Любовь на грани фола

      Джоанна сквозь сон слышала, как где-то в недрах квартиры разрывался телефон Джино. Он же мирно посапывал рядом, крепко прижав её к себе, уткнувшись носом в растрёпанные волосы. Они почти не спали этой ночью, поэтому девушка то и дело проваливалась в сон, откуда её снова и снова возвращала в реальность телефонная трель. Джоанна тихо выругалась, осторожно, чтобы не потревожить Джино, приподняла голову, посмотрела на часы и присвистнула:       — Милый, мы проспали всё на свете!       Малкин заворочался, что-то буркнул, крепче обнял Джоанну и снова затих. Девушка было решила последовать его примеру, потому что сон никак не хотел отпускать, но когда откуда-то из гостиной снова раздался звонок телефона, Джино вдруг резко принял вертикальное положение и огляделся:       — Чёрт побери! Который час?       — Почти двенадцать.       — Ох… И где этот проклятый телефон?       Малкин, обернув вокруг бёдер простынь, выскочил из спальни. Джоанна слышала, как он метался по квартире в поисках мобильного, который уже смолк. Спустя минуту Джино вернулся в спальню и, победоносно вскинув руку с зажатым в ней телефоном, расхохотался:       — Вот он — нарушитель нашего спокойствия! Мне пришлось побегать по квартире в поисках куртки. Никогда не догадаешься, куда я её закинул в порыве страсти!.. — Джино не договорил. Его взгляд упал на экран телефона, и он гневно выругался по-русски: — Твою же мать!..       Джоанна, прикрывая обнажённое тело второй простынью, нехотя встала:       — Что случилось?       — Прости, — он обнял девушку за плечи и поцеловал в висок, как она любила. — Почти три десятка пропущенных звонков от Марио и Майка. Кажется, мне действительно придётся искать новую команду…       Девушка подняла голову и в недоумении посмотрела на него, а Джино, виновато взглянув ей в глаза, тихо сказал:       — Я должен им перезвонить.       Джоанна кивнула. Малкин снова на несколько секунд прильнул губами к её виску, а потом спешно скрылся за дверью спальни. Девушка проскользнула в ванную, с удовольствием, скинув простынь, встала под прохладные струи. Вода стремительно смывала сонливость и следы страсти, оставляя лишь лёгкость и чувство полного удовлетворения — душевного и физического. Джоанна совершенно потеряла счёт времени, пока за дверью не послышался голос Джино:       — У тебя всё в порядке?       — Более чем, — улыбнулась девушка и выключила воду. — Уже выхожу.       В ответ послышалось недовольное бормотание:       — Могла бы пригласить к себе…       Джоанна рассмеялась, завернулась в огромное полотенце и вышла. Малкин, сидя на кровати, натягивал носки. Девушка опустилась рядом и положила голову на его плечо:       — А у тебя всё хорошо?       — В общем, да, могло быть и хуже! — усмехнулся Джино. — За одним ма-а-аленьким исключением: я опоздал на чартерный рейс, и команда отправилась на выезд без меня.       — Не может быть!       — Не поверишь, я напрочь забыл, что вчера была последняя домашняя игра. — Джино прижал девушку к себе. — Когда ты рядом, я действительно забываю обо всём. И сегодня — лишнее тому подтверждение.       Он легко коснулся губами маленькой впадинки между шеей и плечом. Джоанна затрепетала, но через мгновение нехотя отстранилась:       — И как теперь быть? В играх на выезде заканчивается твоя дисквалификация…       Джино шутливо скривился и отрезал:       — А ты мастер прервать наслаждение!       — Прости, — Джоанна нежно погладила его по гладко выбритой щеке. — Но ночь закончилась, и нас ждут суровые будни.       — По-твоему, заниматься любовью можно исключительно ночью?       — Джино, ну что за ерунда? Ты ведёшь себя, как маленький капризный ребёнок! Сам прекрасно понимаешь, что нужно что-то решать.       Тот пожал плечами:       — Узнаю, когда следующий рейс до Детройта и скоро присоединюсь к ребятам. А вообще, моя дорогая, у меня ещё два матча дисквалификации, поэтому я могу полететь сразу в Лос-Анджелес.       — Не думаю, что это понравится Майку.       — Это точно! — расхохотался Джино. — Только что по телефону он сыпал такими отборными ругательствами, что позавидовал бы любой русский. Даже я на секунду растерялся, хоть и привык к словарным оборотам Салливана. Ну, а что проспала ты?       Джоанна улыбнулась:       — Я ещё успеваю на последнюю пару, но совершенно не хочу туда попасть. Я могу проводить тебя в аэропорт?       Она прекрасно знала ответ на этот вопрос, но всё-таки спросила, в глубине души надеясь на положительную реакцию. Джино поморщился, словно от боли, и посмотрел ей в глаза:       — Ты хочешь попасть на страницы жёлтых газет?       — Я хочу быть рядом до последней минуты твоего пребывания в Питтсбурге.       — Ты не представляешь, как этого хочу я! Но пока…       — Понятно!       Джоанна резко встала и вышла в гостиную. Джино бросился следом. Внутри кипела злость и досада, но он пытался казаться невозмутимым. Тем не менее, резко схватил девушку за руку и развернул к себе:       — Не надо провоцировать ссору, Джоанна! Я сходил с ума, когда понял, что потерял тебя, и сейчас, вновь тебя обретя, не хочу повторения той истории. Прошу, давай будем благоразумны. Я устал от бесконечных споров! Я хочу просто быть рядом, чтобы любить тебя, наслаждаться тобой, отдавать всего себя. Но хоккей — это моя работа, моё хобби, моя жизнь. Ты должна это понять.       Девушка отступила и, глядя в пол, тихо сказала:       — Я понимаю. Но мне тебя безумно не хватает.       — Поверь, я чувствую то же самое, когда тебя нет рядом, — вся злость Джино куда-то испарилась, когда он услышал голос любимой, пропитанный болью и отчаянием.       Он в который раз крепко прижал её к себе, проклиная себя и свою жизнь, потому что не мог дать Джоанне, что она хотела. В этот момент он ненавидел судьбу за то, что свела их так поздно. Может быть, слишком поздно. Джоанна обвила руками его накачанный торс, и её накрыла волна боли от скорой разлуки, перемешанной с воспоминаниями о прошедшей ночи.       Джино вдруг осознал, что если позволит себе ещё несколько минут слабости, то навсегда останется здесь, рядом с Джоанной. Поэтому, поцеловав её, сделал над собой неимоверное усилие и отстранился:       — Прости, мне нужно заказать билет.       Она кивнула и опустила руки. Ушла в спальню, чтобы не мешать, наспех оделась и села к зеркалу, чтобы привести себя в порядок. В горле стоял ком, в сердце поселилось какое-то странное предчувствие — вязкое, мрачное, настойчивое. Стало жутко, по телу пробежала нервная дрожь. Джоанна отложила расчёску и задумалась. За спиной раздался шорох — она не слышала, как вошёл Малкин. Повернула голову, встретилась с виновато-рассеянным взглядом Джино.       — Самолёт в семь вечера.       Девушка обречённо кивнула и тихо попросила:       — Отвези меня домой.       — Ты дома.       — Джино, когда тебя нет в Питтсбурге, я не хочу здесь находиться. Мне больно одной, тоскливо и одиноко. А там Кати…       — Я понимаю.       — Поехали. Прямо сейчас.       Джоанна не могла объяснить даже себе, почему так рвалась в их с Кати квартиру, ведь ещё несколько минут назад планировала быть с Малкиным, пока это было возможным.       Уже в машине, по пути домой Джоанна достала из сумочки телефон и удивлённо протянула:       — Я не опоздала на рейс, но пропущенных звонков ничуть не меньше.       — От кого? — машинально поинтересовался Джино.       — Дядя Энтони, Кати…       — Коул?..       — Прекрати! — От него действительно было около десятка пропущенных вызовов. — Ты же сам сказал, что тебе надоели споры. Чего ты добиваешься, постоянно упрекая меня дружбой с Коулом?       — Прости, но ревность сводит меня с ума! Невооружённым глазом видно, что он по уши в тебя влюблён.       Джоанна положила ладонь на колено Джино и как можно ласковее, но чеканя каждое слово, сказала:       — Его чувства не имеют к моим никакого отношения, они никак не связаны. Как только ты это поймёшь, ревность как рукой снимет. А иначе я действительно могу порекомендовать тебе хорошего психиатра.       — Спасибо! — рассмеялся Джино. — Но со своей фобией я как-нибудь сам разберусь.       — Главное — разберись. И не терроризируй меня пустыми подозрениями.       — Постараюсь.       Дальше ехали молча. Джоанна думала, что надо бы обязательно позвонить дяде Энтони и объясниться, хоть и была уверена, что тот всё прекрасно понимал. Но позвонить всё-таки не помешает. Она смотрела на сгущавшиеся над Питтсбургом тучи, ощущая такую же мрачность в душе. Предчувствие стало почти осязаемым, душило, по спине то и дело пробегал неприятный холодок. Джоанна покосилась на Джино — он тоже отчего-то стал хмурым, вдруг сосредоточившись на заученной наизусть за много лет дороге. Девушка зажмурилась, мотнула головой, чтобы хоть немного прийти в себя, но это не помогло. Едва представив, что уже через несколько минут останется наедине с только усиливающейся тревожностью, Джоанна похолодела от ужаса. С Джино, как ни крути, было легко и спокойно, казалось, что он мог защитить от всего. Но совсем скоро их ждала разлука…       Малкин остановил машину на привычном месте и потянулся к Джоанне:       — Я очень не хочу тебя покидать, но мне нужно собираться.       — Знаю…       Долгий поцелуй прервал короткий диалог. Они не могли оторваться друг от друга, чувствуя, что небо разверзалось над ними, а земля становилась слишком мала для их любви. Поцелуй заставил Джоанну на время забыть обо всём, она, как обычно, почувствовала лёгкость в душе, блаженство, уносившее далеко от проблем и забот, ощущала лишь вкус губ Джино и тепло его рук на коже. Они так были поглощены друг другом, что не заметили, что за ними уже давно и пристально наблюдали.       Наконец Джоанна нехотя оторвалась от губ Малкина и шепнула:       — Если так будет продолжаться, ты снова опоздаешь на самолёт.       — А если я к этому и веду? — засмеялся тот. — Уверен, что случайностей в жизни не бывает.       Девушка тоже улыбнулась:       — И всё-таки я пойду. Не хочу, чтобы по моей вине ты оказался на том свете, а Майк Салливан — за решёткой.       Она ещё раз бегло коснулась поцелуем губ Джино и, шепнув «пока», вышла из машины. Одёрнула короткое платье, видневшееся из-под распахнутого пальто, тряхнула волосами и не спеша направилась к подъезду, борясь с желанием обернуться, потому что знала точно, что Малкин провожал её взглядом. Она представляла чёрные глаза, в которых затаилась нежная грусть. Но через пару шагов пришлось вернуться в реальность — резко остановилась, чуть не угодив под колёса мотоцикла, внезапно возникшего перед ней. Джоанна возмущённо взглянула на байкера и негодующе выкрикнула:       — Смотри, куда едешь, идиот!       Тот как-то неумело притормозил в сантиметре от девушки, едва не сбив, поставил ноги на асфальт и снял шлем.       — Рыжий! — ахнула Джоанна. Мгновенно вернулось то самое мучительное предчувствие. Сердце неприятно заныло, увидев горящий злостью взгляд друга.       — Привет! — как-то недобро усмехнулся Коул. — С утра тебя тут жду. Дико продрог, опоздал на учёбу. То есть не пошёл туда, — уточнил он, посмотрев на наручные часы.       Джоанна непроизвольно оглянулась — автомобиль Джино всё ещё работал на холостых оборотах, стоя на том же месте. Девушка снова повернулась к другу:       — Где твоя машина?       — В ремонте. Вчера возле арены мотор забарахлил. Вот взял у друга байк покататься. Нравится?       — Очень, — рассеянно кивнула девушка, снова словно невзначай оглянувшись на стоявший так близко «Порше». «Чёрт возьми, Джино, уезжай же!» — пронеслось в голове.       А Коул вдруг перешёл в наступление:       — Где ты была? Мы переживали.       — Ночевала в номере дяди Энтони, — солгала Джоанна. — После «Атлантиды» не хотелось возвращаться домой, чтобы не беспокоить Кати.       — Аттракцион неслыханной щедрости! — усмешка исказила лицо Коула. — Раньше тебя это не останавливало.       — Что за допрос ты мне устроил? — вспылила Джоанна. — Не лезь не в своё дело, Рыжий! Я очень дорожу тобой и нашей дружбой, но иногда тебя слишком много в моей жизни!       — Может, поднимемся в квартиру, там и поговорим?       Джоанна была только за, но Джино… Он и не думал уезжать, видимо, наблюдая за разговором. Девушка понимала, чем закончится такое развитие событий, и она отрицательно покачала головой:       — Мне нечего тебе сказать, Коул.       Он поставил мотоцикл на боковой упор, резво соскочил с сидения, подошёл вплотную к Джоанне, схватил за плечи и с силой тряхнул:       — А о ночи, проведённой с Джино Малкиным, не хочешь поведать?       — Что ты несёшь?!       — Джоанна, хватит делать из меня идиота! Он сидит вон в той машине. Я имел удовольствие наблюдать за вами минут двадцать. Он классно целуется? Хорош в постели?       — Да! — понимая, что отпираться было уже бессмысленно, с вызовом выпалила девушка и вырвалась из цепких рук Коула. — Он потрясающий во всех отношениях!       Она отступила, а Коул вдруг с такой силой влепил ей пощёчину, что в ушах зазвенело, а из глаз посыпались искры. Когда Джоанна пришла в себя, подоспевший Джино уже успел приложиться кулаком к лицу Коула.       — Хватит! — Девушка опомнилась и каким-то чудом оказалась между парнями. — Коул, проваливай!       Тот после удара Малкина оказался на асфальте, но уже, хоть и с трудом, поднимался на ноги. Под левым глазом стремительно расплывался внушительных размеров синяк.       — Ты променяла дружбу на престиж и деньги, — просипел он и вдруг выпалил: — Шлюха!       Джино бросился на парня, с одного удара снова сбив его с ног. Джоанне опять неимоверным усилием удалось удержать Малкина от дальнейшей драки. Она повисла на нём и взмолилась:       — Прошу тебя, не надо! Ты же видишь, он не в себе!       — Я убью его! — Джино был в бешенстве. Его глаза были затуманены яростью, и Джоанне вдруг показалось, что подпусти она его к Коулу, тот действительно убьёт парня, не задумываясь.       — Перестань!       А Коул неожиданно резво вскочил на мотоцикл и ударил по газам. Байк взревел и сорвался с места, отбросив далеко в сторону выпавший из рук парня шлем. Джоанна, глядя на него, на долю секунды оторопела, но тут же, осознав, отпустила Джино и бросилась к машине:       — Поехали за ним!       Но Малкин не торопился:       — Я не идиот, чтобы ловить по городу твоих полоумных друзей.       Девушка остановилась у автомобиля и умоляюще, глазами, полными слёз, посмотрела на него:       — Я прошу тебя, милый! Умоляю! Он же абсолютно не умеет обращаться с этой штуковиной! Коул всю жизнь ездил исключительно на машинах! Джино, пожалуйста!       И он, увидев в её глазах отчаяние и страх, сдался. В мгновение ока оказался за рулём и, едва Джоанна щёлкнула застёжкой ремня безопасности, нажал на газ, направляя автомобиль в ту сторону, куда уехал Коул. Девушка пристально вглядывалась вдаль, смотрела по сторонам, но обнаружить друга никак не удавалось. Они неслись по улицам Питтсбурга на огромной скорости, наплевав на правила и опасности. Сквозь рёв мотора Джоанна услышала вдалеке визг тормозов.       — Слышал?! — воскликнула она.       И Джино, кивнув, повернул руль, направляя автомобиль туда, откуда слышался звук. Проехав буквально квартал от того места, где они слышали шум, Джоанна увидела лежавший на земле мотоцикл. Вернее, то, что от него осталось. Это уже была груда металла, даже отдалённо не напоминающая байк. Перед ним стоял огромный грузовик, а метрах в четырёх от этого места она увидела Коула.       Джино ещё не остановил машину, а Джоанна уже открыла дверь и выскочила на улицу. Не замечая никого и ничего, бросилась к другу. В висках стучало, в глазах плыло. Сквозь пелену слёз она видела, как из-под Коула, лежавшего навзничь на холодном асфальте, появлялась лужа крови, но он был жив. Девушка упала перед ним на колени и прижала его голову к груди:       — Потерпи, Рыжий! Сейчас мы тебе поможем!       Джино, забывший об осторожности, растолкал зевак, подбежал к Джоанне, взял за плечи и выпрямил со словами:       — Ему нужен воздух!       — Вызывай службу спасения!       Просьба была лишней, потому что Малкин уже доставал из кармана мобильный. Коул затуманенным взором неотрывно смотрел на своего кумира и вдруг прошептал:       — Береги её, Джино!       — Мне без тебя не справиться, парень! — Малкин напрочь забыл о неприязни, набирая девять-один-один.       Джоанна гладила друга по волосам, оставляющим на её ладонях мокрые и липкие от крови следы. Она едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться, но не могла показать Коулу, что он на грани. Девушка попыталась улыбнуться, но вместо улыбки лицо исказила гримаса боли:       — Помолчи. Сейчас приедут врачи. Всё будет хорошо.       Всё произошло не так, как показывали в голливудских фильмах, коих Джоанна пересмотрела великое множество. Не было ни пылких признаний в любви, ни просьб о прощении. Коул долго смотрел на неё, а потом… Его взгляд потух.       Джоанна больше не сдерживала слёз. Она положила голову друга на свои колени и непрестанно гладила его уже ставшие багрово-красными волосы. Слёзы лились бесконечным потоком, сердце сковало болью и безысходностью, страхом и злобным бессилием перед лицом смерти. Джино присел рядом и обнял девушку за плечи. Джоанна подняла глаза к небу и выдохнула:       — Коул… Ну почему, господи?       Одна ладонь покоилась на липком лбу парня, другой она прикрыла его глаза, а сама всё ещё смотрела в небо, глотая слёзы и с трудом сдерживая крик. Он рвался наружу, но она только застонала. Джино прижал её голову к груди. Джоанна, прикусив губу, закрыла глаза и в голос разрыдалась.