Basic instinct

Исак просыпается быстрее Эвена, так как потребности дают о себе знать. Не медля, мальчик забирается на еще спящего альфу, садится чуть выше паха, что член упирается ему сзади. От всех этих движений просыпается Эвен, удивляясь открывающейся ему картине: Исак сидит прямо на нем, тут же склоняясь и целуя. Просыпаться бы так каждое утро… — Я хочу член, — мурлыкает младший, вновь целуя. — И, думаю, я уже готов попробовать принять тебя в себя второй раз, — уверенно заявляет Исак. — И тебе доброе утро, цветочек, — улыбается Эвен, опуская руки на обнаженные бедра омеги. Мягко сжимает, приподнимает голову и целует Исака. Руки перемещаются на попу, сдавливая аппетитные ягодицы. Мальчик сладко постанывает, опираясь на плечи Эвена ладошками. — Эв, мне это нужно, пожалуйста, — просит подросток, стесняясь назвать то самое «это» вслух. Он оставляет поцелуи на линии скулы, шее, ключицах, плечах. Ерзает задницей, чувствуя, как Эвен ее сдавливает, и довольно улыбается. — Прямо сейчас? — уточняет старший, который совсем не против утреннего секса. — Потом ты уйдешь, — напоминает Исак, — а завтрак я и сам смогу приготовить. — Даже не стесняешься моих родителей? — продолжает посмеиваться Эвен. — Они нас не стеснялись, — вспоминает Вальтерсен вчерашнюю ночь. У них и правда нет комплексов по поводу громкого секса… — Давай уже, трахни своего мальчика, — улыбается, почему-то больше не стесняясь говорить такое Эвену. — Тебя подменили, пока я спал? — усмехается Эвен, пробираясь ладонями под ткань футболки Исака. Одним резким движением пытается перевернуть младшего на спину, однако тот не поддается, крепче цепляясь за его плечи. — Я хочу быть сверху, — изъявляет свое желание мальчик, — не в том смысле, чтобы я тебя трахнул, а типа оседлать, ну знаешь? — Знаю, давай, мой член всегда готов, — подгоняет его парень. Исак заводит руки назад, вытаскивает член Эвена, отодвигает ткань трусиков сзади, сразу на него садясь. Наверное, даже слишком смело. Естественной смазки вполне хватает, но за сутки дырочка успевает слегка стянуться, что вызывает боль. — Вот и зачем тебе такой большой? — жалуется Исак, стиснув зубы. На щеках появляется пара слезинок. Больно, но терпимо. Он продолжает двигаться, тем не менее получая удовольствие от боли. Это странно. Подросток рвано дышит, упирается ручками в грудь Эвена, временами переходя на твердый пресс. Ему так хорошо, так приятно ощущать Эвена в себе и осознавать, что ему тоже приятно. Они смотрят друг другу в глаза, и это так много для них. Всего сразу так много. Возбужденный Исак — произведение искусства. Такой красный, мокрый, горячий. Мальчик уверенно двигается, прикрыв глаза, постанывает, водит рукой по своему члену. Все происходит так быстро, что оба не успевают ничего осознать. Исак кончает на пару секунд раньше, своим стоном и туго сжавшимися стенками ануса заставляя Эвена подойти к грани. Тот, помня про отсутствие презерватива, быстро переворачивает Исака на спину, выходит и только тогда кончает, вновь пачкая такой полюбившийся ему животик мальчика. — Цветочек, ты ахуенен, — выдыхает парень, завороженно наблюдая за тем, как у Исака по лбу медленно стекает капелька пота. — Мне так хорошо, — улыбается мальчик, глубоко дыша, — люблю тебя. — Я тоже, — выбирается из цепких рук Исака, вставая на ноги и потягиваясь, — самое потрясающее утро в моей жизни. Правда, липкое, — замечает он, хватая ношенную футболку со стула, которой пора бы уже находиться в стирке, и вытирает сперму Исака с себя. — Отнеси меня в душ, ты снова испачкал меня, — жалуется омега, протягивая к нему руки. — Прямо вот так? Не боишься, что встретим кого-то по дороге? — ухмыляется старший. — Закутайся хотя бы во что-нибудь, душ по-любому уже занят мамой или Соней, отвечаю. — Ла-а-адно, — лениво потянувшись, сдается Исак. Заворачивается в их простынь, снова протягивая к нему руки. Как ребенок. — Теперь неси. — Как скажешь, цветочек, — улыбается Эвен, под веселый омежий визг подхватывая его на руки, — а упасть не боишься? — Не придумывай, я легкий, — закатывает глаза, расслабленно нежась в чужих руках. — Уверен? — вздергивает брови и отпускает его, правда, через секунду снова ловит. Не может же он уронить своего мальчика, а пошутить можно. Только шутник из него херовый: Исак тут же цепляется крепче, случайно царапая его плечо. Неплохо так царапая. Эвен чувствует резкий вброс страха и понимает, что, кажется, напугал мальчишку до усрачки. — Придурок, — быстро дыша, буркает подросток, — поставь меня на место, я сам дойду, — просит он, крепко держась за шею Эвена. — Хей, ну прости, я не хотел пугать тебя, — шепчет парень, целуя его в носик, — больше так не буду, договорились? — Ладно, — выдыхает Исак, — и я не испугался. — Ну-ну, я тут почти обосрался, а ты не испугался, значит? — с насмешкой произносит Найшейм. — Иди в задницу, — закатывает глаза тот, отворачиваясь. Обижаться на парня, сидя у него на руках, — бесценно. — Сегодня уже бывал, — хмыкает Эвен и целует его, не давая съязвить в ответ.

***

После долгого спора Эвена с мамой на тему того, что «я уже достаточно взрослый, чтобы решать, где мне есть», они наконец (против воли Джулии) топают наверх и завтракают в кровати. Милые разговоры, множественные перерывы на поцелуи и, в итоге, разлитый на постель кофе. В чем-то мать Эвена была права… Закончив со всем этим, Исак напоследок отсасывает Эвену, самостоятельно кончая от ощущения его спермы во рту. Отличная белковая добавка к завтраку. А главное — натуральная. — Ну все, не скучайте, — прощается Эвен, приобняв парня и сестру. — Хорошо вам покататься, — скромно желает Исак, улыбаясь, — может, еще увидимся сегодня. — Очень на это надеюсь, — говорит Найшейм и глубоко целует его, — люблю тебя. — Боже, вы так прощайтесь, будто видитесь в последний раз, — закатывает глаза Арми, терпеливо ожидающий Эвена. — До встречи, солнышко, — улыбается он Соне, подойдя и коротко поцеловав. — Может, пойдем уже? — Идем, — соглашается Эвен и еще раз, самый-самый последний раз целует Исака, — если я приду позже, чем вы уедете, тогда позвони, как доберетесь до дома. — Иди уже, — самостоятельно прогоняет его мальчик. Те уходят, и Исак закрывает за ними двери. — Чем займемся? — интересуется Соня, когда они остаются наедине. — Сериалы любишь? — Конечно, — соглашается Вальтерсен, не желая сейчас заниматься абсолютно ничем. Они просто устраиваются в уютной гостиной, включают «Друзей», параллельно болтая на отстраненные темы. Время проходит очень быстро и непринужденно. Возможно, даже чересчур быстро и непринужденно… Когда приходит время уезжать, Исак до последнего оттягивает этот момент, желая еще разок увидеть Эвена. Но аргументы Сони про намечающуюся плохую погоду и нежелание девушки возвращаться в темноту домой действуют на Исака. Все же ближе к вечеру они выезжают, дорога оказывается словно в два раза короче, чем когда они только ехали сюда… Соня, по поручению Эвена, заезжает в аптеку, покупая подростку подавители на оставшееся время течки, и отвозит домой. — Спасибо за выходные, — улыбается мальчик, обнимая Соню. Поворачивается лицом к дверце машины, уже открывает ее и только теперь замечает припаркованную машину Сив. Он на секунду застывает, закусывая губу. Что делать-то? — Все хорошо? — уточняет девушка, заметив перемену в настроении. — Д-да, — он медленно выбирается из автомобиля, прощается с Соней и, когда та уезжает, достает телефон. Блять. Ну вот почему на его телефоне вечно стоит вибрация, которая нихуя не чувствуется… На экране он видит оповещение о пропущенном звонке от Криса и пара сообщений. Крис Мелкий, не хочу портить веселье, но вали-ка лучше домой, мама вернулась. Я сказал, что ты просто вышел погулять, так что лучше бы тебе вернуться. Итак, сообщения пришли примерно тогда же, когда они выезжали. Ага, два часа назад… Исак собирает яйца в кулак, поправляет рюкзак на плече и идет к злосчастному дому. Глубоко вздыхает и стучится в двери. И какое у него счастье, когда открывает не Сив, а Крис. — Привет, — коротко улыбается тот, затягивая его внутрь, — я не думал, что так выйдет. — Я тоже… — угрюмо отвечает Исак, скидывая свой рюкзак. — Где Сив? — На кухне, — оповещает Шистад. Принюхивается, чувствуя, что запах брата более сильный и… другой. Удивленно смотрит на Исака, спрашивая первое, что приходит в голову. — У тебя течка? — Да, — признается мальчик, расправляясь с ботинками. Наконец поднимает взгляд на Криса и замечает сбоку синяк. — Откуда у тебя это? — У мамы херовое настроение, а я затеял небольшую вечеринку, ну и вот, — вздыхает тот, намекая на синяк, — а у тебя как? — А я переспал с Эвеном, — откровенничает подросток. — Оу… — задумчиво почесывает затылок, — ты самоубийца, малыш. — Я в курсе… — вздыхает Вальтерсен, наконец раздевшись, — пожелай мне удачи, — он идет прямо на кухню, автоматически начиная бояться. А слова Криса о том, что у нее плохое настроение, только все усугубляют. — Здравствуйте, — несмело произносит он, привлекая к себе внимание Сив. — Явился, значит, — совершенно недовольным тоном говорит женщина, поворачиваясь к нему всем корпусом. На столе Исак замечает открытую бутылку виски и полупустой стакан рядом. И это странно с учетом того, что Сив вроде как не пьет. — Где был? — Я гулял, — уклончиво отвечает мальчик, опустив глаза к полу. — А разве я разрешала куда-то идти? — Это же Рождество, я подумал… — Ах, ты подумал? — прерывает его женщина. — Не тем, видно, думал. Пошел в комнату, раз не можешь запомнить с первого раза, — она встает, наполняет стакан до верха и идет с ним наверх, оставляя бутылку внизу. Исак послушно идет за ней, честно говоря, не понимая, почему он это делает. Почему он должен терпеть подобное? Может, развернуться и просто сбежать? Вот только куда? На улицу? В мороз? На ночь глядя? Надо было послушать Эвена и остаться у него… Жаль, что уже поздно что-то менять. Он заходит в знакомую комнату, где на протяжении последних пяти лет его практически ежедневно наказывали, и так страшно становится. Он пытается унять негативные эмоции, чтобы Эвен ничего не почувствовал, что выходит довольно трудно. Потому что нихуя не выходит. Он следит за Сив, как та запирает двери на ключ, отставляет напиток на небольшой столик, достает из шкафа тонкий кожаный ремень и подходит к нему. — Чего смотришь? Раздевайся и на колени, — велит женщина, и мальчик, предвкушая весь пиздец, что его ожидает, медленно снимает свитер. Свитер Эвена, который до сих пор пахнет им. — Откуда у тебя это? — строго спрашивает она, забирая вещь. — Отвечай, — повторяет Сив, замахиваясь и ударяя его сквозь футболку по спине. — Это мой свитер, — врет подросток, терпя боль. — У тебя нет такого свитера. — У меня ничего нет… — шепотом проговаривает Исак, сжимая от злости кулаки. Надеется, что Сив его не услышит, однако та слышит. — Что ты там мямлишь? — раздраженно переспрашивает женщина, ударяя его по ногам. — Тебе еще что-то не нравится? — Да, не нравится, — рявкает подросток сквозь слезы. — У меня нет ничего! И я не говорю про деньги, но хотя бы про теплую одежду! — Заткнись, неблагодарный мальчишка, — с отвращением произносит Сив, — я тебе даю еду и крышу над головой, радуйся и цени то, что имеешь, понял?! — Я вас ненавижу, — осмеливается сказать мальчик прежде, чем получает удар. — Ах, ты еще и ненавидишь, — Исак понимает, что только злит ее, но так хочется высказаться. Настолько плевать сейчас на боль, в голове даже возникает мысль дать отпор, но очень быстро исчезает. Он не сможет. Он слабее. Плюс у нее ремень в руках. — А я тебя как ненавижу, всю жизнь обузой на мне висишь. Лучше бы никогда не связывалась с твоим поганым отцом, — прикрикивает в порыве злости та, но почти сразу замолкает, и, Исак готов поклясться, он видит слезы в ее глазах. Она отворачивается от него, отпивая приличный глоток алкоголя. — Снимай джинсы, — коротко велит она, все так же стоя к нему спиной. Подросток решает не сопротивляться, просто перетерпеть, поэтому покорно стягивает с себя джинсы, оставаясь лишь в трусиках и футболке. Только сейчас замечает на руке цепочку, подаренную Эвеном, пытается незаметно отстегнуть и спрятать в карман джинс, однако застежка будто специально не поддается. — Что у тебя там? — интересуется Сив, подходя ближе. Младший прячет руку за спину и не знает, что ей ответить, — Показывай, — властным голосом повторяет она, и тот слушается. Женщина берет протянутую руку в свою, рассматривая золотую цепочку на запястье. Затем спокойно отстегивает и забирает. — Отдайте, — просит Исак, не хотя лишиться единственного и такого дорогого подарка Эвена, — это мое, пожалуйста. — От кого же? — хмыкает та, кладя цепочку в шкатулку со своими украшениями. — И что это у нас на шее, а ну-ка, — поворачивает его голову вбок, глядя на засосы, — гулял, значит? — замахивается и ударяет по ногам. — Шлюха ты малолетняя, — еще один удар. — Я не шлюха, — всхлипывает Исак, — я сделал это с любимым человеком, который любит меня, несмотря ни на что, — уверенно проговаривает подросток. — Отдайте цепочку. — Обойдешься, — толкает его, принуждая упасть на колени. — Течка не повод спать с первым встречным, — строго говорит Сив, — и продаваться за жалкие украшения тоже, — после каждого слова Исак получает новую порцию боли. Он просто выслушивает все, что она ему говорит, все обидные и противные вещи о нем, в которые он невольно сам начинает верить. Внутри уверяет себя, что это все не правда, но боль не позволяет сосредоточиться на своих мыслях. Мальчик стоит на четвереньках, наблюдает за тем, как слезы градом капают на ковер, кожу неприятно жжет от соленой влаги, крики Сив не прекращаются, удары ремнем тоже. Это невыносимо. Это унизительно и больно. В один момент ему становиться трудно стоять в таком положении и после очередного удара он падает на пол. Не двигается, просто плачет, прикрывая рукой лицо, чтобы, если что, не получить и туда. — Вставай, — слышит громкий голос Сив, в котором появляются нотки беспокойства. — Я больше не могу, — тихо отвечает Вальтерсен, заикаясь в слезах. Все так убого, господи. Он неловко поворачивается и видит на ковре капли крови. Поднимает зашуганный взгляд на мачеху, пытаясь предугадать, что еще она решит выкинуть. Все тело болит, Исак больше ни на чем, кроме этой боли, сосредоточиться не может. — Я сказала, вставай, — повторяет она. Склоняется к нему, отчего его окутывает неприятный запах алкоголя. — Вставай и проваливай, пока я не передумала. Услышав заветное «проваливай», Исак из последних сил, придерживаясь за кровать, встает на ноги. Его отчего-то трясет, а на левую ногу больно наступать. Пробует еще раз опереться на нее, и конечность пронзает боль. Бля, ну класс, кроме рекордного количества синяков вплоть до крови, он еще и ногу подвернуть умудрился. И самое забавное то, что он этого даже не заметил на фоне остального. Кажется, в один момент Сив правда его больно дернула за ногу, когда он еще как-то пытался сопротивляться, жаль, что все без толку. — Вещи за собой убирай, — строго напоминает женщина, брезгливо указав на джинсы и свитер Эвена. Исак прекрасно знает ее характер: хоть что-то высказывать против или ослушаться сейчас будет самым глупым решением. Поэтому он собирает все и осторожно идет к выходу, прихрамывая. Как можно скорее топает к себе в каморку, на заднем плане слыша, что Сив теперь направилась к Крису, слышит крики обоих и хочется просто исчезнуть из этого дома. Оказаться где угодно, лишь бы не здесь. Он аккуратно ложится боком на кровать, боясь пошевелиться и вызвать новую боль. Хочется причинить боль себе намеренно, только Крис забрал все лезвия в прошлый раз, а о новых мальчик не подумал. Слышит посторонний шум за пределами комнаты, и его дверь внезапно распахивается. Это Крис. Исаку так нужна сейчас поддержка, боже. — Посиди со мной немного, — жалобно просит подросток, лежа на кровати. — Как будто у меня других дел нет, — раздраженно отвечает парень, кидая ему рюкзак с его вещами, — справляйся со своими соплями сам, — резко говорит Шистад, со злостью закрывая дверь. Кажется, Сив добралась и до него тоже. Но Исак не злится на такое поведение. Осуждать людей за то, что им на тебя насрать, нечестно по отношению к ним. Никто никогда тебе ничего не должен. Это то, что Исак наизусть выучил за свои семнадцать лет. И теперь он лежит, плачет, и так противно от всего. Телефон остался в куртке, так что он даже Эвену написать не может. Все болит, а, благодаря течке и голоду, еще и изнутри. Он кое-как встает, вытаскивает из рюкзака мазь, что когда-то дала Юзефина, и пытается нанести ее на себя. Однако до спины дотянуться сложно, плюс беспорядочно мазать не хочется, мази мало, надо бы нанести исключительно на сильно поврежденные участки, вот только ему даже попросить некого. Может, к вечеру Крис остынет и придет, а если нет, то и так пройдет. В рюкзаке он находит свою шкатулку, которая как раз должна помочь успокоиться. Он достает фотографии, перебирает их и еще больнее становиться. Находит рисунок Эвена, прижимает его к груди, всхлипывая. Как же не хватает поддержки. Почему отец оставил его в этом уебанском мире совсем одного? Как мог доверить такому человеку, как Сив? Зачем вообще ее встретил? Исак так ненавидит эту жизнь, боже. Пальчики натыкаются на кое-что еще. На лезвие. Одинокое острое лезвие, которое не заметил Крис. Исак берет его дрожащей рукой, рассматривая через пелену слез. Все кажется таким сюрреалистичным и расплывчатым, нереальным. Стиснув зубы и терпя боль, он проводит им по запястьям. Это неправильно, но причинение себе боли таким способом почему-то успокаивает. Боль, которую он самостоятельно контролирует, успокаивает. Вспоминает в шутку сказанные слова Криса о том, что в прошлый раз он делал не так, что нужно резать вдоль руки. И он проводит изящным тонким лезвием вдоль руки, прилично надавливая. Из порезов начинает быстро течь кровь, заливая постель и кровать. Сив его убьет. Или не убьет. Не успеет. То, что мертво, умереть не может. Так, кажется, говорилось в одном из сериалов, который он смотрел с Юзефиной? Там был иной смысл, но так даже забавнее. Он нашел фразе новый смысл. В его голове крутятся абсурдные мысли, и когда он начинает терять сознание, становится так легко… Исак берет фотографию родителей, последний раз глядя на нее. — Прости, я оказался слабее, чем ты думал, — шепчет он, ощущая, как по щекам текут слезы.