Любовь на грани фола

      Ранняя весна радовала теплом. Солнце разбрызгивало по улицам яркие лучи, заставляя снег стремительно таять. Влага моментально высыхала, оставляя сухим ровный асфальт. Город словно просыпался от зимней спячки, всюду кипела жизнь. Прохожие замедлялись, подставляли лица под нежно-тёплый, льющийся с неба свет, их лица озаряли улыбки.       Джоанна увлечённо наблюдала за городом из окна автомобиля. Джино вёз её по уже ставшей родной Фифт-авеню в направлении PPG Paints Arena. Девушка улыбнулась:       — Опять едем кататься на коньках?       — Вообще-то нет! — рассмеялся Малкин. — Но если хочешь…       — Прокатилась бы. Но сейчас мне интереснее другое: куда ты меня везёшь и чем мы будем заниматься?       — Сейчас увидишь.       Джино сбавил скорость и свернул в противоположную от PPG Paints Arena сторону, к жилым домам. Проехав немного вглубь, он остановил машину возле элитного дома, огороженного высоким кованым забором с автоматическими воротами. Нажав кнопку на брелке и дождавшись, пока они откроются, Джино въехал прямиком на подземную парковку. Остановив автомобиль на отведённом месте, он потянулся к Джоанне и поцеловал.       — Пошли? — выдохнул он, скользнув пальцами по её щеке. — Мне не терпится прижать тебя к себе. Я так скучаю на выездах! Жаль, что ты не можешь ездить со мной!       — Тогда мне придётся бросить учёбу! — рассмеялась Джоанна. — Но я не против.       — Нет уж! Я не хочу, чтобы потом ты обвинила меня, что не получила образование.       Джино вышел из машины, обошёл её и помог выбраться девушке. Они поднялись на лифте на десятый этаж и вошли в одну из двух находящихся там квартир. Джоанна, оглядевшись, ахнула:       — Как здесь здорово!       Небольшая гостиная сверкала чистотой. Здесь было только всё самое необходимое для жизни и уюта: небольшой угловой диван, перед которым стоял низкий стеклянный стол в форме капли, большое кресло в тон дивану, на стене висел большой плазменный телевизор, а под ним располагался минибар. В большое окно, не закрытое тяжёлыми синими портьерами, проникало солнце, играя бликами на стенах и гладких стеклянных поверхностях. Голубой цвет, преобладающий в интерьере, делал комнату светлой, но не холодной.       — Да! Квартира небольшая, но очень уютная, — словно прочитал мысли Джоанны Малкин. — Здесь есть всё, что нужно для жизни. Тебе нравится?       — Очень!       — Пойдём! Я покажу тебе спальню, — игриво улыбнулся Джино, опуская руку чуть ниже спины Джоанны.       Та увернулась и шутливо погрозила пальцем:       — Держи себя в руках!       — Рядом с тобой? Это невозможно!       Он прижал её к стене, нежно, но настойчиво, крепко. Джоанна попыталась вырваться, но ничего не вышло. И она с удовольствием сдалась, обхватив Джино за шею, всем телом прильнула к нему, осторожно коснувшись губами мочки его уха. Дыхание обоих участилось, страстный поцелуй закружил в водовороте желания. Малкин легко подхватил Джоанну на руки и, войдя в спальню, аккуратно уложил на кровать, снимая с неё одежду и покрывая поцелуями тело. Только он умел целовать так, что она начинала дрожать от бушующей внутри страсти. И ему это нравилось. Одна она отдавалась ему полностью, без остатка, только Джоанна разжигала в нём огонь и дарила всю себя. Он обожал ощущать её, чувствовать тепло тела, трепет возбуждения, её желание. И он не мог оторваться от этих ощущений, возвращаясь к ней снова и снова; он жаждал дарить любовь и страсть и в ответ получать это вдвойне.       Когда они, ощущая приятную усталость, прижались друг к другу, лёжа под лёгким шёлковым покрывалом, Джоанна тихо сказала:       — До сих пор не понимаю, как ты умудрился заметить меня среди восемнадцати тысяч человек.       Джино весело рассмеялся:       — Знаешь, когда-то великий Валерий Харламов сказал, что настоящий хоккеист должен видеть своих, чужих и блондинку в третьем ряду. Видимо, я стал наконец настоящим хоккеистом!       — Ты больше. Ты заметил меня в пятом ряду.       — И очень благодарен за это судьбе.       Джоанна перевернулась на живот, приподнявшись на локтях, посмотрела Джино в глаза и вдруг спросила:       — Ты не думал прекратить эти отношения?       Тот в недоумении смотрел на девушку, от неожиданности поперхнувшись:       — Чего? Что за вопрос?       — Ты не свободен. Не могу не думать об этом. Я не прошу тебя ни о чём, но так долго продолжаться не может. Поэтому и спросила. Мы нарушаем правила…       Джоанна отчётливо ощущала лютую ненависть к себе — такую же бескрайнюю, как любовь к Джино. До зубовного скрежета, до остановки сердца. Она без устали корила себя и свои чувства, не имея на Малкина никакого права, не могла полностью отдаться любви, уйти в неё с головой, увлекая на дно и Джино. Джоанна каждый день с ужасом ждала бумеранга в виде измены или чего-то пострашнее.       Малкин улыбнулся и погладил её по щеке:       — Наши отношения изначально были на грани фола. Твой друг Коул до сих пор не знает о нас?       — Только наказание за этот фол — не двухминутное удаление, а пожизненная дисквалификация, — грустно парировала Джоанна, намеренно не отвечая на вопрос о Коуле. Это было её болью, наваждением. Она скрывала ото всех отношения с Джино, хоть и хотелось кричать о них на весь мир. А Коул… Он не поймёт её никогда.       — Что вдруг на тебя нашло? Всё только начинается!       Девушка усмехнулась, но в глазах её таилась печаль, не укрывшаяся от внимательного Малкина. Он запустил руку в её волосы, погладив по голове, притянул к себе, касаясь горячих губ:       — Всё будет хорошо.       Сильные руки скользнули вниз по телу девушки, он, целуя, крепко прижал её к себе. И Джоанна вновь забыла обо всём в жарких объятиях. Она сама не понимала, как Малкину это удавалось.       — Придёшь завтра на матч? — вскоре улыбнулся Джино, блаженно растянувшись на кровати и глядя в потолок.       — Не знаю. У нас вечернее расписание, а я и так постоянно прогуливаю. Даже сейчас.       Парень свесился с кровати, потянулся к разбросанной одежде и извлёк из этого хаоса свои джинсы. Пошарив в карманах, достал два билета на матч и помахал ими перед Джоанной:       — А так?       — А так ты не оставляешь мне выбора! — рассмеялась она. — И Кати, причём, тоже!       — Это и моё желание, и просьба Олли. Значит, ждём вас завтра.       — Я вынуждена согласиться.       — Или вашим друзьям тоже нужно по билету? — вдруг недовольно прищурился Джино, испытующе глядя на Джоанну в попытке разглядеть реакцию на упоминание о Вуде.       — Перестань! Я устала тебе повторять, что с Коулом у меня ничего не было. Он просто друг. Тем более, у него есть прелестная подружка.       — И ты не ревнуешь?       Джоанна резко села на кровати, прикрывая наготу пледом:       — По-моему, ревнуешь здесь ты!       — Да, мне не нравится, что он постоянно ошивается где-то рядом с тобой.       — А мне не нравится, что с тобой в одном доме живёт другая девушка! Как быть в этой ситуации?       Разговор стремительно набирал обороты. Да, страсть между ними была не только в постели. Ругались они тоже самозабвенно.       — Вероника — моя жена! Я не виноват, что встретил её раньше тебя!       — А разводы у нас запретили, да? — оглянулась Джоанна и с вызовом посмотрела на парня.       Не дождавшись ответа, она вскочила с постели и в мгновение ока оделась, намереваясь уйти. Ругались они нечасто, но все их споры неизменно заканчивались взаимными упрёками Коулом и Вероникой. Джино, спешно натянув джинсы, босиком выскочил следом на лестничную площадку. Джоанна, не дожидаясь лифта, бросилась к лестнице, но он в два шага настиг её и сжал в объятиях:       — Одна ты отсюда не уйдёшь!       — Мне осточертели эти разговоры о Коуле! — Джоанна негодовала. Не боясь быть услышанной, она не сбавила тон, словно пытаясь докричаться до Малкина, чтобы тот наконец услышал, понял, поверил и навсегда прекратил упрекать её дружбой.       — Ты очень красива, когда злишься, — Джино, понимая, что перегнул палку, как это часто бывало, попытался разрядить обстановку.       — Поэтому ты доводишь меня до этого? Любуешься?       — Прости… Я люблю тебя! Пойдём. Я оденусь и отвезу тебя домой.       Джоанна, сдавшись, позволила увести себя назад, в квартиру. Оперевшись спиной на стену, она молча наблюдала за Джино, пока тот приводил себя в порядок. Девушка никак не могла понять, почему позволяла ему руководить ею, безропотно подчиняясь любой его просьбе. Не общаться с Коулом? Пожалуйста. Прогулять ради пятиминутной встречи важнейшую пару? Да не вопрос. Она не могла отказать Джино, быть твёрдой, настойчивой, какой была до знакомства с ним. Сейчас же она всецело принадлежала своему русскому, который мог делать с ней всё, что заблагорассудится. Это угнетало Джоанну и очень злило. Вот и сейчас в душе кипел праведный гнев, который Малкин заметил по молниям в глазах девушки. Джино виновато улыбнулся и нежно взял её за руку:       — Ну прости меня! От ревности я становлюсь сам не свой.       Джоанна молча покачала головой. Злость сменило отчаянное нежелание говорить. Девушка была уверена, что любой сегодняшний разговор неизменно закончится скандалом, а ругаться с Джино хотелось меньше всего. Она снова была готова забыть и о Коуле, и о Веронике — будь они неладны! — лишь бы не ругаться с Малкиным. Но рано или поздно разговор возобновлялся, и его сила становилась всё сильнее, разрушительнее.       Они молча спустились на парковку и сели в машину, молчали по дороге; когда Джино припарковался у дома, где жили девочки, Джоанна хотела было выйти, но он удержал её, взяв за руку:       — Перестань злиться! Тебе это не идёт!       — Могу показать выход.       — Какой? — не понял Малкин.       — Из моей жизни.       — Вот как? А я хотел…       Он положил на колени девушки ключи. Джоанна, почувствовав холод металла через тонкую ткань брюк, машинально взяла связку в руку и, покрутив, подняла глаза на парня:       — Это?..       — Ключи от квартиры, где мы сейчас были. Я хочу, чтобы ты жила там.       — Но… — Джоанна в растерянности крутила между пальцев самый большой ключ. Это движение отчего-то некстати напомнило Кристиана с его виртуозным владением барабанными палочками, и она мысленно улыбнулась своему видению.       — Нам всем так будет удобнее, — мысли были прерваны тихим голосом Джино. — Я понимаю твои чувства. Но ведь Кати может приходить к тебе хоть каждый день. Пойми, встречаться в самый неподходящий момент с Мяяття — это выше моих сил. Думаю, что Кати и Олли будут только рады.       — У меня нет средств, чтобы арендовать целую квартиру.       — А вот это абсолютно тебя не касается. Это — моё желание, и все расходы я беру на себя.       Девушка задумалась. С одной стороны, она очень не хотела жить одна, без Кати, просто не представляя себе жизни без неё. С другой — понимала, что Джино был прав. Да и чем меньше будет свидетелей их отношений, тем дольше им удастся избежать проблем. Взвесив все за и против, Джоанна открыла рюкзак и бросила туда ключи, отогнав мысль, что Джино пытался сделать всё, чтобы она в нужный ему момент была рядом. Ей хотелось надеяться, что он был эгоистом не до такой степени. А Малкин, проследив за движением её руки, улыбнулся:       — Так-то лучше! Когда я буду посвободнее, мы перевезём твои вещи.       — Окей.       — И прекращай злиться! Обещаю, что постараюсь больше не ревновать к этому твоему другу.       — Надеюсь.       — Значит, мир?       — Только перемирие.       Джино потянулся к девушке, и страстный поцелуй прервал неспешную беседу. Слегка отстранившись, задыхаясь от страсти, спросил:       — А теперь?       — Дело движется к мирному договору, — касаясь губами губ Джино, шепнула Джоанна. Малкин вручил ей ключи от квартиры, она же ему - от своего сердца.