Basic instinct

Исак приподнимает тяжелые веки, не сразу понимая, что происходит. Видит белый потолок и светло-зеленые стены. Рядом капельница, его запястье перевязано, а на пальце какой-то датчик. Больница? Он медленно поворачивает голову, только сейчас замечая сидящего на стуле и склонившегося над его койкой Эвена. Парень спит в крайне неудобной позе, держа Исака за руку. На заднем плане мальчик видит уютно устроившегося в кресле Криса, который скрутился калачиком и накрылся белым халатом. Тоже спит. Кажется, еще довольно рано. Исак постепенно вспоминает вчерашние события, пытается пошевелиться и чувствует боль от движений. На выглядывающей из-под белого одеяла ноге наложен эластичный бинт, а на спине что-то вроде крупного пластыря, или там его тоже перемотали. Сейчас трудно сказать. Подросток не понимает, как он перешел границы и порезал вены. Он же вроде не собирался так бессмысленно умирать, это были лишь попытки облегчить стресс, однако, видимо, что-то пошло не так… Он вдыхает ртом воздух и случайно закашливается, чем будит Эвена. Тот медленно разгибается, потягивая отлежанную руку. — Ты очнулся, — улыбается парень, вновь хватая его за руку. — Ты пиздецки меня напугал, слышишь? — шепотом ругается Найшейм, отчего Исаку становится совестно. Он виновато опускает глазки, выдавая тихое «прости», в следующую же секунду чувствуя на губах тепло. Эвен аккуратно целует, затем приглаживая непослушные волосы омеги. — Слава богу, ты жив. — Кажется, я вчера переборщил, — разглядывая забинтованную руку, выносит вердикт Исак. Поджимает губы, не зная, что должен говорить. Ему сейчас одновременно хорошо, ведь он больше не дома с Сив, но, с другой стороны, у него все болит, да и перед Эвеном стыдно, что он так поступил. Он даже обосновать свой поступок толком не может. — И не говори, — с улыбкой выдыхает старший. — Как самочувствие? Может, что-нибудь нужно? — спрашивает с такой заботой и любовью, что Исак тает, чувствуя прилив нежности и тепла. Эвен внушает доверие и ощущение безопасности. Подросток еще раз убеждается, что он может быть полностью открытым и слабым перед ним и не услышит негатива или упрека в ответ.  — Пить хочется, — признается мальчик, облизнув сухие губы. — Конечно, сейчас, — кивает Эвен, наливая в стакан минеральную водичку и давая ему, — Давай, присядь, — помогает ему сесть, отчего подросток морщится. — Больно? — Немного, — врет Исак, принимая в руки стакан с водой, жадно его опустошает и, вытирая рукой рот, отдает. Затем осторожно ложится обратно, ощущая себя каким-то беспомощным. Но тем не менее он не стесняется Эвена за это. — А почему ты не с родителями? — решает перевести тему мальчик, играясь свободной рукой с пальцами Эвена. Хотя это довольно глупый вопрос, учитывая последние события, но ничего умнее Исаку в голову не приходит. — Не смог спокойно сидеть, когда тебе было так плохо, — честно отвечает парень. — Я почувствовал все твои эмоции и заставил Соню отвезти меня к тебе. И вот я тут. Соня сейчас поехала переночевать в нашу квартиру, к вечеру должны вернуться и родители, — размеренно рассказывает Эвен, не переставая мягко улыбаться. С такой щемящей сердце нежностью на него смотрит. Настолько аккуратно касается, словно, дотронься он как-то иначе, Исак рассыпется, разобьется, как нечто хрупкое. — Прости за это все… — Не извиняйся, главное, что ты остался жив, а остальное неважно, — прерывает все его потенциальные извинения Найшейм. Как же Исак ему благодарен, что он без лишних вопросов просто находится рядом и поддерживает. — Ты отдыхай, а я позову врача, скажу, что ты очнулся. — Ладно, — улыбается в ответ подросток. Эвен выходит из палаты, и внимание Исака приковывает Крис. Он не уверен, стоит ли его будить, но он наверняка все равно проснется, когда придет врач, поэтому… — Крис, — негромко зовет мальчишка, затем прокашливается и повторяет чуть громче, — Крис, проснись. Парень что-то невнятно мычит, сонно протирая глаза. Когда наконец очухивается, сразу встает с удобного кресла, подходя к Исаку. — Хей, мелкий, — улыбается он и берет за руку. Почему всем надо взять его за руку? — Ты живучий оказался, — усмехается он, затем потрепав его по волосам, которые до этого бережно пригладил Эвен. — Я, когда тебя нашел, думал все, пиздец, оказалось нихуя. — Здорово, наверное, — неуверенно произносит младший, глядя на него с благодарностью. Радуется, что тот на него не кричит и не отчитывает. — Значит, ты опять спас мне жизнь? — Выходит, что так, — ухмыляется он. Не ведет себя, будто Исак мог умереть пару часов назад, что каким-то образом поднимает мальчику настроение. — Вообще-то, тут в основном заслуга Эвена, — говорит парень, склонившись к нему, будто сообщает серьезный секрет. — Во-первых, это он позвонил вовремя, а во-вторых, его кровь спасла тебе жизнь. — У него тоже та редкая группа? — Неа. У вас несовместимые группы, но знаешь про ту фигню для соулмейтов? Вот, сработало. Так что теперь вы точно истинная пара, прикинь? — воодушевленно произносит Крис, искренне радуясь за Исака. А вот сам Исак в небольшом ступоре. То есть… Эвен — его истинная пара? Теперь точно? По-настоящему? Его размышления прерывают приближающиеся к палате голоса. Крис тоже замечает, подмигивает и возвращается в кресло. Внутрь заходят мужчина в белом халате и Эвен. — Доброе утро, Исак, — здоровается врач, окидывая Криса нечитаемым взглядом, — как ты? — Нормально, — пожимает плечами мальчик. — Как спина и ноги? — уже конкретнее спрашивает тот, глянув на него поверх очков. — Болит, — признается подросток, закусив губу, — а что с моей ногой? — Небольшое растяжение, ничего серьезного, — объясняет доктор. — Итак, кровь прижилась, а это самое главное. Через часик позавтракаешь, потом постарайся еще поспать и набраться сил, ты сейчас крайне слаб. Ближе к обеду, если дела будут получше, с тобой пообщается психолог, хорошо? — Зачем? — Это будет просто разговор, не волнуйся. — Ладно… — несмело отвечает Вальтерсен, еще раз осмотрев все вокруг, — а меня скоро выпишут? — Хороший настрой прекрасен, но не торопи события, — неопределенно говорит врач. — Зайду к вам позже, если что, зовите медсестру. Парни, я вас не выгоняю, но Исаку правда нужно отдохнуть, да и вам не помешает прогуляться, покушать, поспать нормально, так что не засиживайтесь тут. — Отличная идея, — проговаривает Крис, лениво потягиваясь. — Раз Исак больше не умирает, я в кафетерий. Кто со мной? — Я лучше побуду с Исаком, — решает Эвен, не желая оставлять и так натерпевшегося мальчика одного. — Вы такие отвратительные.

***

Ближе к обеду, как и пообещал врач, к Исаку приходит психолог. Эвен с Крисом после долгих уговоров уходят домой, чтобы привести себя в порядок и немного отдохнуть после больницы. Исак не хочет оставаться один, но удерживать кого-нибудь из них тут было бы эгоистично. Поэтому он сам просит их уйти, ссылаясь на то, что он все равно хочет поспать. — Привет, Исаки, — у него в палате появляется милый парень с короткими рыжими волосами. Судя по всему, он тоже омега. — Меня зовут Эскиль, меня подослали поболтать с тобой. — Здравствуйте, — скромно произносит подросток. Стесняется, просто выполняя указания всех, кто к нему приходит. — Думаю, этот вопрос уже успел тебе поднадоесть, но все же как твое самочувствие? — улыбается заразительной улыбкой, заставляя Исака немного расслабиться. Он не похож на всех серьезных врачей, что он пока видел. — Уже лучше. — Это хорошо. Не скучаешь тут один? — Мне сказали больше отдыхать, вот пытаюсь, — пожимает плечами подросток. — А вы… психолог? — Да, но не заостряй на это внимание, Исаки, — снисходительно произносит он, затем прочищая горло. — Итак, могу поинтересоваться, что сподвигло такого замечательного мальчика, как ты, на такой поступок? — Если вы про вены, то я сам до конца не понимаю… Это просто… слабость? Я не знаю, — растерянно отвечает Исак, стыдливо опустив глазки. — У тебя раньше возникали мысли о суициде? — задает серьезный вопрос, но его интонация будто снимает часть напряжения. Это вроде как официальный опрос, а вроде бы и просто разговор. — Было пару раз, но в пределах нормы. Знаете, как у всех подростков бывает, когда ссоры с родителями превращаются в драму жизни, и все такое, — с улыбкой обьясняет Исак, — а сейчас… Я даже не хотел этого делать. Просто на эмоциях так вышло, вот и все. — А что вызвало такие эмоции? — аккуратно спрашивает Эскиль, всем своим поведением выражая искреннюю заинтересованность в его словах. — У меня натянутые отношения с мачехой и… Меня сильно наказали в этот раз и, по моему мнению, практически ни за что. Мне было плохо, и я хотел снять стресс, я иногда так делал раньше, мне это помогало. А в этот раз я немного переборщил, — честно, но без подробностей выкладывает мальчик. — А сейчас от того состояния хоть что-то осталось? Может, ну, не знаю, желание довести дело до конца? — Нет, что вы, сейчас я просто хочу убраться из больницы, — запинается, понимая, что домой к Сив он больше ни за что на свете не вернется, вот только выбора нет. Если только к Эвену… Но его отец ясно дал понять, чтобы без метки он к ним не совался… — Что тебя беспокоит, солнышко? — ласково спрашивает парень, вновь вызывая улыбку. — Представляете, мой парень оказался моим соулмейтом, — решает начать издалека, а потом постепенно перейти к насущной проблеме с жильем, — из-за всей этой штуки с кровью мы до конца убедились в подлинности нашей связи. — Про вас уже вся больница знает, — подмигивает он, — люди редко встречают свою истинную пару, и тебе очень повезло, знаешь об этом? — Знаю. — Я с ним разговаривал, — улыбается Эскиль, — он милашка. Так за тебя беспокоился… — Правда? — Ага, — продолжает мечтательно улыбаться, мало внимания обращая на посторонний шум в палате. К ним заходит Сив, надев маску доброй мамочки, которую с давних времен умела строить для других. — Исак, привет, дорогой, — говорит она, но подросток только лишь весь сжимается, испуганно опуская голову. Эскиль замечает, но пока молчит, решив понаблюдать за реакцией подольше. — Здравствуйте, — вторит Вальтерсен, сцепляя руки между собой в замок. Шумно сглатывает, поднимая взгляд на женщину. Та подходит ближе, хочет взять его за руку, но он одергивает, боясь с ней хоть как-то контактировать. После всего что случилось, он вообще больше не хочет с ней общаться. Если после выписки у него не выйдет перебраться к Эвену, то он сам позвонит в службу опеки и попросит лучше забрать его в детский дом, чем терпеть подобное. — Исак, перестань кривляться при враче, это же я, — наигранность чувствуется за километр, и Исак прекрасно ее ощущает. Очень точно чувствует неприязнь и злость, исходящие от Сив, но скрытые от Эскиля под маской. — Кажется, он не горит желанием с вами общаться, — замечает Эскиль, — не могли бы вы пройти к выходу? — Конечно, — натянуто улыбается та и уходит обратно в коридор. — Спасибо, — тихо проговаривает Исак. — Не за что, котик. Расскажешь про ваши отношения? Это же твоя мачеха, если я правильно понял? Исак сначала медлит, но что-то развязывает ему язык, и он рассказывает все так, как есть. Сказать, что Эскиль удивился, — ничего не сказать. Он внимательно выслушивает мальчика, кое-где переспрашивая, кое-где удивленно охая, кое-где просто понимающе кивая. Отмечал что-то в бумагах, все это время находящихся в его руках. В конце концов, Исак распускает слезы, практически умоляя, чтобы это все осталось только между ними и чтобы Сив не пускали бы к нему. Он боится угроз, боится слов унижения в свой адрес, боится возвращаться домой, боится Сив и ее ремня. Исак признается, что основной причиной его попытки суицида стало именно ужасно отношение к нему мачехи. Непонятно, что сейчас собрался делать этот парень, но он не осуждает и здорово поддерживает. Обнимает Исака, когда тому становится стыдно за все и он теряется, пытаясь сделать вид, что все хорошо. Эскиль напрямую говорит, что все нормально. Наоборот просит выплакаться, если хочется, а не просит остановиться и прекратить плакать, как обычно это делают остальные. На самом деле, когда он выговорился Эскилю и проплакался, ему стало легче. Теперь кто-то, помимо него самого и Криса с Эвеном, знает правду. Это врач. Это психолог. Он не может все просто так оставить. По крайней мере, Исак надеется на помощь, хоть и не высказывает это напрямую. — Могу оставить тебя одного? — спрашивает тот, поглядывая на часы. Прошел уже хороший час с тех пор, как он пришел к нему. — У меня есть еще парочка пациентов по плану. — Да, конечно, извините за все это, — спохватывается Вальтерсен, стыдливо опустив взгляд, — я не хотел так сильно отвлекать… — Хей, малыш, это моя работа, — подбадривающе улыбается Эскиль. — Если захочешь еще поговорить, спроси у медсестры, где меня найти, она отведет и покажет. Но мы в любом случае еще встретимся, будешь приходить ко мне два раза в неделю, понял? — Хорошо, — соглашается Исак, уверенно кивнув головой. — Еще раз спасибо вам за все. — Приятно было с тобой познакомиться, Исаки, — улыбается напоследок тот и уходит.