Любовь на грани фола

      Джоанна, сдав последний экзамен, возвращалась из университета. Она сидела у окна автобуса и отчаянно боролась со сном. Последний месяц она могла общаться с Джино только по ночам, потому что каждый день у «Пингвинов» проходили праздничные мероприятия в честь завоевания Кубка Стэнли, которые часто заканчивались глубокой ночью. Без Малкина Джоанне совсем не спалось, а с ним и подавно. Она была счастлива, но в последние дни отчётливо ощущала тревогу. Мысли о том, что судьба вот-вот взамен потребует расплаты, появлялись всё чаще и, как бы Джоанна их ни гнала, были всё навязчивее. Она часто вспоминала ощущения, предчувствие перед смертью Коула, и становилось страшно, что в этот раз случится нечто подобное, что разрушит их и без того хрупкое, как ей казалось, счастье. Вот и сейчас, глядя на залитые солнцем улицы Питтсбурга, Джоанна вместо радости от окончания курса и скорой встречи с Джино ощущала смутное, тягостное волнение.       Это усугублялось желанием посетить Париж, увидеться с друзьями, и она решила не отказывать себе в этом. Но совершенно не представляла, как сказать Джино. Девушка думала об этом давно и всё чаще ловила себя на мысли, что, если бы не Малкин, она бы вернулась во Францию, в свою семью, не задумываясь, и попыталась бы забыть эти месяцы жизни в Питтсбурге. Тем более, отношение к ней однокурсников не изменилось ни на йоту, и это угнетало. Да и каждая улица, каждый дом города неизменно напоминали о Коуле, отзываясь острой болью в сердце.       Джоанна вышла на остановке и помотала головой, словно это могло помочь не думать. Вернулась мыслями к Джино и улыбнулась, ускорила шаг, предвкушая встречу. Уже у подъезда вдруг ощутила решимость сказать ему о поездке в Париж. Сердце затрепетало от ожидания то ли тяжёлого разговора, то ли долгожданной встречи с французскими друзьями. Стоя перед дверью, перевела дыхание, и вошла в квартиру, где стояла звенящая тишина, которая отчего-то становилась пугающей. Джоанна прислушалась. Ни звука. Дверь в спальню была плотно закрыта, как она и оставляла, когда уходила. Девушка прокралась в комнату и, заглянув внутрь, нежно улыбнулась: Джино, подложив под щёку ладонь и посапывая, сладко спал после вчерашнего насыщенного дня и бурной ночи. Джоанна наблюдала, как, спустя мгновение Малкин заворочался, не открывая глаз, протянул руку на другую половину кровати и, видимо, не обнаружив девушки рядом, резко сел, взглянул на часы и присвистнул — они показывали без четверти двенадцать. Джоанна, подходя ближе, деланно возмущённо воскликнула:       — Вы только посмотрите — на дворе полдень, а он ещё в постели!       Джино улыбнулся и, дотянувшись до девушки, потянул её к себе и завалил на кровать:       — Не ворчи! Мы же почти не спали этой ночью.       — Я помню. Но это не помешало мне на «отлично» сдать последний экзамен.       Малкин поздравил её долгим, страстным поцелуем, который грозил затянуться и плавно перейти в интимную близость, но Джоанна, виновато взглянув на Джино, отвернулась:       — Я хотела с тобой поговорить…       Он легко, почти неуловимо, коснулся губами мочки её уха и страстно шепнул:       — Давай не сейчас… Через час-полтора мы будем посвободнее…       — Нет, сейчас!       Но Джино как будто не слышал, одной рукой ловко расстегивая пуговицы рубашки Джоанны. Он чувствовал, как девушка затрепетала, когда его ладонь коснулась горячей кожи, и понял, что разговор всё-таки состоится несколько позже.       Потом, ощущая приятную расслабленность во всём теле, Джино обнял уставшую девушку и уткнулся лицом в волосы, пахнущие ванилью вперемешку с её любимыми «Шанель N 5». Та, улыбнувшись, промурлыкала:       — Ты неутомим, милый!       — Тебе это не нравится?       Джоанна, перевернувшись на живот, положила голову ему на грудь и улыбнулась:       — Видимо, правду говорят — все русские спортсмены сидят на допинге!       — Что за ерунда? — рассмеялся Джино. — Кто тебе это сказал?       — Весь интернет пестрит подобными статьями и документальными фильмами. Хочешь сказать, это выдумки?       — Ты нашла хоть одно доказательство?       — Да я особо не вникала…       — И не нужно. Джоанна, там сплошь одна политика, а я в ней не силён, поэтому обсуждать не хочу. И тебе не советую забивать этими глупостями свою красивую головку.       Девушка хитро улыбнулась:       — Есть тут у меня одно доказательство… Твоя ненасытность! Ну невозможно это без допинга!       Джино захохотал:       — Мой единственный допинг — это ты!       — Отлично! Но я вынуждена лишить тебя этого.       — Почему? — Улыбка медленно сползла с лица Малкина.       Джоанна встала и, натянув на голое тело рубашку, присела на край кровати и грустно посмотрела на парня:       — Я хочу уехать в Париж.       — Зачем? — удивился Джино.       — Странный ты, — пожала плечами девушка. — Сам летишь в Россию, а мне что здесь делать? Без тебя мне этот Питтсбург даром не нужен. У меня каникулы, и я хочу повидать друзей.       Малкин долго молчал, не сводя глаз с Джоанны, а потом, словно прочитав её мысли, тихо спросил:       — Ты вернёшься?       — Не знаю, — призналась она. — Мне нужно всё хорошо обдумать, взвесить и принять правильное решение. Мои однокурсники никак не могут простить мне смерть Коула, и я вряд ли смогу долго это выдерживать. Мне тяжело…       Джино сел и обнял девушку со спины, обхватив сильными руками тонкую талию, облокотившись подбородком на острое плечо:       — Я в любом случае тебя поддержу.       — Даже если во Франции я найду другого? — усмехнулась она.       — Я не имею права запретить тебе быть счастливой без меня. Я буду ждать тебя здесь, но если ты не вернёшься или вернёшься не одна, я пойму.       — Как легко ты сдаёшься… Это совсем не похоже на трёхкратного обладателя Кубка Стэнли и чемпиона мира, — поддела его Джоанна.       Малкин развернул её к себе и посмотрел в глаза:       — Я не знал, как тебе сказать… Не могу лгать тебе, что-то скрывать или недоговаривать… Вчера я узнал, что у нас с Вероникой будет ребёнок. Она покидала Питтсбург, будучи беременной, но ничего не сказала. Просто сбежала. И вот вчера по телефону призналась.       Джоанна, улыбаясь, смотрела на Джино. До неё не сразу дошёл смысл сказанного. А когда она наконец осознала, глаза наполнились слезами. Но девушка, сглотнув подступивший к горлу ком, тихо сказала:       — Поздравляю…       — Милая… Прости…       — Ты же говорил, что вы с Вероникой живёте, как соседи. Как получилось, что…       Девушка замолчала, не в силах больше сказать ни слова.       — Джоанна… — в голосе Джино слышалось отчаяние. Он попытался обнять её, но Джоанна увернулась, встав с кровати. Открыла шкаф, достала сумку и стала скидывать свои вещи. Он подошёл к ней, взяв за руку, притянул к себе, поцеловал в висок:       — Прости меня!       Джоанна уткнулась в его грудь. Малкин сжимал девушку в крепких объятиях, нежно касаясь губами то щеки, то виска, то волос. Он так не хотел её отпускать! Она давно стала его любовью, его жизнью, его вселенной. Он строил планы на их совместное будущее, но один лишь звонок Вероники из Москвы смог разрушить его жизнь. Бросить своего ребёнка он не мог.       Джоанна ласково коснулась руками его торса в области поясницы, нежно провела кончиками пальцев вдоль обнажённой спины, поднимаясь выше и, наконец, положила ладони на широкие плечи:       — Тебе не за что просить прощения. Я знаю, что ты любишь меня. Я тоже… люблю. Но ты поступаешь правильно, не оставляя ребёнка, который ни в чём не виноват, без отца. Мне больно тебя отпускать, но иначе нельзя.       Джоанна осознавала, что Джино словно пророс в ней, став единым целым с её душой и телом. Она чувствовала его так, как не ощущала никого на свете. Он был её частью — она чувствовала его боль, его радость, всего полностью. Но он был слишком чужим, чтобы стать родным.       — Ты уверена, что хочешь прекратить отношения? — тихо спросил Джино, надеясь на отрицательный ответ.       Но девушка кивнула:       — Так будет лучше для всех. Ты сейчас нужен Веронике, а после рождения малыша будешь нужен им обоим. Я не хочу, чтобы ты разрывался между мной и семьёй.       Она замолчала, изо всех сил пытаясь не разрыдаться. Джоанна не хотела, чтобы Джино видел её слёзы, но скрыть их блеск в глазах не получилось. Он попытался снова её обнять, но девушка высвободилась из его рук и сделала шаг назад:       — Перестань. Я слишком слаба перед тобой. Не надо этим пользоваться.       — У меня и в мыслях не было…       — Отвезёшь меня домой?       Джино опустил глаза и кивнул. Он понимал, что на этот раз продолжения не будет, но уговаривать не стал, понимая, что бесполезно. Они быстро оделись, Джоанна упаковала свои вещи (благо, что перевезла сюда совсем немного) и, тяжело вздохнув, оглядела квартиру. В глазах снова блеснули слёзы. Джино наблюдал за ней, и сердце сжималось от боли. Он полюбил её — беззаветно, всем существом. Так, наверное, любят лишь однажды в жизни.       — Я могу хоть изредка звонить тебе? — он не сдержался и, приблизившись к Джоанне вплотную, сжал в объятиях.       — Не стоит, — шепнула она, стараясь унять бешено колотящееся сердце, которое кричало: «Удержи меня! Не отпускай!»       — Я не смогу без тебя.       Джоанна легко выскользнула из рук Джино и вынула из кармана телефон. Положив его на стол, грустно усмехнулась:       — Так будет проще нам обоим.       Окинув прощальным взглядом квартиру, в стенах которой она была так счастлива, и задержавшись им на Малкине, девушка открыла дверь и вышла на лестничную площадку.       Джоанна совершенно не помнила, как оказалась дома. В памяти остался лишь долгий взгляд чёрных глаз Джино, провожающий её в другую жизнь. Без него… Душили слёзы, из груди рвался вопль, и Джоанна, влетев в комнату, бросила быстрый взгляд на свитер с фамилией Джино, бережно разложенный на спинке кресла, и упала лицом в подушку, чтобы заглушить слетевший с губ стон. Душа билась внутри, отчаянно пытаясь вырваться и уйти вслед за Малкиным. Джоанна била кулаками подушку, в кровь кусала губы, желая хоть немного облегчить боль, сковавшую её тело и душу. Словно сквозь сон слышала шаги Кати, которая подходила к двери комнаты, что-то говорила и, не дождавшись ответа, возвращалась к себе. А Джоанна так хотелось, чтобы в квартире раздался голос Джино. Глупо, но она ждала Малкина, надеялась, что их сумасшедшая любовь не позволит ему просто так сдаться, отпустить её.       Только под утро Джоанна немного пришла в себя, поклявшись отпустить Джино. Она никогда не имела на него права, покушившись на святое — семью. И теперь поплатилась за это вторжение сполна. Где-то внутри никак не сдавалась вера, что Малкин вернётся. Но Джоанна поклялась себе быть сильнее любви, надежды и любых искушений. Включила планшет и заказала билет до Парижа. В один конец. Теперь оставаться в Питтсбурге было совсем уж глупо, а Штаты всё-таки выполнили свою миссию: Кристиана Джоанна забыла. Но какой ценой!..       Джоанна взглянула на часы. Шесть утра. Девушка тихо, чтобы не разбудить Кати, вышла из комнаты и проскользнула в ванную комнату. Закрыв глаза, долго стояла под хлёсткими струями, ощущая, как вода, сбегая по щекам, смешивается со слезами, а в голове прочно засела лишь одна мысль: забыть всё! Ей вдруг показалось, что позвонили в дверь. Джоанна помотала головой, будучи уверенной, что всего лишь разыгралось воображение, ведь ждать Малкина она не прекращала ни на секунду. Но всё равно выключила воду, завернулась в полотенце и вышла из ванной в тот момент, когда заспанная Кати открывала входную дверь.       — Джино, чёрт возьми… — проворчала она, пропуская в квартиру раннего гостя.       Малкин словно не заметил её, сразу подошёл к Джоанне и протянул огромный букет роз. Однако девушка почувствовала не их аромат, а стойкий запах перегара, но даже не поморщилась.       — Джоанна… — Малкин, не зная, что ещё сказать, взял её за руку и завёл в комнату под невнятное ворчание Кати.       — Уходи, Джино, — шепнула девушка, словно надеясь, что он не услышит этих слов. Скрывая слёзы, отвернулась, делая вид, что аккуратно укладывает цветы на стол. — Не мучай меня…       — Как мы будем жить?..       А он будто и не слышал. Привлёк к себе, покрыл поцелуями влажную кожу, опуская Джоанну на кровать. Она не сопротивлялась. Закрыла глаза, позволяя им украсть у судьбы ещё несколько мгновений счастья, которое вот-вот должно было стать призрачным воспоминанием.       Когда бешеный танец страсти утих, Джоанна, с трудом усмирив бьющееся любовью сердце, тихо, но твёрдо сказала:       — Уходи, пожалуйста. Пусть это утро станет точкой в наших отношениях.       Джино тщетно искал в её взгляде ненависть или хотя бы неприязнь. Нет, голубые, как небо, глаза кричали о любви, умоляли остаться навсегда.       — Джоанна…       — Прощай, мой любимый русский, — голос девушки дрогнул, но в нём чувствовалась решимость.       Малкин не спеша оделся, молча в последний раз коснулся поцелуем горячих губ и вышел из комнаты. Джоанна сухими глазами смотрела в пустоту, словно в свою душу, и не видела дальнейшей жизни без Джино. Но назад дороги не было. Щёлкнул замок входной двери, выстрелом отозвавшись в израненном сердце, которое, казалось, уже никогда не будет биться.       За окном яркое летнее солнце возвещало о начале нового дня. И новой жизни. Без Джино. Джоанна нехотя оделась, тщетно попыталась замазать тональным кремом круги под глазами, поставила в вазу огромный букет, принесённый Малкиным, и наконец вышла в гостиную.       Кати, глядя на входящую Джоанну, улыбнулась:       — Вы с Джино решили продлить конфетно-букетный период? Или снова поругались? Ты ночевала здесь, а он примчался с утра, с порога одаривая тебя цветами и поцелуями… Он на самолёт хоть не опоздал?       Грустная усмешка тронула губы Джоанны. Скорее всего, он делал всё, чтобы опоздать на злосчастный рейс до Москвы, но она не могла этого допустить. Джино должен быть рядом с женой.       — Не знаю.       Кати видела, что между подругой и Малкиным что-то произошло, но с расспросами не лезла. Она знала, что Джоанна сама ей всё расскажет, когда придёт время.       — Кофе? — чтобы разрядить обстановку, улыбнулась она. — Сварила по твоему любимому рецепту.       Джоанна села напротив и положила ладонь на руку подруги:       — Спасибо.       — Это я от радости, что ты вернулась.       Кати налила две чашки терпкого, ароматного напитка и поставила на стол. Джоанна долго смотрела в одну точку, видимую только ей, а потом тихо сказала:       — Мне вчера снова снился Коул…       — Тебе нужно его отпустить, Джоанна.       — Знаешь, что он сказал? — та как будто не слышала подругу. — Что он хочет попробовать вернуться ко мне. Как думаешь, что это может значить?       — У нас вообще-то ты специалист в подобных вопросах, — улыбнулась Кати.       — Да… И я, кажется, поняла… Сейчас.       Джоанна, не допив кофе, вышла из-за стола. В комнате, перерыв содержимое сумки, нашла необходимое и направилась в ванную. Вернувшись минут через десять, она положила перед подругой тест-полоску с двумя ярко-бордовыми дорожками.       — Это?.. — Кати изумлённо смотрела на неё.       Джоанна усмехнулась:       — Я действительно мастерски разгадываю сны… Что тебе снилось сегодня?       В квартире повисла тишина. Немного погодя, её нарушил тихий голос Кати. Она, кивнув на полоску, посмотрела на подругу:       — Джино знает?       Джоанна отрицательно покачала головой:       — И не узнает. Мы вчера расстались.       Кати рассмеялась:       — А сегодня утром что было? Контрольный выстрел?       — Получается, так.       Девушка видела, что Джоанна не шутила, ей действительно было больно об этом говорить. Кати встала с места и обняла подругу:       — Что случилось? Мне казалось, что вы влюблены и счастливы.       — Так и было. Теперь осталось только «влюблены».       — Ничего не понимаю! Если вы любите друг друга, почему расстались?       Джоанна грустно усмехнулась и кивнула на тест, все ещё лежащий на столе:       — Вероника и здесь меня опередила.       — Не может быть!       — Да, Джино сам недавно узнал. Вчера сказал и мне.       В комнате снова повисла гнетущая тишина. Кати исподлобья наблюдала за Джоанной, а та невидящим взглядом смотрела в окно. В душе не было ни страха, ни метаний, ни отчаяния. Она была счастлива. Счастлива оттого, что с ней навсегда останется частичка Джино. «Это должно было случиться, — подумала она. — Он не мог просто так уйти».       — Ты должна сказать о ребёнке Джино. Он имеет право знать!       — Нет! Об этом не может быть и речи! Я не могу разрушить семью, оставив ребёнка без отца!       Кати разозлилась:       — То есть, чужого ребёнка оставить без отца ты не можешь, а своего — запросто? Джоанна, ты сейчас демонстрируешь самый яркий пример женской логики! Вернее, её отсутствия!       — Мне плевать, как это выглядит со стороны! Я изначально ошиблась, связавшись с женатым мужчиной. Я никогда не имела на него права, Кати! И сейчас не могу и не хочу ничего менять! Я знала, на что шла!       — Он любит тебя!       — Я знаю. И я его люблю! Но назад дороги нет.       — Ты сошла с ума!       Джоанна поднялась, всем своим видом показывая, что не хотела продолжать этот разговор. Кати умоляюще смотрела на подругу, но та только улыбнулась:       — Пойду собираться. Меня ждёт Париж!       — Господи! — Кати от удивления и безысходности тяжело опустилась на стул. — Какой ещё Париж? Что ты опять задумала?       — Я просто хочу увидеть Элен, Бенедикт и ребят, — через плечо бросила Джоанна, скрываясь в своей комнате.       Едва она исчезла из виду, Кати взяла телефон и собралась было набрать номер Олли, но из комнаты выглянула Джоанна:       — И да, не проболтайся Олли! Или, чего доброго, Джино! Такая благотворительность никому не нужна и ни к чему хорошему не приведёт! — И снова скрылась за дверью.       — Она ясновидящая! — под нос буркнула Кати и, отложив телефон, тяжело вздохнула. Смотреть, как лучшая подруга ломала себе жизнь, было невыносимо.