Любовь на грани фола

      — Доброе утро, — Кати, забавно взъерошив волосы, зевая, вошла в кухню.       Джоанна, делая последний глоток кофе, выключила планшет и с улыбкой взглянула на подругу.       — Доброе. Как спалось?       — Отлично.       Кати налила в чашку горячий, ароматный кофе и села напротив Джоанны, намазала конфитюром тост, придвинула шоколад, но не сводила глаз с подруги. А та, задумавшись, смотрела в своё отражение в стекле, за которым ещё царил мрак пасмурного осеннего утра. Наконец Джоанна слегка улыбнулась.       — Знаешь, вчера, впервые за время, проведённое в Питтсбурге, засыпая, я не думала о Кристиане. И не видела его во сне. Наверное, начинаю забывать. Только от этого несколько страшно.       — Страшно? — удивилась Кати. — Почему?       — Потому что я совершенно не знаю, как жить без любви к нему. У меня ощущение, что я родилась с этим чувством в душе. А сейчас внутри какая-то тягостная, непривычная пустота.       — Это пройдёт. Ты слишком любила своего Кри-Кри, чтобы так быстро забыть его.       — А ты разве любила Этьена не так же?       Кати вздохнула. Ей не хотелось говорить о своих чувствах, которые остались в Париже, но всё-таки ответила, пряча глаза:       — Я рада, что мне удалось войти в новую жизнь без мыслей об Этьене. Наверное, своим звонком он убил во мне любовь. Так бывает, какими бы сильными ни были чувства. Боль поглотила сердце, топча любовь, мечты, стирая в памяти события, слова, жесты, взгляды… Я просто запретила себе думать, вспоминать, я переболела.       — Вот и я, кажется, тоже.       Джоанна радостно улыбнулась и взглянула на часы. Кати поняла подругу без слов — нужно было собираться в университет. Она одним глотком допила немного остывший кофе и бросилась в комнату, чтобы успеть до приезда Коула и Робби привести себя в порядок.       Ребята ежедневно в одно и то же время ждали девочек возле дома, и они вместе ехали в университет. В учёбе, редких вечерних посиделках с друзьями незаметно для Джоанны и Кати пролетел месяц. Сначала однокурсники приняли их несколько настороженно, но уже через неделю никто и не вспомнил, что они — новенькие. Случилось это не без помощи Робби и Коула, которые не оставляли подруг без внимания ни на минуту.       Кати и Джоанна, весело переговариваясь, вышли из подъезда и подошли к чёрному «Chevrolet».       — Доброе утро, милые девушки! — садясь в машину, услышали они бодрый голос Роба.       — Доброе утро, Робби! Доброе утро, Коул! — хором ответили те.       — Всю ночь репетировали? — поинтересовался Коул, выезжая на проезжую часть и направляя машину в сторону университета.       — Конечно! — воскликнула Джоанна. — Чтобы этой ерундой попытаться произвести на вас впечатление!       — Мы опять поражены! — снова рассмеялся Роб. — Вы не перестаёте нас удивлять, очень сообразительные и креативные девчонки! Нам с вами очень повезло, потому что сами мы глупые и скучные хвастуны.       — А ты злопамятный, — рассмеялась Кати.       — Из уст Джоанны это звучало обидно.       — То ли ещё будет! — усмехнулась Джоанна. — Характер у меня далеко не сахар.       — Как-нибудь справимся.       Едва припарковав машину на стоянке возле университета, Коул громко объявил:       — Мы на месте, дамы и господа! Так направим наши бренные тела в эту обитель знаний вгрызаться в гранит науки! Чтобы Робби не было стыдно управлять без высшего образования!       — Забудь уже! Джоанна пошутила!       — Даже не мечтай!       И они, как обычно весело переговариваясь и подшучивая друг над другом, вошли в университет, поднялись на третий этаж, отведённый факультету «Социальные науки и менеджмент», вошли в аудиторию и сразу влились в шумные разговоры однокурсников. Друзья сидели на смежных стульях — у каждого студента было отдельное рабочее место, — поэтому были вместе даже на занятиях. Над ними частенько подшучивали, вспоминая то историю их знакомства, которая в первый же день появления на факультете новеньких стала достоянием гласности, то смешные препирательства Джоанны и Робби, которые веселили окружающих. Но эти шутки были такими беззлобными, дружескими, что совершенно не обижали ребят. А симпатия Коула к Джоанне не укрылась даже от близорукой Мэгги.       — Эй, Рыжий! — часто смеялась она. — По сторонам смотри хотя бы иногда, чтобы не упасть и не свернуть себе шею! Ты своим взглядом на Джоанне дыру протрёшь!       — Ничего, эта девочка — крепкий орешек! — подобным образом всегда парировал Вуд, но взгляд нехотя всё-таки отводил.       Последняя на сегодня пара уже подходила к концу, когда на телефон Джоанны пришло сообщение от Коула.       Что вы делаете вечером?       Пока не обсуждали.       Ничего не планируйте. Есть предложение, от которого вы, по мнению Роба, не сможете отказаться. P.S. Ты сегодня особенно хороша!       Предложение выслушаем, но ничего не обещаю. P.S. Я всегда особенно хороша!       Коул, прочитав сообщение, повернулся к Джоанне и, встретившись со смеющимся взглядом, игриво подмигнул. Та показала ему язык и отвернулась, делая вид, что крайне увлечена рассказом преподавателя. Джоанна всё чаще находила общие черты в друзьях — парижских и питтсбургских. Робби часто напоминал весельчака и повесу Жозе, а рассудительный и спокойный Коул — такого же Николя.       Лишь одно смущало её — чувства Вуда, которые тот даже не пытался скрывать. Он заботился о Джоанне, был галантен и предупредителен, чего ей так не хватало в Кристиане, но место «любимого Кри-Кри» в её душе ещё пустовало. Да и чувства к Кристиану, как и он сам, забывались медленно, как бы нехотя. Коул делал всё, чтобы растопить ледяное, как ему казалось, сердце девушки, но тщетно. Робби Санчес тоже был увлечён Кати, но не настолько сильно, как его друг — Джоанной.       После окончания занятий друзья дождались девочек у выхода.       — Так что насчёт вечера? — осведомился Коул.       — Озвучивайте ваше предложение! — рассмеялась Кати. — Иначе Робби разорвёт от нетерпения!       Тот действительно пританцовывал от желания побыстрее посвятить подруг в свои планы.       — Девчонки, вы хоккей любите?       Джоанна и Кати переглянулись и одновременно пожали плечами.       — Сегодня начинается очередной сезон НХЛ*, — продолжил Роб. — Мы с Коулом с рождения болеем за местную команду. В прошлом сезоне «Пингвины» стали обладателями Кубка Стэнли**!       — Вы посмотрите на него! — рассмеялась Джоанна. — Горд так, будто в одиночку для них этот кубок завоевал. Робби, ты неисправимый хвастун!       — Я просто горжусь своей командой, — обиженно буркнул тот.       — Как она называется? — переспросила Кати. — «Пингвины»?       — Да, «Питтсбург Пингвинз».       — Интересное название.       — А то! Сейчас я вам расскажу… Когда-то давно они именовались «Шершнями», но потом команды не стало. Когда в 1965 году было принято решение о расширении Национальной хоккейной лиги сенатор штата Пенсильвания Джек Эдвин Макгрегор во время долгой поездки обмолвился в беседе со своим одноклассником по юридической школе Питером Блоком, что Питтсбург не достиг своего потенциала в спортивном плане. Питер Блок был большим поклонником североамериканского хоккея. К концу поездки они твердо решили искать пути по возвращению Питтсбурга в НХЛ. Не буду вдаваться в подробности возвращения команды в Лигу, но когда всё было решено, встал вопрос о названии команды. Название «Пингвины» предложила жена Макгрегора Кэрол. А по итогам проводимого газетой «Post-Gazette» конкурса на лучшее новое название клуба, семьсот человек из двадцати шести тысяч приславших в редакцию свои варианты указали именно это «Пингвинов».       — Вот это экскурс в прошлое! — рассмеялась Джоанна. — Робби, твоя память хранит информацию выборочно? Потому что пару часов назад ты напрочь забыл слово «индустриализация», хотя за час преподаватель произнёс его раз двести!       — Он в это время был занят разглядыванием Кати, — улыбнулся Коул. — Ему не до индустриализации было!       — Кто бы говорил! — парировал Роб. — Джоанна шагу ступить не может, чтобы не наткнуться на тебя, мой мальчик!       Девочки весело рассмеялись.       — Долго мы ещё будем топтать пол холла этого уже порядком надоевшего здания? — Робби от нетерпения заходил туда-сюда.       — Хотелось бы перекусить. Мы голодны, — покосилась в сторону столовой Кати.       — Поехали в «Arsenal Cider House», там пообедаем. Конечно, за счёт заведения!       — Такими темпами «Arsenal Cider House» скоро обанкротится, — усмехнулась Джоанна. — Я не хочу быть повинна в этом!       — Разберёмся!       И Робби ласково, но настойчиво подтолкнул девушек к выходу из университета.       По пути в «Arsenal Cider House» он продолжил свой рассказ о любимой команде.       — Так вот… У «Пингвинов» долго ничего не получалось…       — Господи! — вздохнула Кати. — Опять!       — Разошёлся! — рассмеялась Джоанна.       Но Роб как будто не слышал замечаний девочек.       — …а потом в 2003 году к нам пришёл вратарь Марк-Андре Флёри, в 2004 — Джино Малкин, а в 2005 — Сидни Кросби. И наконец, благодаря им, в 2009 году «Пингвины» завоевали свой первый Кубок Стэнли!       — Малкин? — нахмурилась Джоанна. — Русский?       — Да! — тоже оживился Коул. — Мой любимый игрок! Лучший в своём деле!       — Не люблю русских!       — Ты просто ещё не знаешь Джино, Джоанна! Он первый русский, который выиграл приз самому ценному игроку плей-офф*** — «Конн Смайт Трофи».       — Я вообще не понимаю, о чём идёт речь. Поэтому для меня этот самый «Трофи» вообще не показатель. Или он вручается не хоккеисту, а человеку?       — Брось, Джоанна, — успокоила подругу Кати. — Тебя же никто не заставляет с ним знакомиться и общаться. Или твоя странная нелюбовь к нации мешает смотреть на него с трибуны или по телевизору? Да и в команде он не один.       — То есть вы согласны сходить на матч?! — обрадованно воскликнул Робби.       — Всё равно делать нечего. Да и завтра выходной. Сходим.       Коул в зеркало заднего вида вопросительно посмотрел на Джоанну. Та, перехватив взгляд, вздохнула:       — Давайте попробуем.       Обед в «Arsenal Cider House» затянулся до вечера. Когда ребята вышли из ресторана, на город уже опустились серые осенние сумерки, пробуждающие желание поскорее оказаться дома. Но сегодня ему не суждено было сбыться так рано. По дороге к PPG Paints Arena Робби не мог усидеть на месте от волнения, которое непостижимым образом передалось и девочкам, которые понятия не имели, что ждёт их этим вечером.       Возле PPG Paints Arena толпились люди. На прилегающей площади, напоминающей огромный муравейник, маскот «Пингвинов» проводил турнир по настольному хоккею, чуть поодаль были организованы соревнования среди болельщиков на ловкость и скорость. Желающих посостязаться было немало, и они заняли внушительное пространство перед ареной. Джоанна и Кати то и дело оглядывались по сторонам, рассматривали PPG Paints Arena, фотографировались с маскотом команды пингвином Айсбургом.       А когда Коул и Робби завели девочек внутрь, их восторгу не было предела. Трибуны неспешно заполнялись, и каждый, кто входил в сектор, испытывал необъяснимый трепет, азарт, щекотавший кожу, пробегающий вдоль спины мурашками. От идеально ровной поверхности льда веяло холодом, от всеобщего предвкушения зрелищной игры — жаром. Две стихии сталкивались над головами, заставляя воздух искриться от напряжения.       — Вот это атмосфера! — заворожённо смотрела на сверкающий лёд Кати.       — Потрясающе! — согласилась с подругой Джоанна.       Она неустанно смотрела по сторонам, задерживаясь взглядом то на группе поддержки «Пингвинов» — красивых, эффектных, улыбающихся девушках в одинаковых костюмах цветов родной команды, то на ребятах с барабанами и тарелками, бережно устанавливающих свои инструменты на противоположной трибуне, то на поднятых под своды арены свитерах с номерами бывших игроков Питтсбурга, ставших легендарными. Джоанна посмотрела на гладкий, чистый лёд поразительной белизны и осознала, что в голове такая же чистота. Нет ни мыслей, ни воспоминаний, ни грёз. Только звенящая пустота.       Краем глаза девушка заметила, как Коул поменялся местами с Робби и подсел к ней.       — Возьми! — протянул он ей чёрно-бело-жёлтый свитер болельщика. — Я хочу, чтобы ты его надела! Девушка развернула приятную на ощупь ткань и усмехнулась, увидев номер «71» и фамилию «Малкин».       — Ты навязываешь мне этого русского, как будто он твой брат.       — Он — мой кумир, а это больше, чем брат.       — Но я его даже не видела никогда! Это твои предпочтения, а не мои.       — Хорошо, если хочешь, я заберу его сразу после игры. А пока доставь мне удовольствие лицезреть понравившуюся мне девушку в свитере с номером любимого хоккеиста.       Джоанна, пробурчав себе под нос что-то невнятное, натянула свитер поверх куртки и иронично поинтересовалась:       — Доволен?       — Вполне! — усмехнулся Коул. — Тебе очень идёт.       Джоанна повернулась к подруге и рассмеялась, увидев, что и Робби поколдовал над вечерним нарядом Кати.       — Тебя тоже облачили? Кто там? — Джоанна посмотрела на спину подруги. — Кросби? Великолепно! Поздравляю, Кати, теперь и мы в этой секте помешанных!       — Надеюсь, это лечится, — улыбнулась та и подмигнула подруге.       Но когда началась игра, девушки поняли — это навсегда! Они почти ничего не понимали, не зная ни правил, ни игроков, но то, что происходило на льду, их так завлекло, что когда в ворота «Филадельфии Флайерз» влетела первая шайба, девушки в едином с болельщиками порыве вскочили со своих мест, празднуя забитый гол объятиями не только с друзьями, но и с соседями по ряду. Все прыгали, кричали что-то невнятное, пытаясь создать побольше шума, чтобы придать команде уверенность в своих силах, чтобы у игроков не осталось ни малейших сомнений, что их любят, ждут от них побед, но и не оставят в тяжёлые времена, о которых, впрочем, сейчас думалось меньше всего.       — Малкин забил? — радостно улыбаясь, уточнила у Коула Джоанна. А когда тот кивнул, не смогла сдержать нахлынувших эмоций. — Круто!       — Да, отличный гол!       Внезапно что-то тяжёлое плюхнулось на пол рядом с ними. Девушка наклонилась и подняла упавшую к ногам шайбу, совершенно не представляя, что с ней делать. Джоанна вертела в руках тяжёлый снаряд, слыша нарастающий вокруг шум тысяч голосов. Лишь спустя время она поняла, что весь этот гул предназначался ей.       — Выбрасывай её! Выбрасывай обратно на лёд! — неслось со всех сторон.       — Бросай шайбу на площадку! — прокричал ей Коул.       — Но почему? — на лице Джоанны читалось недоумение.       — Потом объясню!       Девушка посмотрела на лёд и замерла. На неё, улыбаясь, выжидательно смотрел Джино Малкин. Она, не сводя с него глаз, бросила шайбу за борт. Парень резво поймал её и, подмигнув девушке, развернулся и поехал в центр площадки, на ходу вернув снаряд линейному арбитру.       — Знакомство состоялось! — громко констатировал Робби.       А сердце Джоанны вдруг бешено заколотилось. Она никогда не встречала таких чёрных глаз. Малкин смотрел так, будто видел её насквозь, и девушке в какой-то момент даже стало стыдно за своё отношение к этому человеку. Но при этом в его взгляде читалось такое искреннее расположение к болельщикам, что этот парень просто не мог не понравиться. Оставшееся время до конца матча Джоанна неотрывно наблюдала за Джино. В перерывах между периодами она ловила себя на том, что подгоняла время, чтобы снова увидеть на льду русского красавца. И когда в третьем периоде Джино забил свой второй гол, она радовалась ничуть не меньше Коула, Робби и остальных заядлых болельщиков. Джоанна следила за каждым движением Малкина, видела его сосредоточенный взгляд на льду, улыбалась в ответ на его редкие улыбки на скамейке запасных, которые были предназначены не ей, но заставляли сердце трепетать.       После окончания матча, ставшего для «Пингвинов» победным, ребята, затерявшись в толпе, высыпали на улицу, бурно обсуждая игру. Только Джоанна мыслями была далеко от них, иногда лишь невпопад улыбаясь и рассеянно кивая.       — Отличная игра! — воскликнул Роб. — Наши парни сегодня были на высоте!       — Это точно, — согласился Коул. — Даже девочки радовались заброшенным шайбам!       — Когда вокруг тебя в едином порыве вскакивает восемнадцать тысяч человек, трудно усидеть на месте! — засмеялась Кати.       — Восемнадцать тысяч восемьдесят семь человек, — самодовольно поправил Робби, чем вывел Джоанну из задумчивости, и та неудержимо расхохоталась.       — Опять хвастается! Да что такое, Роб?       — Просто сказал, — буркнул тот.       — Будем считать, что восемьдесят семь человек болели за «Филадельфию», — рассмеялась Кати. — Людей с их атрибутикой тоже было немало.       — Ну что, Джоанна? — посмотрел на неё Коул. — Возвращай свитер!       Та фыркнула:       — И не подумаю! Это подарок!       — Я же говорил!       Всю дорогу ребята ехали молча. Уже выходя из машины, Джоанна, что-то вспомнив, уселась обратно.       — Почему нужно было вернуть шайбу? Она что, одна на всю игру?       Робби и Коул весело рассмеялись. Им нравилось, что девочки живо интересовались и официальными правилами, и хоккейными приметами.       — Конечно, не одна. Но есть такая примета: если побывавшая в воротах соперника шайба вылетает со льда на трибуны, её нужно вернуть. На удачу. Якобы, она вскоре снова окажется в сетке чужих ворот.       — И вы в это верите?       — Не только мы. Все верят. Или ты думаешь, что Малкин приехал на тебя посмотреть? — хохотнул Роб.       — Спокойной ночи, — отрезала Джоанна и вышла из машины.       Войдя в квартиру, Джоанна первым делом сняла свитер и аккуратно расстелила его на широкой спинке кресла в своей комнате. Она с нежностью расправила малейшие складки, скользнула пальцами по фамилии «Малкин» и замерла, глядя на жёлтые буквы на чёрном фоне, который так напоминал непроглядную тьму глаз Джино.       «Чёртов русский!» — подумала Джоанна и гневно сжала кулаки, пытаясь справиться с этим наваждением. Она никогда не верила в любовь с первого взгляда, но Малкин, сам того не подозревая, перевернул весь её мир с ног на голову, вывернул наизнанку душу и оставил на губах горькое послевкусие искрящегося взгляда.       — Джоанна, ты…       Но та, не дослушав Кати, опрометью бросилась в ванную, выкрикнув уже из-за закрытой двери:       — Прости, я в душ. И спать!       — Спокойной ночи, — в голосе Кати сквозило удивление и даже лёгкая обида.       Но Джоанна не хотела ни с кем разговаривать. Её занимало сейчас лишь одно — как не думать о Джино? Девушка понимала, что никогда не сможет даже познакомиться с ним, и ничего не станет предпринимать, чтобы их пути пересеклись. Но отчаянно хотелось верить в обратное.       Наспех приняв душ, Джоанна легла в постель, но сон не шёл. Едва она закрывала глаза, как воображение рисовало ей то белый, слепящий глаза лёд, то яркие прожектора под сводами PPG Paints Arena, то бушующие от восторга трибуны. И среди всего этого она неизменно видела Малкина. Девушка отводила глаза, но он упрямо возвращался в поле зрения, дабы напомнить о себе. Он не отступал ни на шаг, и Джоанна, отчаявшись уснуть, схватила планшет, вошла в Facebook и уверенно открыла сообщения. Она была готова любить Кристиана, простить его, вернуться в Париж, только бы избавиться от мыслей о Джино. Но, как на зло, от парня не было ни строчки. Джоанна в недоумении смотрела на пустой диалог, пытаясь унять неистово бьющееся сердце.