He did this

«Но я их гоню из прерий, на ключ закрываю двери. Сидят на цепях звери, на ржавых цепях души.»

— Я скучала… — Алиса опустила голову, смотря на грязный кафельный пол школьного туалета. — Ты…что? — Никита не верил своим ушам.       О чем она говорит? Чокнутая дурочка. Наверняка влюбилась в него, а он просто проявлял любезность. Он же никогда не сможет ответить ей взаимностью. Да, соулмейты, ну и что? А вот Громов такой пиздатый, он не будет любить ту, кого надо. Что скажешь на это, жизнь? — А ты? Вспоминал обо мне? — Девушка взглянула на парня. Зеленые глаза сверкнули. Не смотри, блять, так. Будто ты не знаешь ответ, Смолова. Конечно, он всегда часто думает о тебе. Но… — О чем ты думаешь? Ты меня бесишь. Я никогда не буду держать тебя в своей голове! Кто ты такая? — Руки в карманах неизменных штанов, ухмылка, насмешливый взгляд, да он сам дьявол. Правда, сердце колет, в горле першит, а на душе отвращение к самому себе. Не лучшее сочетание. — Значит, для тебя ничего не значили те два дня? — Смолова болезненно улыбнулась, наклонила голову. Ждет долгих поцелуев и серенад под луной? — Нет. Я просто проявил сожаление к такой ничтожной девочке, как ты. — Сказал, как отрезал. Стало как-то стыдно. Парень опустил взгляд.       Она все еще в его майке? Странно, но ладно. Пусть носит на здоровье. Пора бы ему забыть некогда улыбающуюся девушку. Подувший ветер, заставивший оконную раму хлопнуть уже в который раз, донес до Громова запах табачного дыма. — Вот значит как, — девушка снова бросила взгляд на кафель. Алиса закусила свою пухлую сочную губу, а Никита на мгновение затаил дыхание. Она сделала это так…вкусно? — С каких пор ты куришь? От тебя несет за километр. — Такие страдания. Сплошное клише.       «Влюбленная дура, как же ты раздражаешь.» — То есть ты уже забыл, как зажимал меня около этой стены? — Нет. Хочется разнести здание, когда Никита вспоминает об этом. А потом стонать от безысходности и от того, что он пытается убежать от Алисы. — Тебе все равно на то, что ты отвез меня на ту самую ебучую поляну? — Нет. Громов больше никогда без нее туда не приедет. — Тебя не колышет то, что я была у тебя дома, носила твою одежду и прочее? — Нет. Это уже не стереть из памяти. — Ты считаешь абсолютно не важным то, что мы целовались? — Нет. Его губы помнят ее вкус. «Ты такой ребенок!» Кому он это говорит? — Тебя не беспокоит то, что я курю для того, чтобы помнить твой запах? — Да. Ты просто его глупая малышка.       Последнее было сказано Алисой совсем тихо. Громов еле расслышал, что она сказала, но этого хватило, чтобы сердце пропустило удар, а ее печальное выражение лица навсегда отпечаталось в его памяти.       Это все до одури банально и ванильно. Почти так же, как она зашла в его комнату в одном полотенце. Этот случай стал больным местом для парня. Он постоянно думает об этом.       В конце-концов ему пришлось снять номер в гостинице, чтобы снять уже со Скворцовой полотенце и хорошенько наказать за все проступки. Пятизвездочный отель, чтобы исполнить свои пошлые фантазии и оставить свою кровать нетронутой. Практически… Ведь, Лиса, она единственная, кто побывал там. — Что ты молчишь? — Пауза была слишком долгая, да? Настолько долгая, что Громов и не заметил, как снова был захвачен мыслями о девушке, которая сейчас стоит напротив него. Никита провел языком по нижней губе, притягивая взгляд собеседницы. — Мне нечего тебе ответить, ты меня не интересуешь, ясно? — Смолова в который раз опустила взгляд, сжав кулаки.       Пользуясь данной паузой, парень решил быстро уйти от столь неудобного и напряженного разговора. Он быстро пошел к двери, которая являлась чем-то вроде спасательного круга для такого неумелого пловца в океане неестественного безразличия к серой мышке. — Стой! — Он остановился в ожидании того, что хотела сказать ему девушка, которая подошла к нему и заглянула в его глаза. — Дай мне сигарету? — Она извиняется? Правильно делает, руки оторвать ей надо только за то, что она так халатно относится к своему здоровью. — Обойдешься, тебе уже хватит на сегодня! — Он просто феерический идиот! Забыть он ее решил? И что это такое? Ты еще принеси ей платочек, чтобы она перестала хлюпать носом. Кстати, когда это она успела? Она же не болела! — Что ты несешь? С чего такая забота? Да еще и по отношению ко мне. — Даже Смолова заметила. Вот он придурок.       «Ну давай, Некит, выкручивайся теперь из этого дерьма» — Подумал парень.       Громов посмотрел на Алису непонимающим взглядом, отмечая, что она стоит точно так же, как и тогда, когда они ссорились у него дома. Он готов вечно спорить, лишь бы видеть эту позу.       Усмехнувшись, парень подошел к собеседнице, схватил ее за талию, услышав ее рваный вдох, и развернул Алису к зеркалу. Он наблюдал за своим отражением, считая, что делает все правильно. Верно то, что он стоит, обнимая ее, а она испуганно смотрит на него.       Никита зарылся носом в волосы девушки. Такие мягкие, как и сама Алиса. Она все также стоит, не шевелясь, наслаждаясь подаренной им лаской. Это ведь все, чего она ждала?       Немного погодя, парень опустился к ее шее, проведя по ней носом, вдыхая крышесносный запах ее кожи. Нужно держаться, тем более, что девушка совсем недавно оторвала его от приятного времяпровождения.       Громов впал в забытье, когда ощутил мурашки, появившиеся, стоило ему прикоснуться к ней. Пару мгновений и он уже около ее щеки.       Все повторяется, он делает тоже самое, что и неделю назад. Разве это нормально? Никите вдруг резко захотелось наплевать на все свои решения и вцепиться в столь желанные губы и кусать их, пока не перестанет течь кровь, но вместо этого он снова посмотрел в зеркало, увидев, что Алиса следит за всеми его движениями.       Он поймал ее взгляд и, насмешливо наблюдая за девушкой, невесомо поцеловал Смолову за ушком. Та прикрыла глаза и громко выдохнула. — Мне нравится с тобой играть. — Шепчет он девушке, от чего она резко поворачивается к нему, разрушая обстановку, созданную парнем, почти сталкиваясь с ним. — Ты такой мудак. Я тебе уже об этом говорила, а ты все никак не запомнишь…       «А ты все такая же глупенькая» — подумал Никита. — Но я же тебе нравлюсь, — тихо бросил Громов и вышел из помещения, так и не услышав ничего в ответ.

***

      Что? Блядский Громов! Целую неделю она сходила с ума, чтобы в ответ на такое бросить грустное «Да», наблюдая за тем, как хлопает дверь. Самовлюбленный придурок! Как можно так насмехаться над чувствами девушки?       Алиса настолько разозлилась, что преследующую ее всю прошлую неделю апатию как рукой сняло. Вот же мудак, правда! Пора давно было понять, что ему плевать на нее. Она что, должна была убиваться, чтобы он пришел и спас ее? Ага, конечно. Как же она могла так ошибаться?       Смолова громко рассмеялась. Ненависть к своему соулмейту распирала ее изнутри. Казалось, что ничего внутри нее не осталось, только противное чувство, вызываемое одним человеком, ломающее ее кости и выворачивающее внутренности. Было больно. Даже непонятно от чего.       Вдруг девушка резко ударила кулаком по зеркалу. По нему пошли трещины. Еще совсем недавно он стоял рядом с ней и откровенно издевался, наблюдая за ее беспомощностью. А теперь Алиса ассоциировала себя с зеркалом. Она верила ему, а теперь ее доверие дало слабину, пошло теми же самыми трещинами, что и стекло напротив нее.       Смолова вновь ударила предмет интерьера. Она продолжала бить, думая о том, что лучше физическая боль, чем душевная. Ведь это правильно? Словно признавая свое поражение, горькая слеза скатилась по щеке Алисы. Девушка стояла, опираясь на раковину, пока по ее костяшкам струилась алая кровь. Жмурясь от боли, она кусала губы.       Она беззвучно плакала. Алиса такая слабая. Ведь даже сейчас, она вспоминала, как пассия Громова целовала его, обнимала, прижималась к нему. А он позволял, задирая ее короткую юбку. С этими мыслями Смолова взяла осколки стекла, отлетевшие от зеркала, сжимая их в своих нежных ладонях. Красная жидкость в очередной раз полилась на пол.       Она все стояла, не проронив ни звука. Он никогда ее не получит. Громов совершил непростительное. Вытерев слезы тыльной стороной ладони, Алиса аккуратно открыла кран с водой, поднося израненные руки к воде. Стиснув зубы, девушка промыла порезы.       Закончив, она осторожно поправила волосы и одежду, почувствовав себя гребаной королевой красоты. Выпрямившись, Смолова отошла от раковины и направилась к выходу из помещения.       Быстро же она стала топить за свои права. Хотя, какая нахер разница? Это кому-то интересно? Ведь она привыкла к тому, что серая масса, именуемая школьниками давно похоронила ее. Для них Смолова была не более чем тенью их самих.       Забавно, но девушка считала именно их безликим комком, не имевшим амбиций, человечности и чувств. Им были важны марки одежды, машины и деньги. Все то, чего у нее не было. Вот не повезло ей. А Громову, блять, повезло. У него было не только все вышеперечисленное, но и сама Алиса. Как бы грустно это не было.

***

      На улице постепенно холодает, а это значит, что девушке придется проводить все время дома. А ей этого ой как не хотелось. Прокуренные шторы, душное, пропахнувшее алкоголем помещение, вещающий на полную громкость телевизор, вечные крики папиных дружков угнетали Алису. Но делать было нечего.       Немного позвенев ключами, Смолова открыла дверь тесной однушки, надеясь, что отец в кои то веки выбрался распивать спиртное на улицу, но ей, как обычно, не повезло.       Голос комментатора, доносящийся из кухни разрушил все ее надежды. Тихонько сняв кроссовки, девушка прошла в ванную, чтобы помыть руки. Осталось прошмыгнуть в свой уголок и спокойно сидеть, выполняя уроки, покачивая головой в такт песне, звучащей в наушниках. Хотя, в последнее время музыка была скорее грустной, чем похожей на ту, под которую у звездных школьников проходят вписки, где они, потягивая дорогой алкоголь, ищут себе пассию на ближайшую ночь.       На мгновение ей стало интересно, каково это, быть в такой среде, тусить и не думать о том, как будешь выживать в ближайшие дни. Однако это любопытство испарилось, как только отец открыл дверь в ванную. Блять. — Опа, а ты что тут забыла? — Удивленно воскликнул мужчина. — Пап, я тут живу вообще-то, я со школы пришла, — тихо начала говорить Алиса. Главное не злить его. Нужно делать вид, что все так, как и должно быть. — Оу, кстати об этом, ты переезжаешь, — рассеяно произнес он. — Куда? К маме? — Какая нахуй мама? Эта шлюха не заслужила такого звания. Бросила нас и ушла к своему ебырю. Ты мне зубы не заговаривай. Я дам тебе деньги. Ты уходишь отсюда по-плохому или по-хорошему. Ходишь тут и напоминаешь мне о ней. Короче иди куда хочешь. Мне насрать. Только свали. — Рассерженно протарахтел Смолов и удалился, оставляя девушку в полном непонимании. — Отец, стой! Ты что такое говоришь? — Умоляюще закричала Алиса, бросаясь в комнату, куда ушел мужчина. Тот уже выбрасывал книги и тетради в ее рюкзак. — Ты просто неблагодарная сволочь! Я хер знает сколько времени тянул тебя за собой, меня это достало. Вали вслед за ней. У меня больше нет денег, чтобы исполнять каждую прихоть. Мне себя бы прокормить! — Произнося эти слова, он активно размахивал руками, навивая ужас на девушку.       После этого он прошел в ванную, скидывая немногочисленные пузыречки с косметическими средствами, гелем для душа, шампунем и прочей шушерой в школьную сумку. — Какие прихоти?! Я просила двести рублей в неделю на еду, только и всего! Что в этом такого? Тебе просто стало не хватать на бухло для себя и твоих дружков. Вот что! Возможно, если бы ты не был такой тряпкой, она была бы с нами. Мы жили бы счастливо, ты бы не пил, не водил своих бесконечных шлюх сюда! — В это мгновение мужчина подошел к Алисе и наотмашь ударил по лицу. Его глаза налились кровью. Он олицетворял гнев. — Ах ты мелкая сука! Бери свои вещи и уебывай отсюда! — Он кинул в девушку пару бумажек и, схватив за волосы, потянул на выход.       Когда они достигли прихожей, он толкнул ее к стене, где находилась обувь. Алиса поспешила снова надеть кроссовки. Как только она это сделала, ее вытолкнули за дверь.       Смолова прислонилась к стене, чтобы не упасть. Казалось, что это все страшный сон. Это все происходит не с ней. Она зажмурилась, затем снова открыла глаза. Ничего не изменилось. Все те же зеленые стены тесного подъезда окружали ее маленькое тельце.       Что же ей теперь делать? Мало было проблем, так теперь она еще и будет бомжевать. Ведь сообщить о своем положении было некому. Алиса посмотрела на деньги, зажатые в ладонях. Тысяча рублей с копейками. Просто ахеренно.       А ведь действительно, что же ей делать? Громову она никогда ни за что не позвонит. Слишком много чести. Да и она пообещала себе, что никогда не проиграет ему. Тяжело вздохнув, девушка решила успокоиться и хорошенько подумать.       О возвращении речи не шло. Отец просто ее убьет за это. Жить в школе не вариант. Она скорее всего повесится в том самом туалете, где когда-то ее целовал Никита. Идти на вокзал? Это бред полный. Тем более уже ночами холодно, так что улица тоже не вариант.       Еще немного пораскинув мозгами, Смолова решила временно перекантоваться в укромном уголке подъезда. Отцу в голову не придет искать ее здесь. А там уже решим. Хоромы, конечно же, не королевские, туалет на улице, а раковина в школе, но ничего.       Все же лучше, чем жить в парке на лавочке. Сглотнув, девушка отправилась к своему «лежбищу». Главное, что тут тепло. Опустившись на кафель, она прикрыла глаза, намереваясь немного отдохнуть. Сейчас нужно просто подумать, как она будет жить.

***

      Вот уже около четырех дней Алиса Смолова ночует в подъезде. Хорошо хоть войти внутрь не составляет труда. Отец в порыве эмоций забыл забрать ключи. Их она, кстати, выкинула, оставив только металлический брелок для входа.       С личной гигиеной проблем тоже не возникло, как ни странно. Девушка нашла общественный туалет, совмещенный с душем. Хер знает, как такое могло оказаться в Москве, ведь такое бывает только на трассах, но она расценила это как манну небесную.       В общем и целом, у Смоловой было только две проблемы. Деньги, которые постепенно шли к нулю. Правда, все уходит на душ и еду, но тем не менее. Вторая же — это разбитое сердце.       Благо хлопоты и мысли о выживании отвлекали, но не надолго. Громов постоянно присутствовал в ее мыслях и жизни. Хотя бы потому, что они учились в одной школе.       Кстати говоря, запах парня все еще не забывался. Несмотря на то, что девушку мучало ужасное желание курить, ведь сигареты были только по праздникам. И только если удалось у кого-нибудь стрельнуть парочку.       Алиса шла по тротуару, шаркая заношенными кроссовками. Под ногами метаются красные, желтые, оранжевые листья. Ветер развивает ее волосы. Сегодня у Смоловой необычайно хорошее настроение.       Неужели такое бывает? Видимо девушку ждет особенный день. Ибо иначе это объяснить невозможно.       В наушниках играет легкая, ненавязчивая мелодия. Телефон, кстати, она заряжает в школе, ну кто бы мог подумать?       Сквозь кроны деревьев проглядывает солнце, которое греет все меньше. Алиса присела на скамейку, которая находилась возле школы. В такой день вовсе не хотелось идти в здание, чтобы выслушивать очредные упреки учителей по поводу того, что она опять не сделала домашнее задание. Смолова вдыхала осенний воздух. А ведь действительно, на улице пахло листьями.       Вдруг кто-то опустился на скамейку. Гадать, кто это, было абсолютно не нужно. Повеяло блядской корицей и сигаретами. Девушку бросило в дрожь, стоило ей почувствовать знакомое тепло.       Смотреть на Никиту совсем не хотелось. Ничего не изменится. Тем более, пусть не думает, что она скучала. Она ведь не ждала новой встречи с ним, да?       Поток ее мыслей прерывает Никита, протягивающий ей открытую пачку Мальборо Рэд. Не раздумывая, Смолова взяла сигарету. Громов сделал то же самое и протянул ей зажигалку. Алиса подожгла конец и закурила. Дым начал проникать в легкие, принося умиротворение. Давно она не чувствовала этого. — Мальборо? Был же Парламент? — Голос хриплый. Можно было подумать, что Смолова не разговаривала на протяжении трехсот лет. — Был. Теперь другие. — Тихо ответил парень. Девушка хотела было съязвить, но он снова начал говорить, — как ты? — Этот вопрос напрочь отбил у Алисы желание бросаться колкими фразочками. — Нормально…вроде. А ты? — Она сделала затяжку, боясь, что на парня сейчас польется бессмысленный поток слов. — Тоже. Родители так и не вернулись из командировки. — Будничным тоном отозвался Громов. — Ты опять один? Так просто говоришь об этом, — Алиса начала рассматривать яркие кроны деревьев, пытаясь сделать все, чтобы не смотреть на Никиту, который прожигал ее взглядом. — Ты же знаешь, что происходит у меня в жизни. Мы…говорили об этом. — Задумчиво произнес он. Девушка кивнула. — Послушай, я не должен был говорить то, что сказал тогда. Чего-чего, но обидеть тебя я не хотел. По крайней мере сейчас. — Смолова молча слушала то, что пытался донести до нее Громов, но понимала с трудом. Что же творится в его голове, раз он сначала таким издевательским образом отталкивает ее, а потом извиняется. Никита вновь протягивает ей красную пачку. Так думала Алиса, пока не наткнулась на его теплую руку. Он протягивал ей зажигалку и сигарету. Она вздрогнула, ощутив его сухую кожу подушечками пальцев. По телу словно пробежались электрические разряды. Как тогда. Дождавшись пока она закурит, парень продолжил говорить. — Знаешь, я долго думал над тем, что произошло. Как бы это странно не звучало, но я понял, что наговорил тебе кучу глупостей, сделав больно. Понял я это только тогда, когда увидел твои костяшки. Твои нежные руки были в порезах. Я думал, что наплюю на все и побегу к тебе. Но не смог. Просто не смог. Кстати, знаешь, ты вкусно пахнешь. Мне нравится. Я вообще не ебу зачем все это говорю. Мне просто хочется. Посмотри на меня. Пожалуйста. — И она посмотрела. Он тяжело дышал, направив свой взгляд на нее. Громов все тот же. Его черты лица, свитер и цепочка на шее. Это все то, что она выучила наизусть. То, что ей снится ночами, пока она сидит на кафельном полу обшарпанного подъезда. Да, она скучала. Да, она опять проигрывает. — Ты все такая же красивая. — Никита протянул руку к ее лицу. Дыши, Алиса, он просто убрал локон со лба. — Волосы мягкие. И вкусно пахнут. Я же это уже говорил. — Смолова смотрела на парня, абсолютно не понимая, что с ним происходит. Она, конечно же, прокручивала их следующий разговор в голове, но она и подумать не могла о подобном.       Они синхронно делают затяжку, смотря друг друг в глаза. Громов медленно наклоняется к Алисе и целует ее. Снова. Нежно. Почти невесомо. Девушка ахнула от неожиданности, он выдохнул дым в приоткрытые губы. Они такие же сочные, вкусные.       Смолова оторвалась от парня, но ненадолго. Сделав последнюю затяжку, она выбросила бычок и притянула Никиту за шею, решительно целуя. Точно так же выпускает дым, ощущая тот самый ванильный вкус. Алиса проводит язычком по его нижней губе.       Громов выбрасывает тлеющую сигарету и притягивает Смолову к себе. Не оставаясь в долгу, девушка садится на парня, зажимая коленями его бедра. Она царапает его шею ноготками.       Воздух кончается, и они отстраняются, но почти сразу же Никита тянет ее на себя, не желая отпускать. Сжимает Алису в своих объятиях, углубляет поцелуй. Его холодные пальцы скользят по тонкой талии девушки, доводя до сумасшествия.       Он не хочет уходить. Это ведь не должно закончиться. Все так и должно быть. Время словно застыло, пока они утопают друг в друге. Сейчас действительно плевать если кто-нибудь увидит.       Воздух снова кончается, и Алиса отстраняется, смотря в глаза Громова. Облизывает губы, чувствуя чертову ваниль. — Нас увидят, — прошептала Смолова, глядя на парня. — Целую не потому, что играюсь, а потому что хочу. — Несет какую-то ахинею парень. — И мне не просто «по приколу» тут сидеть и обнимать тебя. Я не знаю, как так выходит, но каждый раз, когда мы разговариваем, происходит подобное. Я не могу удержаться. Что ты творишь со мной, Лиса? — Улыбается.