Любовь на грани фола

      Джоанна рассеянно улыбалась, то глядя на оживлённо обсуждающих что-то Кати, Коула и Робби, то озираясь по сторонам, словно впервые видела зал «Arsenal Cider House», где, ей казалось, не была уже тысячу лет. Она тщетно пыталась поддержать разговор с друзьями — мысли неизменно крутились вокруг Джино. Сначала ей казалось, что забыть Малкина будет совсем несложно («С Кри-Кри же получилось!»), но каждую ночь он приходил не только в сновидения, но и вламывался в квартиру, барабанил кулаками в дверь комнаты, где скрывалась Джоанна. Она закрывала ладонями уши, чтобы не слышать голос Джино, размазывала по щекам слёзы вперемешку с тушью и проклинала день, когда впервые потащилась на хоккейный матч вместо тихого, уютного вечера с книгой.       — Джоанна?       Девушка от неожиданности вздрогнула, оглянувшись, наткнулась на вопросительный взгляд Коула. Джоанна попыталась улыбнуться, чтобы скрыть слёзы, снова предательски увлажнившие глаза.       — Всё нормально? — наклонившись к ней, шёпотом спросил Коул. — Вижу, что возвращение прежней Джоанны даётся тебе нелегко.       — Соскучилась по «Arsenal Cider House», — она всё-таки смогла улыбнуться вполне естественно, но грусть в глазах выдавала её истинное настроение.       — А по нам? — надул губы Роб. — Как же мы?       — В первую очередь, конечно же, мне не хватало моих друзей, — рассмеялась Джоанна, с дружеской нежностью глядя на парня. — Но и наше постоянное место встреч имеет право на внимание. Я очень люблю «Arsenal Cider House».       — Согласен! Тут здорово!       — И даже Мелани как будто стала приветливее, — громким шёпотом удивилась Кати, глазами показав на администратора, не покидающую свой пост ни на минуту.       — Это не надолго! — снова рассмеялась Джоанна, отмечая, что в кругу друзей за шутками и разговорами «ни о чём» боль в душе немного притупилась, отступила, позволяя дышать. Но девушка знала, что это временно, и уже по возвращении домой стальные оковы волчьей тоски и отчаяния с новой, ещё большей силой сомкнутся вокруг сердца, заставляя его биться медленно, нехотя. Поэтому она ловила каждое мгновение, приносившее измученной душе мимолётное облегчение. Но смех быстро растворился в воздухе, и она мрачно повторила: — Не надолго…       Джоанна видела, как Кати с укоризной покачала головой, ловила на себе недоумённые взгляды Коула и Робби, но боль, щедро приправленная любовью, была сильнее. Она взяла со стола мобильный в надежде увидеть хотя бы один пропущенный звонок от Джино, хоть и заблокировала его номер ещё два дня назад. Неоправдавшиеся ожидания вызвали судорожный вздох и отчаянное желание остаться один на один с болью, отдать себя ей на растерзание, захлебнуться в слезах и беспросветной тоске, уйти во мрак тщетных надежд и несбывшихся желаний. Она отвернулась, посмотрела за окно. Небо было затянуто тяжёлыми тучами, грозившими вот-вот разразиться нешуточным снегопадом, и даже вокруг стало серо, хмуро, невзрачно. Всё так напоминало ей собственное состояние, что Джоанна, почувствовав острую потребность остаться одной, решительно встала:       — Я пойду, пожалуй. Извините.       — Что с тобой? — разволновался Коул, пристально вглядываясь в лицо подруги, поражаясь столь резким переменам в её настроении.       — Неважно себя чувствую. Хочу прилечь.       Кати даже не пыталась скрыть жалость во взгляде, которая раньше так раздражала Джоанну, приводила в чувство, заставляла быть сильной. Но не в этот раз — Джоанна его словно не замечала. Парни переглянулись и тоже встали.       — Я вас отвезу, — предложил Коул, уверенный, что Кати не оставит подругу.       И оказался прав — девушка поднялась и начала протискиваться между соседним столиком и стулом, на котором сидел Робби. Тот встал и взял Кати за руку:       — Мы проводим.       Кати благодарно улыбнулась друзьям и поспешила за Джоанной, которая уже вышла на улицу. А та, словно не замечая ничего вокруг, спешно направилась в сторону остановки общественного транспорта, но вскоре её остановил Коул. Он схватил девушку за руку и развернул к себе, заставив Джоанну удивлённо вскинуть брови от неожиданности.       — Да что с тобой? — Коул так пристально смотрел на неё, что Джоанна вдруг смутилась и отвела глаза.       — Я же сказала — неважно себя чувствую.       — Ты сбегаешь от нас, да и вообще витаешь в облаках. Мы можем тебе чем-то помочь?       Джоанна грустно усмехнулась и отрицательно покачала головой. Дала Коулу отвести себя в машину, пристегнула ремень безопасности и отвернулась, нетерпеливо постукивая пальцами по колену и поглядывая в зеркало заднего вида, пока Робби и Кати усаживались на заднее сидение.       — Может, сходим сегодня на хоккей? — нарушил тишину Роб и одной рукой притянул к себе Кати, а другой обнял за шею сидящую впереди Джоанну. — Возвращение блудных дочерей нужно отметить! Прости, Коул, я обнял бы и тебя, но третья рука только-только начала расти и ещё не позволяет мне этого сделать!       — Ничего, как-нибудь переживу! — расхохотался тот и, пропустив пару машин, вырулил на дорогу.       Джоанна внутренне напряглась, ощущая острое желание послать друга куда подальше и попросить даже не упоминать о хоккее в её присутствии, но вдруг осознала, что если позволит Джино отнять у себя даже мысли об этом виде спорта, то даст ему уничтожить себя. Она поняла, что нужно что-то менять, иначе сойдёт с ума, живя лишь прошлым и мыслями о Малкине.       Джоанна затылком чувствовала пристальный взгляд Кати, поэтому незаметно выдохнула и повернулась к друзьям с очаровательной улыбкой на губах:       — С удовольствием. На чьи плечи ложится обязанность по покупке билетов?       — Почту за честь сделать это для вас, — расхохотался Роб. — Лишь бы вы снова были с нами. Кати, что скажешь?       — Отличная идея!       Остаток пути Робби повествовал о «Вегасе» — сегодняшнем сопернике «Пингвинз», а Джоанна вновь погрузилась в грустные мысли, не находя в себе сил отогнать их хотя бы на время. Она убеждала себя, что пять дней — это ничтожно мало, чтобы забыть чувства, которые испытывала к Малкину, и эмоции, которые он дарил каждую минуту, которую они провели вместе. Тем более, он и не давал забыть о себе, появляясь на пороге их квартиры чаще, чем в собственном доме.       Подъезжая к дому, Джоанна бросила взгляд туда, где обычно парковался Малкин, и затаила дыхание, заметив белоснежный Порше, — на том же месте, где всегда: чтобы владелец мог незамеченным проскользнуть в подъезд, а сам автомобиль, известный каждому жителю штата Пенсильвания, не оказался центром внимания. Глаза мгновенно заволокли слёзы, а из груди рвался стон. Хотелось вцепиться в руку Коула, вальяжно державшего руль, и умолять увезти её подальше от этого дома, города, страны. Едва парень остановил «Шевроле», Джоанна молча выскочила из машины и бросилась к двери. Ворвавшись в подъезд, замерла и, услышав шум спускающегося лифта, рванула вверх по лестнице, будучи уверенной, что иначе нос к носу столкнётся с Джино. Она слышала за спиной шум, различив голоса Кати и Малкина, но даже не замедлилась — вихрем ворвалась в квартиру. Сердце бешено колотилось — то ли от быстрого бега, то ли от близости Джино, его голоса, запаха, который невозможно было не почувствовать.       Джоанна с грохотом захлопнула за собой дверь комнаты и шумно выдохнула. Ощутила, как по щекам заскользили слёзы, едва стоило немного расслабиться. Но тут же девушка вновь затаила дыхание, услышав в прихожей тяжёлые шаги, и тут же раздался громкий стук в дверь комнаты, за которым мгновенно раздался голос Джино:       — Открой, Джоанна! Нам нужно поговорить!       Та закрыла глаза и, уперевшись спиной о стену, медленно сползла вниз, закусила губу, чтобы сдержать стон, сжала кулаки, пытаясь сдержать порыв распахнуть перед Малкиным дверь и утонуть в горячих объятиях. Послышался негромкий голос Кати:       — Убирайся, Джино! Перестань мучить её. Уходи, или я вызову полицию!       — Да вызывай хоть президента! — взревел Малкин и забарабанил кулаками по деревянной поверхности. Джоанна закрыла ладонями уши, мысленно умоляя его убраться подальше из её жизни. — Открывай, чёрт бы тебя побрал! Дай мне всё объяснить! — гневная тирада прервалась звонком мобильного. Во внезапно повисшей тишине снова послышался голос Джино — уверенный и спокойный. — Да, Майк?       — «Да, Майк»?! — Майк Салливан так взревел в трубку, что Джоанна вздрогнула. Складывалось ощущение, что тренер «Пингвинов» стоит за дверью комнаты рядом с Малкиным и Кати. — Это всё, что ты можешь сказать? Где тебя носит, хренова звезда хоккея? Ты хочешь окончательно уничтожить то, что выстраивал все эти годы? Джино, чёрт тебя побери, я готов простить идиотские выходки, за которые ты получил трёхматчевую дисквалификацию, но не явиться на тренировку — это абсолютная наглость!       — У меня дела! — отрезал тот.       — За эти дела ты у меня лёд зубами грызть будешь, недоносок! — казалось, если бы Джино стоял перед Майком, тот не оставил бы от него и мокрого места. — Через полчаса жду тебя в своём кабинете. Не явишься — можешь катиться ко всем чертям!       И Салливан отключился.       — Джоанна! — Малкина вдруг словно подменили. Он говорил тихо, вкрадчиво, словно боясь побеспокоить. — Прошу, выслушай меня.       — Уходи! — она не выдержала пытки его голосом, интонацией, известной и принадлежащей ей одной. Но сдаться означало снова броситься в омут любви, которая всегда была на грани фола. — Удали мой номер телефона и забудь дорогу в этот дом. Между нами всё кончено. Мне больше нечего тебе сказать.       — Я люблю тебя.       Джоанна, закусив губу, чтобы больше не произнести ни слова, вскочила и нажала кнопку «Play» на музыкальном центре. Оглушающе взревела музыка. Девушка зажмурилась от отдававших в висках звуков ударных, сквозь которые различила голос Кати:       — Обожаем тяжёлый рок!       Джоанна слышала, как по-русски выругался Малкин и выскочил за дверь. Девушка убеждала себя, что поступила правильно, но разрывающееся от боли и тоски сердце кричало об обратном, неистово желая броситься вслед, остановить и наплевать на «окончательные решения» и никому не нужные принципы. Но назад пути не было. Джоанна убавила звук до минимума и сразу услышала голос подруги:       — Он ушёл.       Джоанна распахнула дверь и оказалась в объятиях Кати. Не сдерживала слёз, задыхаясь от нечеловеческой боли в груди, хватала воздух искусанными в кровь губами.       — Ну перестань! — успокаивающе погладила её по волосам Кати. — Нужно ли это, если ты любишь его?       — Я так решила.       — Не глупи…       Их снова прервал звонок в дверь. Джоанна встрепенулась и бросилась в свою комнату:       — Если это Джино, скажи, что очередная попытка со мной заговорить закончится тем, что я выброшусь из окна!       И она снова скрылась в комнате.       — Очень смешно, Джоанна, — проворчала Кати и открыла входную дверь.       Её взору предстал светловолосый высокий мужчина лет сорока пяти, одетый в дорогущий костюм. Его голубые глаза казались бездонными, а модные очки подчёркивали их красоту. Прямой нос, волевой подбородок и гордая осанка выдавали в нём человека успешного и уверенного в себе.       — Добрый день! — обворожительно улыбнулся он. — Я хотел бы увидеть Джоанну Маккормик.       Его бархатный голос звучал мягко и немного надменно.       — Прошу вас! — посторонилась Кати, пропуская гостя в квартиру. — Располагайтесь, а я приглашу Джоанну.       И девушка, убедившись, что мужчина устроился в кресле, вышла из гостиной и тихо постучала в дверь комнаты подруги. Та моментально открыла, и Кати поняла, что она всё слышала.       — Кто это? — одними губами спросила Джоанна, состроив недовольную гримасу. Кто бы это ни был, видеть сейчас никого не хотелось.       Кати развела руками:       — Понятия не имею. Он в гостиной.       Джоанна взглянула в зеркало, висевшее в прихожей, и ужаснулась. Она и забыла, что выглядела, мягко говоря, неважно: кожа лица стала серой, лишившись озорного румянца, под глазами залегли тёмные круги, взгляд потух, потрескавшиеся губы искривлены в грустной усмешке. Девушка умоляюще взглянула на Кати, но та, словно прочитав мысли подруги, отрицательно покачала головой:       — Думаю, соврать этому мистеру не получится. Такое ощущение, что он видит меня насквозь. Взгляд у него… — и Кати невольно поёжилась, вспомнив холодные глаза незнакомца.       Джоанна тяжело вздохнула и, даже не попытавшись привести себя в порядок, вышла в гостиную. Едва оказавшись на пороге, она радостно вскрикнула и бросилась к мужчине:       — Дядя Энтони!       — Джоанна! Моя дорогая девочка!       Мужчина заключил её в крепкие объятия, а она, словно девчонка, повисла на его шее.       — Как ты меня нашёл?       — С моими связями это не составило большого труда! — улыбнулся он очаровательной улыбкой, обнажив ровные белые зубы.       Джоанна чмокнула мужчину в гладко выбритую щеку и повернулась к подруге, удивлённо взирающей на эту сцену:       — Кати, познакомься, это мой любимый дядюшка Энтони. Я тебе о нём рассказывала ещё в Париже.       — Помню, — улыбнулась та и протянула мужчине руку. — Очень приятно, мистер Маккормик.       — Мне тоже, барышня!       А Джоанна снова повисла на Энтони:       — Как же я рада тебя видеть!       Когда эмоции от неожиданной встречи немного поутихли, и все расположились в гостиной, смакуя свежесваренный ароматный кофе и французские круассаны, заботливо приготовленные Кати для подруги ещё утром, Джоанна, прекрасно знавшая родственника, прищурилась и хитро взглянула на Энтони:       — Что тебя привело ко мне?       Тот смутился:       — Я приехал в Питтсбург по делам и решил навестить любимую племянницу! Нельзя?       — Можно и даже нужно! — рассмеялась Джоанна. — Но я отлично тебя знаю, поэтому выкладывай, во что ты хочешь меня втянуть.       Энтони весело рассмеялся:       — Обожаю тебя, моя девочка! Да, у меня есть к тебе маленькая просьба… — и посвятил племянницу в цель своего визита.       Ровно через полчаса после звонка Майка Салливана Джино Малкин вошёл в его кабинет. Тренировка уже закончилась, и главный тренер «Пингвинов» ждал его. Увидев своего подопечного, он кивнул в стоящее напротив стола кресло:       — Садись!       Малкин сел и исподлобья посмотрел на тренера:       — Устроите выволочку?       Майк усмехнулся:       — Я тебе не отец, чтобы воспитывать. И ты уже далеко не мальчик. Думаю, сам понимаешь, что натворил и как подвёл команду. Мы готовимся к плей-офф, нам нужно прорабатывать схемы игры… Да что я объясняю? Ты не первый день в хоккее и знаешь это не хуже меня. Я вынужден наказать тебя материально, Джино. Ты нарушил дисциплину, хоть и знаешь, что для меня это непозволительно.       — Я понимаю. И готов понести наказание.       — Я знал, что материальная сторона нашего разговора не вызовет у тебя никаких эмоций, — на губах Салливана снова показалась усмешка. — У меня есть для тебя более суровое наказание.       Малкин удивлённо вскинул брови:       — И что же это?       — Раз ты дисквалифицирован, нужно этим воспользоваться и направить твою неуёмную энергию в полезное русло. Дисквалификация не предполагает отдыха и расслабления…       — Майк, не нужно ходить вокруг да около. Говорите прямо, что от меня нужно?       Салливан встал из-за стола и подошёл к окну. По стеклу бежали капли холодного весеннего дождя, и он невольно засмотрелся на оставляемые ими следы. А Малкин выжидательно смотрел на тренера, но не торопил его. Наконец Майк повернулся и продолжил:       — Сегодня вечером, на матче с «Вегасом», будет присутствовать один богатый меценат из Нью-Йорка. Есть информация, что он заинтересован в предоставлении нашей команде спонсорской помощи. Причём не сиюминутно, а в долгосрочной перспективе. Владельцы клуба «Питтсбург Пингвинз» не могут упустить такой шанс. Поэтому твоя задача сегодня встретить его в VIP-ложе, быть предельно учтивым и внимательным, а после матча сопровождать его на вечеринку в «Атлантиде». Вот такая просьба…       Джино закатил глаза:       — И этим, кроме меня, больше некому заняться?       — Остальные парни не совершают идиотских поступков, не дисквалифицированы и не прогуливают тренировки. В общем, ты у нас такой один — звезда мирового масштаба с несносным характером. Можешь считать, что это приказ.       Майк Салливан отвернулся к окну, всем своим видом показывая, что разговор окончен и принятое им и владельцами клуба решение обсуждению не подлежит. Джино тяжело вздохнул и поднялся с кресла.       — Разрешите выполнять? — на армейский манер спросил он.       — Выполняйте! — кивнул Майк, даже не повернувшись.       Джино вышел из кабинета и посмотрел на часы. «Надо бы поторопиться, чтобы успеть к началу матча», — подумал он и почти бегом направился на парковку, чтобы успеть заехать домой и привести себя в порядок. Он уже сидел в машине, когда его нагнал один из работников арены, жестами попросив опустить стекло. Джино выполнил просьбу, и тот протянул ему конверт:       — Вам посылка.       Малкин удивлённо посмотрел на парня, но принял конверт из его рук. На нём красивым, ровным почерком было указано его имя и адрес PPG Paints Arena. Джино вскрыл конверт и достал связку ключей. На какую-то долю секунды он оторопел, но потом понял — это был ключи от квартиры, которую он арендовал для себя и Джоанны. Со злости Малкин швырнул их на пассажирское сидение, туда же отправился бумажный конверт. Только сейчас, держа в руках ключи, он осознал, что Джоанна не просто злилась, а приняла окончательное и бесповоротное решение порвать с ним. Он вдруг понял, что не сможет без неё, и даже хоккей не спасёт от мыслей и грёз, знал, что теперь не сможет спокойно играть и тренироваться на PPG Paints Arena, не вспоминая об их новогодней сказке. Вместо тысяч голосов болельщиков он всегда неизменно будет слышать только голос Джоанны в тишине PPG Paints Arena, вместо слепящего света прожекторов будет видеть полумрак пустой арены, а вместо противника на точке вбрасывания — неуклюже стоящую на коньках, и от этого такую трогательную, Джоанну.       Джино сорвал машину с места и достал из кармана телефон. Держа руль одной рукой, другой он набрал номер своего агента Джея Пи Бэрри. Едва услышав его голос, Джино выпалил:       — Я хочу, чтобы ты нашёл мне другую команду!       На том конце провода послышался кашель — Джей Пи поперхнулся:       — Повтори.       — Я неясно выразился? Я больше не хочу играть за «Пингвинов».       — Джино, ты в своём уме? У тебя действующий контракт на пять лет! Ты представляешь, какую неустойку ты должен будешь заплатить «Питтсбургу»? Да там сумма с шестью нулями!       — Я не прошу считать мои деньги! — взорвался Малкин. — Я прошу избавить меня от обязательств перед «Пингвинами» и найти мне работу в другой команде!       — Хорошо, но только летом. Ты же знаешь, зимнее трансферное окно уже закрыто…       — Ты не понял, Джей Пи! Я хочу покинуть расположение команды «Питтсбург Пингвинз» как можно скорее! И мне плевать, как ты это сделаешь!       Джино нажал на кнопку сброса и отправил телефон к ключам и конверту.       Войдя в дом, он на ходу снял с себя куртку и футболку, и крикнул:       — Вероника, мой костюм в порядке?       Ответом ему была тишина.       — Вероника?       Джино поднялся на второй этаж и вошёл в спальню. Обнаружив открытые шкафы, в которых не было половины вещей жены, он грустно усмехнулся. Видимо, её терпение иссякло. Ну что ж, как говорится, за двумя зайцами погонишься… Он потерял обеих. Взгляд упал на прикроватную тумбу, где лежал сложенный вдвое лист бумаги. Джино развернул его. «Уехала в Москву. Летом обсудим нашу дальнейшую жизнь. Пока хочу побыть одна.». Он скомкал записку и бросил на пол. В душе ничего не шевельнулось, не заныло. Он был абсолютно спокоен. Как ни в чём не бывало, посмотрел на часы и спешно достал из шкафа пиджак и брюки, потянулся за белоснежной рубашкой.       В это время Джоанна, стоя перед зеркалом, придирчиво рассматривала своё отражение.       — Ну как? — она повернулась к Кати, неуверенно одёргивая короткое платье.       — Просто супер! — та подняла вверх большой палец. — Ты неотразима! Истинная леди! Одного не пойму — как ты в таком виде будешь болеть за «Пингвинов»?       Джоанна снова повернулась к зеркалу. Да, её наряд совсем не подходил ярой фанатке хоккейного клуба. Короткое чёрное платье выгодно подчёркивало стройную фигуру, приталенное пальто немного пониже платья слегка сковывало движения, но сидело на девушке идеально. Образ довершали высокие сапоги и маленькая сумочка.       — Сегодня я не болельщик, — угрюмо отозвалась она. — Сегодня я — светская львица, сопровождающая своего богатого дядюшку на деловую встречу. И совсем неважно, где она проходит.       Но Кати была права — Джоанна многое отдала бы за то, чтобы переодеться в джинсы, кроссовки и кожаную куртку, натянуть сверху фанатский свитер и неистово болеть на обычной трибуне за любимую команду. Но отказать любимому дяде в просьбе сопровождать его на матч с потенциальными подопечными она не смогла. Энтони мог заключить сегодня важную сделку, а Джоанна, за неимением у дядюшки супруги, как это водилось в высших кругах, была призвана скрасить эту встречу.       — А если встретишь Джино?       Джоанна пожала плечами, пытаясь казаться спокойной:       — Это вряд ли. Дисквалифицированные и травмированные игроки всегда находятся рядом со скамейкой запасных, а не в VIP-ложе. Да и он даже не догадается высматривать меня не на трибунах, а рядом с именитыми гостями матча. Так что в этом отношении я спокойна. А вы с ребятами купили билеты?       — Да. Робби не был бы собой, если бы не достал билеты на матч, — рассмеялась Кати. — Так что мы, простые смертные, будем слать тебе приветы из седьмого ряда… А номер сектора я забыла. Но, если я правильно поняла Роба, мы будем где-то неподалёку.       — Хоть за это спасибо! Ума не приложу, как смогу молча смотреть матч. Я к этому абсолютно не приучена. Как бы не начать скандировать уже на стартовом вбрасывании.       — Хотела бы я послушать твои азартные выкрики из VIP-ложа!       — Перестань меня дразнить!       Их веселье прервал внезапный и долгий звонок в дверь.       — Это дядя Энтони, — Джоанна и ещё раз бросила взгляд в зеркало и вышла из комнаты.