Любовь на грани фола

      Жизнь брала своё — Джоанна медленно, но всё же приходила в себя. Спустя некоторое время желудок стал требовать пищи, мозг — адреналина хоккейных матчей, тело — объятий и поцелуев Джино. Но время не лечило, лишь притупив боль в сердце, но не настолько, чтобы высохли слёзы и вернулись сны, в которых не было Коула. Джоанна не могла не ждать его звонков, сообщений, порой забывая, что оттуда, где сейчас был её друг, не звонили и не писали. Джино всячески старался помочь, ни разу не обмолвившись ни словом, как по ночам во сне Джоанна плакала и, задыхаясь, шептала имя друга. Малкин просто осторожно будил её и стирал слёзы поцелуями, согревал в объятиях и терпеливо ждал, когда это пройдёт.       «Пингвины» были на последних перед плей-офф играх на выезде, и Джоанна вновь на время перебралась к Кати: быть одной, в пустой квартире было совсем невыносимо. Единственное место, куда она напрочь отказывалась пойти, был «Arsenal Cider House», где всё было пропитано Коулом, его запахом, голосом, чувствами. Джоанна панически боялась переступить порог заведения, где всё жило другом. Ей казалось, что ресторан уже был не таким, как раньше, а его уютная атмосфера умерла вместе с владельцем. Джоанна вообще старалась не думать об «Arsenal Cider House», предпочитая находиться в одной из квартир в компании Джино или Кати.       Джоанна, глядя в окно на светлеющее вдалеке небо, допивала утренний кофе, когда в гостиной появилась заспанная Кати.       — Ты что в такую рань вскочила? — удивилась она. — Ещё только семь!       — Вообще-то, мисс, сегодня понедельник, а значит, у нас учёба.       Кати усмехнулась:       — Ты всё равно туда почти не ходишь. А последний месяц вообще не появлялась в университете.       Джоанна изменилась в лице и тяжело вздохнула:       — Это было сильнее меня. Я не хочу находиться там без Коула. Но скоро сессия, а значит, нужно готовиться, чтобы её не завалить.       — Ты не представляешь, как я рада это слышать!       От избытка чувств Кати бросилась на шею подруги. Джоанна грустно усмехнулась: никто даже представить не мог, чего ей это стоило, но она переступала через боль, пытаясь жить дальше. Жаль только, что не получалось, как прежде. Пропали лёгкость, беззаботность, оставив после себя чернеющую пустоту и недоумение. Девушка выдохнула и, собрав волю в кулак, улыбнулась:       — Пошли собираться, иначе опоздаем.       Джоанна подходила к зданию университета на негнущихся ногах. День был тёплым, и многие студенты, расположившись прямо на свежей траве, живо обсуждали последние новости, грядущие экзамены и выпускные. А она неосознанно искала взглядом рыжего друга, который всегда выделялся среди толпы. Искала до боли в глазах, до выступивших слёз, и не находила. От этого пропасть в душе стала больше, сердце кровоточило, виски сдавило. От пронзившего осознания, что Коул больше никогда здесь не появится, стало трудно дышать, в глазах потемнело, но Джоанна, до боли сжав кулаки, делала шаг за шагом к величественному зданию университета, стараясь больше не смотреть по сторонам.       Едва войдя в прохладный холл, девочки столкнулись с Робби. Показалось, что сначала он не узнал подругу, но, спустя мгновение, недоумение сменилось радостным удивлением, которое ясно читалось на красивом лице. Долю секунды Роб как будто колебался, но сразу сгрёб Джоанну в объятия.       — Наконец-то! — шепнул он, зарывшись в волосы подруги. — Я безумно рад твоему возвращению.       — Я тоже, — улыбнулась Джоанна, обнимая Робби, ощущая, как в душу проникал свет, притуплялась боль в груди и висках. — Посмотрим, что из этого выйдет.       Друзья поднялись на третий этаж и подошли к однокурсникам, которые вдруг стихли, словно поникли.       — Привет. — Голос Джоанны прозвучал так тихо, что, казалось, никто не услышал её.       Не дожидаясь ответа, отошла к окну и невидящим взором окинула вид до самого горизонта. Так сложно ей не было даже в первый день появления в Питтсбургском университете. «Конечно, ведь рядом был Коул!» Эта мысль заставила вздрогнуть и окончательно уйти в себя. В горле стоял ком, и Джоанна прилагала огромные усилия, чтобы не дать волю слезам и не сбежать. Словно где-то вдалеке слышались вновь оживлённо гудевшие голоса ребят, а Джоанна недоумевала: как они могли жить, как будто ничего не случилось? Ведь произошло непоправимое, а они обсуждали что-то совершенно мелкое, неважное: девочки, наверное, разговаривали о шмотках и парнях, а последние — о машинах и хоккее. Это казалось Джоанне неправильным, даже кощунственным.       За спиной она почувствовала шевеление, и тут же на плечо легла ладонь Кати.       — Больше месяца прошло, — словно угадав мысли подруги, тихо сказала она. — Невозможно вечно носить траур.       — Эта боль всегда будет со мной, — отрезала Джоанна. — Даже когда пройдёт год, два, сто лет.       Кати сжала пальцы, давая понять, что понимала подругу и разделяла с ней боль потери. Продолжить разговор не успели — подошёл преподаватель, и студенты дружно ринулись в аудиторию. Джоанна заняла своё место, достала тетрадь и с головой погрузилась в учёбу, пытаясь найти в ней спасение от навязчивых мыслей. Это действительно помогало: она впервые за долгое время с интересом слушала лекцию, записывала всё, впитывая атмосферу и знания, как губка. Ей всегда нравилось учиться, а сейчас размеренный тон преподавателя ещё и дарил свободу от боли.       Джоанна так погрузилась в давно забытые ощущения на парах, в воспоминания — на переменах, что больше даже не пыталась заговорить с однокурсниками, несмотря на то, что раньше была почти со всеми в приятельских отношениях. Она сторонилась ребят, довольствуясь обществом Кати и Роба, которые окружили подругу вниманием и заботой, ни на минуту не оставляя в одиночестве. Робби, как и прежде, шутил, умудряясь вызывать у Джоанны искреннюю улыбку и даже смех.       Лишь перед последней парой Джоанна осознала, что никто из ребят даже не подошёл к ней, не заговорил. Она оглядела однокурсников. До неё никому не было дела. Это и радовало, и удручало одновременно. Встретилась взглядом с приветливой со всеми без исключения Мэгги, попыталась улыбнуться, но та быстро отвела глаза, даже не пытаясь скрыть неприязнь. Джоанна удивлённо смотрела ей в спину, не понимая, чем могла насолить девушке, учитывая, что даже не помнила, когда они виделись в последний раз.       Последняя на сегодня пара закончилась, и Джоанна, не торопясь, складывала в сумку вещи, всё ещё размышляя над странным поведением Мэгги. Не то, чтобы это было неприятно — откровенно говоря, Джоанне было плевать, — но наводило на мрачные мысли. Из задумчивости вывел лишь голос проходившей мимо Барбары.       — Ненавижу тебя, мразь, — прошипела блондинка, даже не взглянув на оторопевшую Джоанну, но всем своим видом давала понять, что слова были адресованы именно ей.       Джоанна снисходительно улыбнулась: ничего нового о Барбаре она не узнала. Эта симпатичная девушка была одной из тех, кому новенькие пришлись не по душе. Ситуацию усугубляла её безответная любовь к Коулу. Но Барбара никогда не говорила об этом вслух, ограничиваясь сплетнями и пристальным вниманием к отношениям Джоанны и Коула. Но почему сейчас она не сдержалась? Этот вопрос застыл в глазах Джоанны, она повернулась к подруге:       — Кати, что происходит?       — Ты о чём? — Та пыталась изобразить на лице удивление, но получилось неважно: Джоанна видела, что Кати прекрасно понимала, чем вызван вопрос.       — Почему со мной никто не разговаривает? Почему Барбара наконец сказала то, о чём молчала почти год?       — Потому что дура. Ты же знаешь.       — Остальные тоже дураки, да?       — Тебе показалось. — Кати отвела взгляд.       — Тогда, наверное, за дуру меня держишь ты? — вспылила Джоанна. — Нет, мне не почудилось! Меня вдруг возненавидели, но я не понимаю, за что?       — Не выдумывай! Все просто озабочены приближающейся сессией, только и всего.       Джоанна, тяжело дыша от негодования, с недоверием смотрела на подругу:       — Кати, не обманывай меня. — Она видела, что подруга была в растерянности: смотрела куда-то сквозь неё, явно подбирая слова или придумывая нелепую отговорку. — Я же не слепая, не глухая…       — Все считают тебя виновной в смерти Коула. — Раздался она за спиной голос Робби.       Джоанна ожидала услышать всё, что угодно, но к такому объяснению оказалась совершенно не готова. Она поперхнулась и уставилась в одну точку, даже не найдя в себе сил повернуться к другу. Она понимала и не понимала смысла сказанного, а в итоге в голове остался лишь один вопрос — почему?       — Роб, чёрт бы тебя побрал! — шикнула на него Кати.       Джоанна наконец повернулась к друзьям, но глаза застилала белая пелена, поэтому лиц девушка не различала. Она прекрасно представляла возмущённо-смущённый взгляд Кати и открытый, без наивности и злости — Робби.       — Джоанна должна знать об этом, чтобы что-то сделать. — Голос парня был тихим, но в нём звучали уверенные нотки. Судя по всему, он нисколько не сомневался в решении посвятить подругу в бойкот, негласно объявленный ей однокурсниками.       — Но… Почему? — С языка всё-таки слетел тот самый единственный вопрос.       Роб тяжело вздохнул:       — По университету сразу прошёл слух, что Коул застал тебя с другим парнем, который тоже был на месте происшествия. Все знают, как Рыжий тебя любил… В общем, ребята считают, что Коул покончил собой, изведённый любовью и ревностью. Кажется, в это не верим только я и Кати…       Он встал и пошёл к двери, чтобы закрыть её, дабы избежать лишних пересудов среди ребят, если вдруг кто-то решит подслушать их разговор. Кати заметила в глазах Джоанны немой вопрос и, улучив момент, наклонилась к ней и зашептала:       — Не знаю, как Джино это удалось, но никто не знает, что он был… там. Фотографий в интернете тоже нет.       Джоанна выдохнула. Да, всю эту историю от начала и до конца, включая действующих лиц, знала только Кати. И, как могла, всё это время защищала подругу перед однокурсниками, но тщетно. Они не прислушивались даже к словам Роба. А некоторые даже посчитали, что тем самым парнем, с которым Коул видел Джоанну, и был его лучший друг Санчес.       — Что за бред? — Джоанна в ужасе схватилась за голову. Совсем недавно Кати удалось убедить подругу, что та не виновата в смерти Коула, а сейчас все усилия пошли насмарку. Чувство вины снова закралось в сердце Джоанны, на глазах выступили слёзы.       Робби вернулся, но не сел на место, а обнял подругу:       — Брось! Они когда-нибудь поймут, что ты ни в чём не виновата. Просто Коул был для многих прекрасным другом, своим парнем, а когда в его жизни появилась ты, он забыл обо всех. Немудрено, что в том, что касается его, тебе приписывают все смертные грехи.       — И что теперь делать? — в растерянности прошептала Джоанна.       Она очень любила своих однокурсников, все были отличными ребятами, но теперь она стала изгоем, виновным в смерти их друга и товарища. Девушка понимала, что её не простят, а она не сможет делать вид, что ничего не произошло.       Джоанна вдруг схватила свой рюкзак и выскочила из аудитории.       — Ты куда? — Услышала голос Кати, но не ответила.       Она вихрем ворвалась в деканат и, не обращая внимания на секретаря декана, пытавшегося остановить её, ворвалась в кабинет руководителя факультета. Мистер Джонс, сидя за столом, взглянул на вбежавшую девушку из-под очков и грозно воскликнул:       — Мисс Маккормик, вы решили осчастливить нас своим присутствием на занятиях? Похвально! А где же вы пропадали всё это время?       Джоанна без тени смущения смотрела на декана:       — Мистер Джонс, я хочу написать заявление на отчисление!       Он, успокоившись так же внезапно, как и вспылил, снял очки и потёр пальцами переносицу:       — Ну зачем же сразу на отчисление? Может быть, вам предоставить академический отпуск, чтобы вы могли решить проблемы?       — У меня нет проблем, — отрезала Джоанна.       Грузный мистер Джонс не без труда вылез из-за стола и подошёл к девушке, усадил на стул и опустился на соседний, взял её руку и спокойно заговорил:       — Мисс Маккормик, я понимаю ваше состояние. Все мы после смерти Коула Вуда не можем прийти в себя. И… Я знаю настроение студентов относительно вас. На вашей стороне только мисс Андриё и мистер Санчес. Что скрывать, даже некоторые преподаватели склонны принять сторону большинства ребят. Но, уверяю вас, скоро всё забудется, жизнь войдёт в своё русло. Нужно лишь немного подождать. Не принимайте необдуманных решений. В сложившейся ситуации могу посоветовать вам готовиться к сессии удалённо. Уверен, что друзья помогут вам. А сдавать зачёты и экзамены вы можете отдельно от своих товарищей. С преподавателями я договорюсь. Знаю точно, что многие пойдут нам навстречу.       Джоанна удивлённо смотрела на декана. Она даже не предполагала, что этот грозный мужчина, которого жутко боялись все без исключения студенты факультета, может быть таким понимающим и даже ласковым. Её удивление сменилось благодарностью, которую она выразила крепким рукопожатием.       — Если бы вы знали, мистер Джонс, как я признательна! Чем я могу вас отблагодарить?       Мужчина усмехнулся:       — У меня одно требование — ваши отличные знания предметов!       — Спасибо!       Джоанна, с трудом сдерживая слёзы, вышла из кабинета декана и сразу оказалась в цепких объятиях Робби, даже не заметив сочувствующего взгляда секретаря.       — Ты куда подевалась? — накинулся он. — Мы с Кати три этажа прошерстили! Даже в туалетах побывали.       Девушка обняла парня:       — А ты знал, что мистер Джонс — лучший декан мира?       — Вот это новости, — проворчал Робби. — Ты, кажется, окончательно рехнулась, моя девочка?!       И он приложил ладонь ко лбу Джоанны, словно проверяя, не повышена ли температура.       — Я совершенно здорова! — рассмеялась она. — Поехали куда-нибудь, пообедаем.       — В «Arsenal Cider House»?       Джоанна мгновенно изменилась в лице, помрачнев:       — Не думаю, что это хорошая идея! Я вряд ли найду в себе силы ещё хоть раз переступить его порог. Без Коула это уже не то заведение, которое я знала и любила. В нём больше нет души. «Arsenal Cider House» умер вместе с его владельцем.       Робби поморщился:       — Ты не права! Мы с Мелани делаем всё возможное, чтобы сохранить «Arsenal Cider House» таким, каким он был при Коуле.       — Может быть, но не для меня. Ладно, — Джоанна достала из кармана мобильный, — давай найдём Кати, а потом решим.