Любовь на грани фола

      Джоанна исподлобья смотрела на декана факультета, пока тот крутил в руках её личное дело, что-то изучая. Минуты тянулись мучительно медленно, словно давая девушке время попрощаться. Наконец мистер Джонс поставил последнюю подпись, бережно вложил бумагу в папку и посмотрел на теперь уже бывшую студентку своего факультета.       — Очень жаль, что вы нас покидаете, мисс Маккормик. Я надеялся на возвращение, закрыл глаза на пропуски в начале семестра, потому что уверен в вас и вашей способности навёрстывать упущенное в учёбе. Но вы приняли решение, и мне лишь остаётся надеяться, что оно единственно верное в вашей ситуации. Ну и, конечно, желаю дальнейших успехов в другом университете. А мы всегда будем ждать вас и, в случае возвращения, будем рады вновь принять вас в ряды наших студентов.       — Спасибо, мистер Джонс, — благодарно улыбнулась Джоанна, принимая из его рук папку. — Спасибо за всё! Если бы не вы…       Она не договорила, почувствовав, что в горле образовался ком, а на глазах выступили слёзы. Джоанна до сих пор была благодарна этому казалось бы суровому человеку за понимание, лояльность и мягкость, которые он проявил перед прошлой сессией, ведь именно благодаря декану она-таки закончила третий курс.       — Да будет вам, — показалось, что мистер Джонс немного смутился. — Я не сделал ничего сверхъестественного. Любой бы на моём месте поступил так же.       — Не любой, — возразила Джоанна, встала, подошла к столу декана и протянула руку. — До встречи, мистер Джонс.       Мужчина приподнялся и ответил крепким рукопожатием:       — До встречи, мисс Маккормик. И всего вам наилучшего.       Джоанна тоскливо обвела взглядом кабинет и, ещё раз улыбнувшись декану, вышла за дверь. Попрощавшись с секретарём, побрела по коридору, то и дело натыкаясь на спешивших студентов. Спустилась на первый этаж, где её уже ждали Кати и Робби. Но она не торопилась подходить к друзьям, а остановилась неподалёку, оглядывая величественный холл Питтсбургского университета. Джоанне до боли не хотелось его покидать, потому что знала, что больше сюда никогда не вернётся, но впереди была целая жизнь, совершенно не связанная с Питтсбургом. Её ждал Париж…       — Ну вот и всё…       Джоанна наконец приблизилась к друзьям и, грустно усмехнувшись, взмахнула перед ними папкой с личным делом. Кати и Робби испепеляющими взглядами смотрели на Джоанну, словно ощущая, что та была совсем не рада. Это не было обречённостью или безысходностью, но было сожалением о том, чего назад уже не вернуть. Робби обнял подругу за плечи:       — До последнего надеялся, что ты этого не сделаешь… Может, всё-таки останешься? Ребята давно поняли, что ты не виновата…       Он запнулся, боясь заговорить о Коуле, ведь до сих пор любое о нём упоминание неизменно вызывало у Джоанны слёзы. Вот и сейчас голубые глаза девушки заблестели от влаги. Она сглотнула ком, подступивший к горлу, и тихо сказала:       — Спасибо… Передай им, что я буду всегда любить их и очень скучать.       — Уверен, что и ребята тоже.       Едва Роб закончил фразу, как от группы однокурсников, стоявших неподалёку, отошла Мэгги и уверенно направилась к ним. Она подошла к Джоанне почти вплотную, от чего та вздохнула, приготовившись к шквалу грязи и обвинений, которые, Джоанна не сомневалась, через секунду обрушатся на её голову. Но Мэгги вдруг обезоруживающе улыбнулась и виновато взглянула на бывшую однокурсницу:       — Очень жаль, что ты уезжаешь, Джоанна. Правда. Я хочу от лица всего курса извиниться — мы все просто идиоты. Некоторые до сих пор этого не поняли, но большинство солидарны со мной. Просто им стыдно подойти к тебе и признать, что были неправы. Мы будем ждать тебя. И всегда рады тебе. Так что возвращайся, хотя бы в гости.       Джоанна открыла рот от изумления. Она ожидала чего угодно, но только не этого. Сердце бешено колотилось, и девушка, не сдержавшись, обняла Мэгги, которая в свою очередь погладила Джоанну по спине.       — Ещё раз прости. — Голос девушки задрожал, и она, отстранившись, смахнула со щеки слезу.       — Спасибо, — прошептала Джоанна, тоже с трудом сдерживаясь, чтобы не разрыдаться. — Мэгги, ты даже не представляешь, как дороги и важны мне твои слова.       — У Роба и Кати есть мой номер. Так что… Если захочешь, конечно…       — Я обязательно буду звонить.       Мэгги, чмокнув Джоанну в щёку, поспешила вернуться к однокурсникам, которые наблюдали за происходящим со скорбными выражениями на лицах. А Кати взяла подругу за руку, и они втроём вышли из университета, направившись к машине Робби. Разговаривать совершенно не хотелось. Да Джоанна и не могла, всё ещё борясь со слезами, которые то и дело застилали глаза. Эта сцена с Мэгги всех выбила из колеи, тронула до глубины души каждого, кто стал её свидетелем.       Джоанна молча уселась на заднее сидение «Ауди» и изо всех сил старалась не оглядываться на университет, пока Робби выруливал на оживлённую дорогу. После такого короткого, но бесконечно важного для всех разговора с Мэгги Джоанна испытывала беспросветную грусть вперемешку с лёгкостью. Пусть другие ребята так и не нашли в себе сил подойти, но Джоанна видела в лицах многих из них подтверждение слов смелой и всегда честной Мэгги. Освобождённая от оков непонимания душа трепетала от радости. Как же ей это было нужно!       — Куда едем? — поинтересовался Робби.       Кати взглянула на часы:       — Скоро встреча с Олли. Нужно привести себя в порядок и забрать из дома Жозе. Поэтому едем к нам. Роб, встреча ведь всё равно будет в «Arsenal Cider House», поэтому можешь дождаться нас, если у тебя нет планов. Чтобы не было скучно, можете повыяснять отношения с женихом Джоанны, — рассмеялась она.       — За два дня я почти перестал бояться этого типа, — расхохотался в ответ парень, бросив быстрый взгляд на Джоанну, которая совершенно не разделяла веселья друзей. Робби вздохнул: — Окей, так и сделаем. Дождусь вас и отвезу в кафе.       — Но там всё будет готово? Я, конечно, знакома с ними, — Кати загадочно улыбнулась и тоже мельком взглянула на подругу в зеркало заднего вида. — Но вот принимаю их в Питтсбурге впервые. Не хотелось бы ударить в грязь лицом.       — Не переживай, всё будет в лучшем виде! Мелани хоть и злюка, но дело своё знает, как никто другой!       Джоанна, прильнув к окну, внимательно следила за дорогой и не слушала весёлую болтовню друзей. Со стороны могло показаться, что перед тем, как вернуться в Париж, она хотела запечатлеть в памяти каждый дом, каждое дерево, каждый закоулок Питтсбурга. Но её волновало другое. Джоанна думала о том, как будет больно снова переступить порог «Arsenal Cider House», в котором больше не было Коула, ведь со дня его смерти кафе она ни разу не посещала. Не собиралась и сейчас, но не могла отказать Кати и Олли, который вдруг во что бы то ни стало хотел познакомить Джоанну и Жозе с родственниками. Они так слёзно упрашивали её о встрече, что девушка не смогла отказать. И теперь ей предстояло с головой окунуться в воспоминания о погибшем друге. Они резали по живому, заставляли сердце замирать, душу — метаться внутри оболочки, пытаясь скрыться от безграничной, сокрушающей боли, которая в конце концов настигала, не давала дышать. Как это выдержать и вновь не сломаться? Джоанна вспомнила о Жозе. Как хорошо, что он был всегда рядом. Её поддержка, опора…       Едва войдя в квартиру, Джоанна оказалась в жарких объятиях соскучившегося Жозе и, прислонившись лбом к щеке, тихо сказала:       — Ты сейчас всё для меня. Спасибо, что рядом…       — Мне, конечно, очень приятно это слышать! — улыбнулся он. — Но что это вдруг на тебя нашло? Обычно ты не щедра на тёплые слова.       — Вот больше ни одного нежного слова ты от меня не дождёшься, — не отстраняясь, проворчала Джоанна.       Жозе рассмеялся, зарывшись в копну белокурых волос:       — И что я в тебе, вредине, нашёл?       — Понятия не имею. Может, любовь?       Жозе крепко прижал девушку к себе и, найдя поцелуем нежные губы, выдохнул:       — Безумную!       Они потеряли счёт времени. Страсть дрожью скользила по телам, и Жозе увлёк Джоанну на кровать. Девушка ощутила, как мысли лихорадочно покидали голову, освобождая место наслаждению. Влюблённые напрочь забыли, что в гостиной ждал Робби, а за стеной прихорашивалась Кати, готовясь к встрече с будущими родственниками. В тот момент для Джоанны и Жозе перестал существовать весь мир. Они ещё пытались отдышаться после бурного оргазма, когда настойчивый стук в дверь вернул их в реальность.       — Вы скоро? — Услышали они голос Кати. — Приберегите свои взрослые игры для ночи, тем более, я сегодня останусь у Олли.       — О, чёрт! — тихо по-французски выругался Жозе.       Джоанна нехотя, а потому медленно, приподняла голову с его груди и показала подруге, находившейся за дверью, язык:       — Мы почти готовы.       — Конечно, — проворчала Кати, удаляясь в гостиную, но тут же крикнула: — Поторопитесь!       Джоанна, игриво подмигнув Жозе, проскользнула в ванную, наспех приняла душ, облачилась в приготовленное короткое платье изумрудного цвета, поправила несколько подпорченный страстными поцелуями макияж и вышла в гостиную. Жозе, облачившись в джинсы, белую рубашку и модный синий пиджак с контрастными вставками на локтях, уже пил с ребятами сок, рассказывая очередную весёлую историю из жизни.       — Ну наконец все готовы, — взволнованно выдохнула Кати и встала с дивана. — Можем ехать.       Дорогой на Джоанну вновь нахлынули воспоминания, от которых уже неимоверно устала. Она так сильно сжала руку Жозе, что тот испуганно взглянул на неё, но, поняв, что лучше промолчать, лишь придвинулся ближе. Когда Робби остановил машину у до боли знакомого кафе, девушка была готова сбежать, раствориться, лишь бы не переступать порог опустевшего для неё навсегда заведения. Жозе галантно помог девушкам выбраться из «Ауди». Кати пошла ко входу, а вот Джоанну ноги напрочь отказывались слушаться. Она, не моргая, смотрела на здание, которое представлялось ей склепом — холодным, мрачным, мертвенным. Девушка не могла унять бешеное сердцебиение, по телу постоянно пробегала дрожь. Жозе знал, что Джоанне сложно, и не торопил, просто крепко стиснул её холодные пальцы в ладони, краем глаза наблюдая за состоянием девушки. Джоанна вполне могла бы познакомиться с семейством Мяяття прямо здесь, у крыльца, возможно, получилось бы даже мило улыбнуться, но вот войти внутрь, казалось, было выше её сил.       — Пойдём. — Осторожно подтолкнул девушку к двери Жозе. — Ты замёрзла.       — Да… — Пояснять, что дрожала она совсем не от холода, не хотелось.       Жозе распахнул перед ней дверь, и Джоанна, выдохнув, словно в ледяную воду, несмело шагнула в зал «Arsenal Cider House». Как ни уговаривала она себя быть сильной, едва оказавшись внутри, на глаза мгновенно навернулись слёзы, рискуя испортить тщательно наложенный макияж, до которого ей уже, впрочем, не было дела. От кома в горле стало тяжело дышать. Джоанна остановилась напротив двери в кабинет Коула и замерла, словно ожидая, что она распахнётся, и на пороге появится Рыжий, улыбаясь, прижмёт Джоанну к себе и тихо скажет: «Привет, Торнадо! Я так скучал!». Девушка искренне ждала и жаждала этого, но, постояв перед закрытой дверью и не дождавшись друга, повернулась к Жозе, но на его месте рядом вдруг оказался Робби. Тот, наблюдая за Джоанной, виновато улыбнулся, будто извиняясь за то, что её надежды не оправдались. Он взял девушку за руку и повёл к большому засервированному столу, где их уже ждали Кати и Жозе.       — Извините… — пробормотала Джоанна, устало опускаясь на стул.       Вечер, как она и предполагала, начинался безрадостно. Нет, она больше никогда не сможет находиться здесь! Это было так больно, что, казалось, сердце не выдержит нагрузки и остановится. «Один вечер, — мысленно убеждала себя Джоанна, — потерпеть один только вечер ради Кати и Олли, а потом, чтобы не было так больно, бежать подальше от этого места и всего, что с ним связано». Чтобы хоть как-то отвлечься в ожидании Мяяття и его родных, огляделась по сторонам. Да, к их встрече Мелани подготовилась на славу. Видимо, на сегодняшний вечер «Arsenal Cider House» был закрыт для посторонних, так как подготовленным к гостям оказался лишь один стол, за которым и сидела Джоанна. «Интересно, сколько Олли заплатил Робу за издержки?» — вдруг подумала девушка, вспомнив, что кафе пользовалось популярностью среди жителей Питтсбурга и, конечно, потеряло бы в прибыли, закрывшись на целый вечер ради нескольких человек, пусть даже одним из них был знаменитый хоккеист. Эта мысль погасла так же быстро, как появилась, уступая воспоминаниям, которые вновь закружили Джоанну в грустном, отчаянном танце. Знакомство с ребятами, весёлые разговоры, вкусные обеды и ужины, косые взгляды и откровенная недоброжелательность Мелани, поиск девушек парням — Джоанна помнила всё до мелочей. И каждая мелочь казалась сейчас существенной, важной, ведь тогда они даже не подозревали, что всего через несколько месяцев всё пойдёт кувырком, одного из них не станет, а другим останется лишь горечь утраты и боль, которая будет жить в сердцах, пока они будут биться. Джоанна почувствовала касание и подняла глаза. Кати неотрывно смотрела на неё, положив свою ладонь на её запястье:       — Я всё понимаю и не прошу тебя находиться здесь весь вечер. Хотя бы час, хорошо?       Джоанна грустно улыбнулась и, с благодарностью потрепав подругу по руке, шепнула:       — Хорошо.       — Кажется, идут, — прервав тихий диалог девушек, кивнул Жозе в сторону входа, где Робби уже встречал почётного гостя, защитника команды «Питтсбург Пингвинз» Олли Мяяття и его родных. Кати, ещё раз с грустью взглянув на Джоанну, поднялась и пошла навстречу гостям, освобождая место рядом с подругой для Жозе, но тот не торопился пересаживаться, а, открыв рот, смотрел за спину девушки в сторону приближавшихся Олли и его родственников. Джоанна, вспомнив, что сестра и кузина Олли были довольно успешными фотомоделями, неожиданно даже для себя забыла о боли и взяла Жозе за руку, впившись в ладонь острыми ногтями, и сквозь зубы процедила:       — Если ты не прекратишь так беззастенчиво пялиться на этих моделей, я выцарапаю тебе глаза и существенно прорежу густую шевелюру!       — Этот парень…       — Беда пришла, откуда не ждали! — Закатила глаза Джоанна. Со стороны эта сцена между ними могла показаться комичной, но она и не думала шутить. — Угроза нашим отношениям исходит теперь и от мальчиков? Жозе, сжалься, я ещё не поняла, как от девочек тебя отбивать, а ты принялся за парней! Пощади мои нервы, они и так изрядно потрёпаны!       А тот уже почти стоял на ногах и лишь отмахнулся, пристально вглядываясь в лица приближавшихся:       — Давай твои больные фантазии обсудим дома! А пока поговорим о моих галлюцинациях! Я, кажется, спятил…       — Да что там такое?       Джоанна оглянулась как раз в тот момент, когда Кати, Мяяття и его родственники поравнялись с соседним столом. Её взгляд сразу упал на парня, видимо, супруга кузины Олли. Красивый, высокий, коротко стриженный брюнет… Это всё, что Джоанна успела заметить, но этого было вполне достаточно, чтобы узнать парня. Она, от неожиданности и радости издав непонятный возглас, вскочила с места и бросилась к нему, столкнувшись со сделавшим то же самое Жозе.       — Этьен?!       Парень, казалось, был ошарашен не меньше. Похоже, он машинально обнимал их, переводя взгляд с Джоанны на Жозе и обратно, не веря, что было возможно за тысячи миль от Парижа, в другой стране встретить давних друзей. Этьен повернулся к Кати и, с лёгкой укоризной глядя на девушку, выдохнул:       — Ты не говорила…       — Хотела сделать вам сюрприз! — Рассмеялась она, радуясь, что задуманное получилось как нельзя лучше. — И, кажется, это удалось!       — Ещё бы! — Жозе потрепал друга за плечо. — Потрясающий сюрприз!       Ребята наконец расселись за столом, попутно знакомясь. Нура и кузина Олли Грета, которая совсем недавно, как выяснилось, стала законной супругой Этьена, оказались очень милыми девушками, простыми и доброжелательными, что среди моделей, по мнению Джоанны, было огромной редкостью. Они прекрасно говорили по-английски, поэтому языкового барьера не возникло. Ужинали, шумно разговаривая обо всём, смеялись над шутками главных юмористов Жозе и Робби, которые не переминули в красках рассказать историю своего знакомства, чем привели в неописуемый восторг Джоанну, потому что ей наконец удалось убедиться, что два дорогих ей человека поладили. Лишь Этьен поначалу был скован, немного смущён, но когда Жозе и Джоанна дали понять, что если уж его простила Кати, то они тем более не могли держать на него зла, он расслабился и наслаждался неожиданной встречей со старыми друзьями.       Джоанна смогла расслабиться и напрочь забыла о времени и о намерении покинуть «Arsenal Cider House» как можно быстрее. Теперь же ей не терпелось обсудить внезапное возвращение Этьена в их жизнь с Кати. Наконец улучила момент, когда Грета рассказывала очередную модельную байку, которые, впрочем, были довольно весёлыми, Джоанна наклонилась к сидящей по левую руку Кати и поинтересовалась:       — Как прошла ваша встреча?       Кати повернулась к подруге и с готовностью ответила:       — Сначала, конечно, удивление, смущение. Я даже злилась. А потом вдруг поняла, что если бы он не уехал, я никогда не познакомилась бы с Олли. Так что теперь Этьену я благодарна. Чувств не осталось, мы счастливы с другими.       — Это хорошо. Я очень рада за вас!       — Слушай, — Кати наклонилась к уху Джоанны. — Олли приглашает завтра нас всех на матч. Вы как? Жозе не будет против?       — Я для этого сюда и ехала! — рассмеялась она в ответ. — Меня как наркоманку ломает от отсутствия хоккея.       — С тобой всё понятно. Но ты же понимаешь, что я имею в виду…       — Понимаю. Жозе не знает о Джино и, надеюсь, не узнает никогда, иначе спокойно болеть за «Пингвинов» я уже не смогу.       — Отлично! Значит, завтра идём на игру с Далласом!       — Идём на игру с Далласом, — тихим эхом отозвалась Джоанна, в душе радуясь, что Кати отвлеклась на зов Нуры.       Упоминание о Джино не могло пройти бесследно, и остаток вечера тень Малкина и мысли о нём преследовали девушку. Воспоминания, пронизанные слезами и болью, были так навязчивы, что вызывали лишь злость. Джоанна отчаянно пыталась избавиться от них, но они были так же настойчивы, как сам Джино. И она уже с нетерпением ждала завтрашнего дня, чтобы просто увидеть его на льду, мысленно попрощаться и отпустить.