, как пришел однажды к Сив, чтобы спросить про течку: что делать, когда она начнется, больно ли это, однако его послали на все четыре стороны, наказав в придачу. И все, что он знал о течке, это то, что им говорили в школе и что ему сказала Эва. — Эвен правда очень хороший, — все же говорит Исак. — Не буду доказывать ничего по поводу соулмейтов, так как, в отличие от Эвена, сам на сто процентов не уверен, плюс метку в ближайшее время я ставить не буду, но могу с полной уверенностью сказать, что люблю Эвена и готов на все, чтобы вы разрешили с ним встречаться. А если вы совсем против, вы скажите. Не хочу, чтобы у него были конфликты с семьей из-за меня, — замолкает, ощущая, что если мама Эвена сейчас скажет категорическое «против», то он, блять, прямо здесь расплачется. — Как я уже говорила: я совершенно не против ваших отношений. Главное, чтобы вы были счастливы, — улыбается та, значительно облегчая Исаку жизнь. — Правда? — не выдерживает и улыбается в ответ. — Это сейчас не сон? Она смотрит на счастливого мальчика и только сейчас понимает, насколько много для него значило ее к нему отношение. — Не сон. — Боже, спасибо вам, — благодарит Вальтерсен, несмело подходя к ней и обнимая, — я не подведу, я буду очень хорошим омегой, буду стараться. — Ох, лучше помоги закончить с салатом, — с улыбкой отцепляет его от себя Джулия, не особо любящая объятия. — Да, конечно, — с радостью соглашается тот. Готовка, надо признаться, сближает. После первых неловких десяти минут стало легче. Он перестал чувствовать себя, словно только мешается, и здорово помог Джулии, отметив, что он, кажется, лучше преуспевает в этом деле, чем она. Самооценка немного поднимается, но он этого не показывает, ведь такого рода гордыня неправильна. Как говорится, скромность красит человека. Они готовят утку в духовке, маринуют, чистят картошку, аккуратно складывая все на противень. Ставят на определенное время в печку, и им остается лишь подождать. Он расслабленно присаживается на удобный стульчик, грея руки о кружку с чаем. Напротив сидит мать Эвена, попивая вино, от которого мальчик отказался. Он понемногу начинает ощущать возвращающиеся утренние приятные спазмы внизу живота. Решает, что выпьет чай и только потом вежливо отпросится наверх. Допивает горячий напиток, уже собираясь уйти, как Джулия его останавливает. — Уже уходишь? — Если моя помощь здесь больше не нужна, могу пойти к себе? — спрашивает мальчик, привыкнув именно таким тоном общаться к Сив. Мать Эвена, конечно, не Сив, но, как правильно с ней говорить, он не знает, поэтому пока что лучше не будет наглеть и переходить на свободное общение. — Конечно, но давай ты сначала уделишь нам еще пару минут, не против? Или тебе срочно? — намекая на течку, интересуется та. — Кому «нам»? — хмурится подросток, затормаживая. Останавливается и садится на место. Джулия, видимо, считает это за «да». — Виктор, дорогой, иди сюда, — зовет женщина, и до Исака наконец доходит, что это за «мы»… Когда тот входит, он заметно пугается, вмиг опуская глаза и невольно горбя спину. — Исак, — повторяет она, прилекая внимание мальчишки. — Я… Я должен сейчас что-то сделать? — уточняет Вальтерсен, и правда не понимая, что от него хотят и зачем попросили задержаться. — Вы садитесь, — спохватывается мальчик, вскакивая и уступая мужчине место, — я лучше постою, и так ноги затекли, — неловко отговаривается он, в итоге чувствуя себя придурком. Очень волнуется, кусая свои губы. Хочется вернуться в комнату. Где есть только он и Эвен. И все. Но, увы, не все всегда случается так, как хочется… — Ты ничего не должен, — отец Эвена впервые обращается непосредственно к нему. — И бояться ты меня не должен. — Я не боюсь, просто волнуюсь, — вздыхает мальчик, заламывая себе пальцы. — Да ну? Больше похоже на страх, — усмехается тот, подходя прямиком к подростку, — присядь. — Я постою. — Как хочешь, — пожимает плечами мужчина, затем облокачиваясь на столешницу. Обдумывает, как все сказать, напрягая Исака. Он-то не знает, зачем те тут собрались. — Говорите, как есть, — тихо просит мальчик, — я не обижусь. — Хорошо, скажу, как есть, — соглашается он, — не сказал бы, что наличие у Эвена парня меня слишком прельщает, но это не значит, что я теперь категорически против. Я примерно представляю, что ты думаешь после того, как подслушал нас вчера, и не знаю, говорил тебе Эвен или нет, но в нашей семье крайне щепетильно относятся к теме истинных пар. — Он говорил, — шумно сглатывает, все еще переживая за возможные неприятные слова в свой адрес. — И если это ваш с Эвеном план задобрить ваши отношения, то он крайне глупый, — добавляет он. Не верит. — Дорогой, прекращай, мы же уже, кажется, все обсудили, — женщина кивает в сторону совсем растерянного Исака. — Если быть полностью честным, то я не знаю, являемся ли мы истинной парой, — честно отвечает Вальтерсен, не желая врать. Ну серьезно, а вдруг это и правда всего лишь иллюзия? Хорошо отработанная, желанная иллюзия. — Зато Эвен более чем уверен, — хмыкает мужчина, — но ты имей в виду: долго водить его за нос у тебя не получится. Он умный мальчик, скоро догадается, если обманываешь. — Я не обманываю! — возмущается Исак. — Я просто сказал, что никаких прямых доказательств, чтобы угодить вашей паранойе, нет, — мысль формируется слегка не так, как он планировал… — То есть… — Я понял, не напрягайся, — улыбается тот, — но я по-прежнему человек практичный, так что мне нужна метка. Давить не буду, как-то мешать тоже, прекрасно понимаю, что ты еще слишком молод, чтобы ставить метку и решать свою судьбу на оставшуюся жизнь, но учти, что без доказательств никакой свадьбы не будет. — Да ладно тебе, — вступается Джулия, — твои устои давно пора менять. Однополые отношения давно стали нормой, — Исак сейчас мог бы в подробностях сказать, почему это далеко не так, но решает промолчать ради своего же блага. — Разговор окончен, — отрезает Виктор. Кажется, у них всем заправляет именно он. — Исак, ты все понял? — Понял, — кивает мальчик. — Ну и молодец, — хлопает напоследок по плечу и уходит обратно в гостиную. — Я, наверное, пойду, — отпрашивается Исак. Идет к остальным в гостиную, подходит к Эвену, кидая краткое «Ты мне нужен», и сбегает ото всех на второй этаж. Закрывается в их комнате, устало оседая на кровать. Эмоции после разговора с родителями Эвена смешанные, но, в основном, положительные, ведь категоричного «нет» он так и не услышал. Однако долго эти мысли в его голове не задерживаются, переходя на второй план и уступая место природной хуйне. Ему опять хочется секса, но там все еще побаливает, и принимать Эвена второй раз желания нет. Будет больно. — Прости, что задержался, — в комнате появляется старший, запирая дверь на замок и подходя к нему. — Что-то случилось? Папа что-то не то сказал? — Нет, мне… Мне нужно что-то сделать, но я не знаю что, — отводя взгляд, отвечает Исак, — я не смогу второй раз сегодня заняться сексом, у меня все болит, а организм требует непонятно чего… — Это не такая большая проблема, как тебе кажется, — ласково произносит парень, опускаясь перед ним на колени. Тянет руки к резинке его домашних штанов, стягивая их прочь. Мальчик покрывается румянцем, стесняясь того, что сейчас происходит. — Что ты хочешь сделать? — тихо спрашивает Исак. — Доверься мне, — с легкой улыбкой отвечает Эвен, оставляя поцелуй на коленке. Дождавшись нерешительного кивка, вытягивает одну ножку Исака, проводя пальчиками вдоль всей длины. На ней много следов насилия, отчего младший очень сильно комплексует, но Эвен ни слова не сказал о недостатках его тела, и это немного успокаивает. Эвен коротко целует каждый сантиметр его кожи, каждый пальчик, каждую косточку, щиколотки, икры, коленки, бедра. Хочется доказать этому глупому мальчику, что его синяки ни в коем случае не отталкивают Эвена, что его тело, не взирая на желание избить того, кто это сделал, вполне устраивает, что у того, кого любишь, все недостатки автоматически превращаются в особенности, пусть и нежелательные в обновлениях. — Зачем ты это делаешь? — не понимает Исак. Старший кладет голову ему на колено, налаживая зрительный контакт. Выглядит, как собачка у его ног, что немного забавно. — Разве это не унизительно для тебя? — Почему это должно быть унизительным? — удивляется парень. — Мне нравится касаться тебя, нравится чувствовать твое доверие, я очень рад, что ты больше не пытаешься от меня закрыться. — Я стараюсь, — тяжело выдыхает Исак, отводя взгляд. — Если тебе противно этим заниматься, но ты просто не хочешь меня обидеть, то не заставляй себя, я пойму. А с течкой я сам справлюсь, пальцы, все такое, — неловко объясняет младший, ненавязчиво отталкивая его от себя. — Это что еще значит? — хмурится Эвен. — Почему ты постоянно об этом думаешь? — Я не могу не думать, — пожимает плечами подросток, — прости, если тебе не нравится, я могу больше не говорить на эту тему, — улыбается, руками натягивая майку ниже, чтобы прикрыть ноги. Эвен знает, что для Исака это важно, что это для него, кажется, правда довольно больная тема, но какого хрена тогда Эвен так реагирует? Почему не может еще раз повторить, что все хорошо? Почему не может успокоить? Почему затыкает его, когда он пытается открыться? — Прости, если бываю слишком резок, — взяв его ладошки в свои, спокойно говорит старший, — и ты можешь говорить со мной на любые темы, помнишь? — Я помню, просто некоторые темы не созданы для обсуждения. — Не существует таких тем, которым не было бы места, — возражает Эвен, поднимаясь с колен и присаживаясь рядом, — хочешь поговорим об этом? — Нет, прости, но сейчас не лучшее время для разговоров, — смущенно краснеет, неудобно ерзая на кровати, — сделай что-нибудь, или я скоро свихнусь, — практически жалобно просит мальчик. — Ладно, знаешь, что такое римминг? — ухмыляется парень, легонько опрокидывая Исака назад. Теперь он лежит перед Эвеном на спине, мило согнув в коленках и оттопырив ножки. Как котенок. — Это больно? — лишь уточняет младший, подхватив руками ноги под коленями, чтобы было удобнее. — Ничуть, — уверяет его парень. — Я читал, что у парней после первого раза может болеть там, поэтому, если омеге необходимо повторить, многие советуют именно римминг. Это совсем не больно и очень приятно. Попробуем? — Ты так и не сказал, что это, — буркает Исак, неспециально виляя перед ним задницей. Нет, серьезно. Он, удерживая ноги руками, забавно ворочается, пытаясь отвлечься, и тем самым вертит своей пятой точкой, дразня Эвена. Это выглядит крайне мило. По-детски. А если быть точным, по-кошачьи. Котики так же валяются на спине и играют со своим хвостом. Только Исак при этом еще и сексуальным оставаться умудряется. — Тебе нравится на меня смотреть? — улыбается мальчик, замечая его взгляд. Чуть сводит ножки, но выходит не очень, и он оставляет эти попытки. Ему не хочется. Не хочется болтать и играть в манерного мальчика. Хочется, чтобы Эвен быстрее сделал римминг, чем бы это ни оказалось. Исак достаточно ему доверяет, чтобы доверить и свою задницу. Плюс, он сказал, что это небольно, значит ему нечего бояться. — Мне очень нравится, — шепчет он, двигаясь ближе и усаживаясь у него между ног. Гладит ножки, постепенно спускаясь на бедра, все ближе к трусам. — Трахни меня, пожалуйста, — невинным голоском просит Исак, — или что ты там говорил… Мне больно от бездействия, — признается подросток. И это правда. В животе все сильнее стягивается комок боли, в попе неприятно зудит, и с каждой секундой становится хуже. — Точно, прости, — спохватывается Эвен, скорее стягивая с мальчика нижнее белье. Подтягивает Исака за ноги к себе, пытается приподнять в более удобное положение, но, так ничего и не добившись, он полностью его отпускает, немного отстранившись, — перевернись и встань раком, а то так у нас ничего не выйдет. — Эм… Ладно, — хмурится мальчик, послушно выполняя просьбу. Становится просто на четвереньки, растерянно оглядываясь на Эвена. Тот засматривается на до сих пор растянутую с утра дырочку, силой воли одергивая себя от соблазна. Исак сейчас такой открытый перед ним. Остался в одной лишь футболке и новогодних носочках, что подарила ему Соня. — Прогнись немного, — просит Эвен, аккуратно надавливая на спину, в итоге заставляя буквально уткнуться носиком в подушку. Подросток чувствует себя крайне неловко в такой позе, но ничего по этому поводу не говорит. В школе им говорили, что во время интимных моментов нужно беспрекословно слушаться альф, ведь они в основном решают, будет секс или нет. Хотя… по сути, если омега не даст, то ему и совать некуда будет… Но тут уже работает преимущество в физическом плане. Омегу можно легко принудить. Но сейчас не об этом… Раз Эвен решил в такой позе, значит Исак будет подчиняться его желаниям. Он ощущает, как чужие руки слегка мнут его попу, что безумно приятно, как Эвен целует его в косточку копчика, заставляя Исака смутиться. Но это еще ничего, по сравнению с тем, что пошло дальше. Эвен лизнул его там. — Т-ты меня собрался вылизывать? — с толикой испуга и какой-то непонятной вины спрашивает мальчик. — Абсолютно верно, цветочек, — делает еще один лизок, — я этого ни разу не делал, но, надеюсь, тебе понравится. Молча возвращается к попе Исака, продолжая играться. Пускает больше слюны, пробирается языком внутрь, на заднем плане слыша поскуливания младшего. Тому определенно нравится. Чувствует вкус его естественной смазки, отдающий чем-то сладковатым. Накрывает член Исака рукой, желая дать ему как можно больше удовольствия. Под напором всего этого у мальчишки скоро сбивается дыхание и начинают подрагивать бедра. Личико то ли от опущенного положения головы, то ли от поднявшейся в комнате температуры, то ли от нехватки кислорода краснеет, на лбу выступает испарина. Вальтерсен закусывает подушку, изо всех сил стараясь сдерживать себя, ведь не так далеко находится вся семья Эвена, и слушать стоны во время ужина было бы не слишком приятно. Исак застревает в приятных муках. Кончить от языка не получается, скорость руки Эвена тоже не превышает нужную границу. Он поддерживает подростка на той невидимой грани, когда еще не кончил, но уже готов. — Ребят, вы на ужин спуститесь? — голос Сони за дверью. — На вас накладывать или как? — Мы сами все возьмем, когда придем, чтобы горячее было, — отрываясь от вылизывания Исака, громко говорит Эвен, чтобы сестра услышала. А мальчик недовольно вздыхает, поворачивая голову в его сторону. Смотрит потерянным взглядом, все еще не понимая, почему тот остановился. — Правда, цветочек? — улыбается он, а Соня уходит прочь, не желая мешать. — Да, — отвечает Исак, желая сейчас только кончить. До него не до конца доходит, на что он дал согласие, но он, блять, на все согласен, только бы поскорее отпустило. — Вот и здорово, — присасывается обратно к розовой дырочке подростка, ускоряясь сразу везде. Быстрее водит рукой, активнее работает языком, заметив состояние омеги. — Мне так хорошо, — нашептывает мальчик, готовый вот-вот кончить, — люблю тебя… так сильно люблю… Эв… Эвен… я сейчас уже все… И он наконец-то кончает, изливаясь в ладонь Эвена. Расслабленно выдыхает, продолжая стоять в той же позе. Как же ему все-таки реально ахуенно. — Как прошло знакомство с риммингом? — с улыбкой спрашивает парень, придвигаясь ближе. Переворачивает его на спину, затем склоняясь и целуя. — Ощущения классные, но было стыдно, — признается мальчик, — а ты… — опускает взгляд в область его паха, — тебе, кажется, тоже понравилось, — хихикает, протягивая руки к бугорку на джинсах. Расстегивает их, глядя в глаза, и достает из трусов напряженный член. Перебирает его в тонких пальчиках, решая, что делать. Не может же он после такого по-свински бросить Эвена справляться со стояком одного. — Давай… давай я попробую сделать минет. Можно? — А почему должно быть нельзя-то? — довольно улыбается старший. — Просто я совсем не умею и ничего не читал об этом на разных форумах, в отличие от некоторых, — намекая на него самого, буркает Исак. — Так даже лучше, — пожимает плечами Эвен, — процесс обучения сближает в таких ситуациях. — Процесс обучения, — передразнивает подросток, откровенно смеясь. Тем не менее быстро собирается и сосредотачивается, раздвигая его ноги шире и устраиваясь между ними поудобнее. Наклоняется и впервые берет его член в рот, только сейчас ощущая, насколько он большой. Пока он то и дело мелькал у него перед глазами, Исак готов поклясться, он выглядел поменьше. — Ох, цветочек, — шумно выдыхает Эвен, зарываясь рукой в его волосы. Не надавливает, но направляет. Мальчик покорно прислушивается к его желаниям, стараясь сделать все правильно. — Блять, Исак, осторожнее с зубами, — выругивается старший. Неспециально, но подросток понимает такой тон иначе. — Прости, я не знал, — искренне извиняется он, отстранившись. — Ничего, продолжай, — мягче просит парень. Сначала говорит; «Не бойся учиться в процессе», а потом сам же кричит на него… Ну класс, Эвен, так держать… Дальше все происходит значительно лучше, Исак следит за зубками, старательно сосет, полностью взять не получается, но куда им спешить? Мальчик уверенно берет половину длины, в остальном помогая себе рукой. Эвен же наслаждается ощущениями, неотрывно следит за Исаком, запоминая каждый момент. У Эвена это в целом лишь второй минет. У него было до этого два секса с девушками, и одна из них делала ему минет, но выходило, наверное, даже хуже, чем у Исака. Много хуже. Так что его мальчик справляется просто потрясающе, особенно для первого раза. Найшейм чувствует, что разрядка подбирается ближе, и сосредотачивается на всем этом. Исак, специально это было сделано или же случайно неизвестно, проводит языком по особо чувствительному месту, и Эвен не выдерживает, кончая ему в рот. Подросток резко отстраняется, невольно давая сперме испачкать его лицо. А Эвен наконец понимает, что, наверное, должен был предупредить… — Черт, прости, я должен был проглотить это? — виновато спрашивает Исак, поднимая заляпанную мордашку на парня. — Я не знал и испугался, когда ты… эм… когда она… — бормочет мальчишка, сидя перед ним побитым щенком. Так волнуется из-за какой-то спермы, господи, разве это не очаровательно? — Хей, все было на высшем уровне, — успокаивает его альфа, притягивая к себе и вытирая кончиком одеяла его лицо, — это я, дурак, не предупредил, прости, — целует в лоб, в носик, спускаясь к припухшим губкам. — Я люблю тебя, цветочек, — говорит Эвен и наконец оставляет на губах жадный поцелуй. Чувствует свой вкус, что в какой-то степени возбуждает. — Но тебе же понравилось? — уточняет Исак, взволнованно глядя на него. — Еще как понравилось, — подмигивает тот, — все еще поражаюсь тобой. — Почему это? — с улыбкой спрашивает мальчик, укладывая голову у него на груди. — Просто сравниваю того зашуганного мальчика, с которым я столкнулся месяц назад, и тебя нынешнего. Словно два разных человека. — Это просто течка, придурок, — фыркает младший, — она закончится, и старый, скучный, непохотливый Исак вернется. Так что наслаждайся и пользуйся, пока можешь. — Пф, да я даже не про это, — закатывает глаза Найшейм. — Ты изменился внутри. Стал сильнее и увереннее. Я чувствую. — Ну не знаю… — Зато я знаю, — подмигивает Эвен, — а еще я знаю, что нас ждет потрясающе вкусная утка, приготовленная самыми дорогими мне людьми, — продолжает улыбаться тот. — Кстати, вы поладили с мамой? Вас довольно долго не было. Я думал она либо тебя убила, либо вы подружились. — Да, — улыбается подросток, — мы обо всем поговорили и все решили. И с твоим отцом тоже, наверное. — Что значит «наверное»? — Ну… Он сказал примерно то же самое, что я уже и так слышал, но в более мягкой форме, объяснил свою точку зрения, чтобы я не чувствовал себя так, будто он меня ненавидит, хотя… Осадок все же остался. — И что сейчас между вами? — решает уточнить Эвен. — С Джулией я, кажется, подружился, а твой отец… Я не знаю. Я не злюсь на него, он не хочет меня убить, думаю, со временем мы поладим, — хихикает Исак. — Твоя мама столько расспрашивала про наш секс, это было мило. Типа было ли мне больно, был ли ты достаточно нежен, и все такое. — Узнаю свою маму… — усмехается парень, кивая головой. — А еще я немного голоден, — сообщает Исак. — Блин, точно, ты сегодня только завтракал. Нельзя так. Сейчас же пойдем к остальным, и ты съешь много утки, — мальчик не двигается с места, продолжая лениво валяться. Тогда Эвен встает, выбираясь из-под Исака, застегивает свои джинсы и натягивает на подростка трусы с домашними штанишками. Ну вот, практически готов. Практически… — Моя футболка вся в нашей сперме, — жалуется Вальтерсен, оттягивая от себя кусок ткани. — Переодень меня. — Боже, ты всегда будешь таким наглым после секса? — наигранно возмущается парень, вызывая смех омеги. — Руки вверх, — стягивает с него грязную майку, крутит головой по сторонам, выискивая взглядом чистую. — Я хочу твой свитер, — мурлыкает мальчик, — он просторный, теплый и пахнет тобой. В нем я чувствую себя лучше. — Умеешь уговаривать, — вздыхает старший, снимая с себя теплый свитер и отдавая счастливому Исаку, тут же ныряющему в него. Рукава слегка длинноваты, но так только уютнее. Когда все желания Исака учтены, они наконец спускаются вниз, где все ужинают, оживленно разговаривая. Эвен утягивает вмиг засмущавшегося подростка на кухню, где накладывает им оставленную часть еды. — Пахнет потрясающе, — улыбается парень, держа в руках две тарелки. — Хочешь покушать со всеми или остаться на кухне? — А разве так можно? — удивляется Исак, сидя за кухонным столом и изучая этикетку на пачке яблочного сока. — Значит, останемся здесь? — уточняет Эвен. Конечно, было бы лучше пойти к семье, но он хочет, чтобы Исак нормально поел, а там тот начнет стесняться и явно не съест столько, сколько хочется, чтобы не выглядеть невежливо. А тут, лишь в его компании, он не будет ни манерничать, ни сдерживать себя, а это дорогого стоит. — Да, — кивает Исак, наконец получая доступ к еде. Он правда сильно хотел есть, но не привык жаловаться и опять терпел до последнего. Зато теперь ужин на вес золота. Как всегда пытался подбодрить его Крис: «Лучшая приправа к еде это голод». Они кушают вдвоем, без какого-либо напряга. Исак балуется, смеется, пытается шутить, а Эвен радуется его искренности. Любуется им, улыбаясь в ответ. Все так правильно. Такой Исак правильный. Его Исак. — Завтра мы до вечера планируем кататься на лыжах, — сообщает парень. — Но я не уверен, стоит ли тебе во время течки вообще высовываться из дома. — А это обязательно? — Ну, это семейная традиция, и отец не успокоится, пока я это не выполню, так что… — И ты хочешь, чтобы я остался один сидеть дома? — хмурит бровки Исак. — Почему же один? Ты останешься с Соней: она немного потянула ногу в прошлый раз. Уверен, вы найдете, чем заняться, — подмигивает Найшейм, отпивая глоток яблочного сока. — Выходит, завтра мы с тобой не будем видеться? — Цветочек, конечно будем. Я сделаю тебе самый вкусный завтрак в постель, мы еще успеем посмотреть фильм прямо в кровати, да и много чего еще сможем сделать в кровати, — усмехается Эвен. — А вечером можем пойти погулять только вдвоем, что думаешь? — Эм. Вообще-то, я планировал завтра ближе к вечеру вернуться домой… — признается мальчик. — Меня сможет кто-нибудь отвезти? — он только сейчас понимает, что должен был договариться заранее. — Я думал, Сив возвращается в понедельник, ты мог бы остаться тут до понедельника, а с утра мы бы отвезли тебя домой. И я расчитывал на то, что ты поедешь к нам домой, а не к Сив. — Знаю, ты этого хочешь, да и я, но нельзя просто самовольно уйти из дома, понимаешь? Лучше ты поговори с тем знакомым адвокатом, чтобы сделать все по закону. А я протяну еще пару недель у Сив, или сколько там занимает вся эта юридическая фигня… В общем, я лучше завтра вернусь. — Ладно, тогда… Мне остаться завтра с тобой? Или все же пойти с предками кататься на лыжах? Я сделаю, как попросишь, — уверяет его Эвен. — Да нет, не надо оставаться и тухнуть дома ради меня. Ты прав, мы с Соней что-нибудь придумаем, — улыбается Исак. — Я тебя понял. Но от романтичного утра тебе не сбежать, — самодовольно хмыкает старший. — Жду не дождусь, — закатывает глаза тот, и они оба смеются.