И нет у меня ни песо, паспорт мой вне закона.

Общее музыкальное сопровождение — Крыс (Алексей Ширяев) — Мы уже не в Канзасе… Твою мать. Моя голова. Я с трудом села и приоткрыла глаза. Зверская мигрень сразу отошла на второй план. Небо. Трава. Солнце. И я, сидящая посреди всего этого великолепия, с пустым стаканом в руке. Проклятые транквилизаторы и подлюга-Дэниэлс. Кряхтя, я встала. Голова все еще кружилась, но уже не так сильно, чтобы мешать мне соображать. Лес. Полянка. И никакого самолета. Я сразу села обратно. В стакане плескался почти растаявший лед с привкусом виски. Глоток освежил саднящее горло, но не помог в понимании происходящего. Куда не кинь глаза — зелень. Чудесная, свежая и просто замечательная, но никак не соответствующая моим последним воспоминаниям. Вариантов было два. Даже три, но третий заключался в том, что на самолет напали террористы, взяли меня в заложники, перестреляли весь экипаж, угнали самолет, высадились где-нибудь в районе Австралии или Новой Зеландии, вытащили мое бренное тело, отнесли в лес и оставили там. Гипотеза, конечно, оригинальная, но маловероятная. Значит, случилось одно из двух — либо я все же перебрала с таблетками, либо умерла и попала в ад. Но уж в чем-чем, а в галлюцинациях я разбиралась. И лес, раскинувшийся сказочной панорамой, мало походил на преисподнюю. Да уж, мы уже не в Канзасе, Элли, прикинь… — Мы, похоже, надолго теперь не в Канзасе*, — пробурчала я себе под нос. Я оглянулась в надежде найти свой багаж. Где бы я не была, тут, в отличии от салона в бизнес-классе, можно курить. Рюкзак, к моей неописуемой радости, нашелся в паре метров от места моего внезапного пикника — и вскоре никотин уже драл горло и помогал успокоить нервы. Анализ. Требуется анализ положения. Хорошая новость: руки-ноги на месте, вещи тоже. Голова, может, немного болит, но это мелочи, не страшнее легкого похмелья. Но я не знаю где нахожусь, а это проблема посерьёзнее. Шансы выжить в условиях дикой природы у меня не просто невелики, их нет в принципе. Поэтому, первая цель — найти людей. Цель вторая — понять, как я оказалась здесь и где это «здесь», в конце концов. Очерёдность целей может быть произвольной. Я распустила лямки рюкзака, закинула туда пустой стакан из-под виски и перекинула груз через плечо. Так, в какой стороне тут юг? Попытки опознать стороны света успехом не увенчались — солнце почти не сдвинулось с небосвода, а по мху на деревьях я определять направление не умела. Утешал тот факт, что, судя по всему, тут царило лето или, на худой конец, поздняя весна. Не жарко и не холодно, в самый раз. Только зверски хотелось пить. Какое-то время я, бурча под нос глупую песенку, наугад топала по лесу, попадая то на солнечные опушки, то, наоборот, углубляясь в темные дебри. Но вскоре петь перестала — во-первых, с музыкой у меня беда, а во-вторых, шум мог бы привлечь диких животных. Не знаю, каких именно, но вряд ли встреча с ними смогла бы меня порадовать. Хотелось двух вещей — пить и курить. И если сигареты были, то воды не наблюдалось ни в каком виде. Я почти отчаялась, как внезапно мой слух уловил божественный звук. Даже такое дитя Урбана, как я, смогло бы его узнать — так течет вода. Маленький, прозрачный и ледяной ручеек — никогда так ничему не радовалась, как ему! Я с наслаждением умыла лицо, брызнула водой на вспотевшую шею и наполнила стакан, который забрала с собой. Даже если бы этот ручей кишел всеми видами кишечных палочек, меня бы это не остановило. Потребовалось порядка литра, чтобы я пришла в себя и откинулась спиной к ближайшему дереву. Следов цивилизация я за прошедший час так и не нашла, но хотя бы смерть от обезвоживания мне больше не грозит. Я успела только достать сигарету, как обострившийся стрессом слух уловил еще один звук. И его я тоже узнала — так ржут лошади. Наверное, тут впервые меня охватила паника. Дикие лошади, может, вообще лоси с оленями — все равно, рисковать не хотелось. И я сделала самое лучшее, что стоит делать в непонятных ситуациях — раскинулась на земле и прикинулась мёртвой. Цокот приблизился, слышно стало чье-то неясное бормотание, отдаленно напоминающее песню: — Если ты не пахнешь серой, Значит ты не нашей веры, Если с виду ты не серый… О! * Кому бы голос ни принадлежал, этот кто-то меня заметил. — Глянь-ка, братец, — окликнул поющий. — Чего там еще? — откликнулся второй. Голоса с легким акцентом принадлежали мужчинам. Может, немцы? Черт, слишком мало информации, чтобы уже просыпаться — разумнее и дальше изображать Спящую Красавицу. — А ты сам посмотри! Говорящие спешились и подошли ко мне. До смерти захотелось резко вскочить и крикнуть «БУ!», демонически хохоча. Но я сдержала истерический порыв, вдруг у них с сердцем не лады? Тем временем, меня уже вовсю обсуждали. — Девчонка. — Парень. — А я говорю — девчонка! — Кили, да ты в своем уме? Ты где таких баб видел? — А сам посмотри! Бороды нет — значит баба. — Ну, следуя твоей логике, из тебя тоже мужик не очень… Послышались глухие удары и я рискнула чуть приоткрыть глаза. Говоривших было двое — светленький и темненький. Коренастые, лохматые, с длинными волосами. Подробнее рассмотреть я не решилась — потасовка закончилась даже толком не начавшись, и внимание мужчин снова было приковано к моей персоне. — Ставлю золотой, что девка. — Ставлю два, что парень. — Хорошо, Фили, можешь отдать мне два золотых. Это точно баба. — Кили, да тебе любое дерево с дуплом за бабу сойдет, так что гони монету. Снова послышались удары и пыхтение, и я опять приоткрыла глаза. Молодые мужчины, даже скорее парни, с рвением мутузили друг дружку. Впрочем, драка явно носила дружественный характер. Блондин, который, вроде как, ставил на то, что я парень, явно побеждал, и я решила наконец вмешаться: — Привет. Мой голос подействовал как ведро с водой на мартовских котов — парни сразу отскочили друг от друга и уставились на меня. А я продолжила: — Чур, выигрыш пополам — я баба. Хотя, предпочитаю все же менее грубое обращение. Как насчет «девушка»? Две пары глаз — голубые и карие — уставились на меня как на… даже не знаю. Наверно, так смотрят на говорящую белку или оживший табурет. Впрочем, шок прошел быстро. И вот они уже с умеренным любопытством смотрят на меня, а я на них. Широкие, явно спортивного телосложения, заросшие как хиппи — вон у блондина косички заплетены и, что примечательно, даже в пшеничную бороду. Одеты довольно странно, но неплохо, даже стильно, этакое бохо. Смущает разве что оружие — явно не бутафорские мечи у обоих и лук за спиной у брюнета. Осмотр продлился не больше пары секунд, как блондин сделал шаг вперед и представился: — Фили. — И Кили, — не отстал второй мужчина и хором они закончили: — К вашим услугам. Мой утомленный мозг ехидным суфлером не преминул выдать субтитры — «Чип и Дейл. Спешим на помощь». Я подавила нервный смешок. — Можно узнать ваше имя? — спросил назвавший себя Фили. И тут я сглупила в первый, но далеко не последний раз. Судьба давала мне чудесный шанс избавиться от опостылевшего имени, которым меня наградила Марыся, страстная поклонница Керроловских сказок. Как корабль назовешь, так он и поплывет; я могла сказать, что меня зовут Гермиона, Дейнерис, Йеннифер, да хоть Меламори Блимм*. Но я лишь неловко чирикнула, непроизвольно пародируя агента 007: — Алиса. Алиса Чижевски. Брюнет протянул мне руку и помог встать: — Рады встрече. Только теперь, машинально отряхивая со спины прилипшие веточки, я заметила очень интересную вещь. Мужчины ростом своим были не выше меня, если не ниже. При моих, даже в прыжке, неполных метр-шестидесяти, это было мягко говоря необычно. Может они циркачи? Ну, типа акробаты-лилипуты? Фили поднял с земли мою сумку и удивлением отметил: — И не тяжело столь хрупкой девушке носить такие тяжести? — Да в багаж не хотела сдавать, все в ручную уместила, — пояснила я. — Багаж? Куда-то отправлялись? — переспросил Кили. Он был моложе своего друга, и говорил чуть быстрее, глотая гласные. — Типа того, — согласно кивнула я и пространно пояснила: — Правда, случилось что-то не то и оказалась я где-то не там… — Заблудились? — сочувственно кивнул, скорее утверждая, чем спрашивая, брюнет: — Не переживайте, такое часто случается в Древлепуще*. Отлично. Теперь у этого славного леса есть название. Незнакомое, но название. — Мы направляемся в Шир, к мистеру Беггинсу. Может, вам будет по пути? В моем сознании произошел маленький, но крайне разрушительный взрыв, подкрашенный истеричными нотками одного крайне известного фильма. Шир. Бэггинс. Как никогда раньше мне требовался анализ положения.

***

Не стану врать, происходящее меня категорически напрягало. Во-первых, я, как дитя каменных джунглей, просто физически не способна так долго находится на природе. Где ты, о отравленный воздух мегаполиса, запах сточных вод и выхлопных труб? От избытка кислорода кружилась голова, в носу неприятно кололо, а губы сами складывались в недовольную гримасу. Вторым поводом для недовольства были новоявленные спутники. Я, как дочь великой актрисы, отлично могу распознать когда люди играют, а когда нет. И, наблюдая за мужчинами, я так и не почувствовала желания вскрикнуть на манер Станиславского — «не верю!». Их поведение было настолько органичным чтобы они не делали, поправляли сбрую у своих пони или наполняли кожаные бурдюки водой, что было ясно — они не играют. Я не тронулась умом — в этом я уверена. Если ты готов признать себя сумасшедшим, значит это точно не так. Я готова, так что очевидно не в этот раз. И вряд ли я словила бы такой трип, даже выпив горсть таблеток и запив литром виски. Тогда бы я скорее просто умерла, а это уже подводит меня к наиболее интересному варианту. Я в коме! Только почему-то вместо белых коридоров и света в конце тоннеля в моем распоряжении сказочный мир профессора Толкиена. Правда, это как-то нелогично, с моими вкусами сознание должно было бы отправить меня в Ехо* или Вестерос*, но уж никак не в Средиземье. Волна популярности «Властелина Колец» прошла в стороне от моей жизни. Я только мельком ознакомилась с шедевром новозеландского режиссера и теперь напряженно думала. Фили-Кили, Кили-Фили. Кто же они? Судя по росту — вряд ли люди. Хоббиты? Но бороды? Оружие? Обувь? Значит гномы. А как же тот рыжий пузан, который бегал на пару с красавчиком Блумом? На брутального коротышку парни не походили, слишком симпатичные. И главный вопрос — какая сейчас эпоха? Кольцо уже бросили в Мордорский вулкан или еще нет? Вот ведь глупость, так напрямик и не спросишь. Надо приложить все мои интриганские замашки и деликатно, ненавязчиво так поинтересоваться. Задумавшись, я машинально закурила и сразу почувствовала на себе взгляд Кили. Все же парень явно меня моложе — такое неприкрытое любопытство меня развеселило, но виду я, конечно, не подала. — Хочешь? — Я протянула пачку. Гном — точно гном, я уже уверена в этом, и черт бы с тем, что вместо бороды лишь короткая щетина — с интересом разглядывал предложенную сигарету. Принюхался, помял, и, переборов сомнения, прикурил. Первая же затяжка обернулась для него кашлем. — Ох, ничего себе табак! Ты как такое курить можешь? — Привычка, — Я пожала плечами. — Так как, ты с нами? — Вмешался в дегустацию Фили. — Но учти, у нас только два пони, и если не хочешь идти пешком, придется сесть с кем-нибудь из нас. — Да легко! — Я кивнула. Опыт наездника у меня был, пусть и небольшой — разрабатывая спину после операции, я почти месяц ходила на конный завод, где по два часа в день послушно выгуливалась верхом на белой поняшке по кличке Наполеон. Милейшее было животное. В итоге я уселась перед Кили, а моя сумка перекочевала к Фили. От нервов хотелось постоянно курить, но я прикинула, что раз пока неизвестно, как долго я пробуду в этой злосчастной коме, надо будет придержать порывы дурной привычки. Кстати о коме: насколько я помню, даже самые нереальные образы, которые рождает наше сознание на пару с подсознанием, есть ничто иное как воспоминания, измененные, забытые и перекрученные между собой. А значит эти имена — Фили Кили — я точно уже слышала. Мы неспешной рысью двигались по тракту, а я хмурилась, составляя мозаику из фрагментов прошлого… Догадка пришла внезапно. Шир. Бэггинс. Но никто ведь не сказал что это должен быть Фродо, верно? Значит вполне может статься, что сейчас мы едем к Бильбо, которого один ушлый волшебник уговорил выступить в роли взломщика. Я чуть не рассмеялась. Эту сказку я помнила хорошо, ее читал мне дедушка, когда я была совсем маленькой. По хорошему он не был моим родственником, но Марыся, взбалмошная подруга его юности, как-то привела в дом старого учителя литературы свою пятилетнюю дочь и попросила посидеть вечерок-другой. Вечерок превратился в годы, полное тщетных попыток пристрастить меня к миру книг. Когда мне исполнилось десять, он наконец бросил попытки и подарил названной внучке альбом и краски, что в дальнейшем и определило мою судьбу. Я еще раз присмотрелась к гномам. Вообще, почти всю дорогу мы косились друг на друга и наверняка выглядели глупо. Их явно распирало от вопросов, но братья — точно, они же братья! — сдерживали свой интерес. Поэтому они вздохнули с облегчением, когда я заговорила первой. — Ну давайте уж, валяйте. — Я раслабленно повела плечом. — Расспрашивайте. — Откуда ты? — Первым начал, конечно, Кили. — Из-за моря, — я отвечала пространно. — А что там, за морем? — встрял Фили. Хотелось ответить «сама не знаю». Но я сдержалась и ответила так же уклончиво: — Другие страны. Моя очередь — зачем вам мистер Беггинс? Ответ на этот вопрос был для меня наиболее важным. Тут либо моя догадка подтверждается, либо… даже не знаю. Но пока события соответствуют моей памяти, я спокойна. Кома — это всего лишь кома, и что бы не происходило сейчас с моим телом на борту самолета, мой разум, а значит и я сама, были в порядке. — Для одной работы. — Видимо, гномы тоже не торопились открыть все свои карты, но и такой ответ вполне вписывался в легенду. — А тебе зачем к мистеру Беггинсу? — Надеюсь с его помощью найти одного человека, — наобум ляпнула я. — И кого же? Ну, врать, так врать. — Гэндальфа. — Ого! Ты знаешь Гэндальфа? — удивился Кили Нет, просто это единственное имя которое я помню. Но вслух я сказала, конечно, другое: — Да, но ты лучше поводья держи, еще немного и я свалюсь. — Так и ты не вертись, — резонно возразил темноволосый гном. — Таки не учите меня жить, молодой человек! — Беззлобно огрызнулась я, пародируя одесский акцент. — Это кто тут еще молодой? — Возмущенно фыркнул гном: — мне 76, чтоб ты знала! Я прикинула: — Ну, а выглядишь не старше двадцати, поэтому получается… Соотношение один к четырем… В таком случае мне, страшно сказать — все сто восемь. — Ого! — Уважение мужчин было неподдельным, и это чертовски льстило. К зеленой круглой дверке мы добрались, когда сумерки уже окутали Бэг-Энд. Шир выглядел практически так, как его показал в фильме Питер Джексон: пасторальная картинка, этакий беззаботный английский пейзаж, сочно-зеленые луга, аккуратные домики-норки с кругами дверей и окон. Все было настолько лубочно-невинным, что даже немного неловко становилось, будто это я бутафорская. Определенно, это не Мексика. На настойчивый стук в дверь никто не отозвался, и Фили постучал еще раз. Послышалось чье-то недовольное бормотание, и хозяин норы наконец робко приоткрыл дверь. На Леонова* он точно не был похож — скорее уж Мартин Фриман, с вздернутым носом и очень, очень испуганными карими глазами. — Фили. — Кили. — Алиса. — К вашим услугам! — я присоединилась к дуэту гномов и сделала решительный шаг вперед. — Очень, очень рада с вами познакомиться, мистер Беггинс! — Я энергично трясла мягкую ручку Бильбо. Боженьки мои, какой он миленький и маленький! — Это вам. Я протянула граненый стакан, который чудом уцелел после дороги, и повторила, в надежде вывести хоббита из ступора: — Очень, очень рада с вами познакомиться. Пока я распиналась в поклонах, братья уже во всю хозяйничали в доме Беггинса — попробовали бы они у меня в мастерской так себя вести, убила бы не задумываясь. И убийство было бы долгим и мучительным. Ай как хорошо, что это не моя мастерская. — Алиса, иди сюда. — Послышалось со стороны, где, по-видимому, находилась кладовая Бильбо, который абсолютно непонимающе оглядывал незваных гостей. — Не тушуйтесь, мистер Беггинс, все по сценарию, — я хлопнула хоббита по плечу, — и если вас не затруднит, я была бы рада чашечке кофе. Две ложки сахара и без молока. Не уверена, что он меня услышал. Но на кухне и прилегающей к ней кладовой уже царил тот уровень беспредела, что неудивительно: на месте хоббита я бы просто спряталась под стол, свернулась калачиком и тихо скулила, надеясь что это все сон. Но, к великому счастью, я была не на его месте. Я стояла напротив еще двух незнакомых мне гномов. Один, явно отличавшийся среди соплеменников своим ростом, был воплощением настоящего война, с украшенной татуировками глубокой лысиной и очень, очень грозным взглядом. Второй же напротив, смотрел дружелюбно и был первым, кто хоть немного соответствовал моим детским представлениям о гномах — у него была чудесная, кипельно-белая борода, кокетливо разделенная на две части и закрученная кольцами. Ассоциации пришли мне в голову сами собой: Конан-Варвар* и Санта-Клаус. — Двалин. — Балин. — К вашим услугам. Теперь я точно знаю, какую фразу я буду слышать чаще всего. — Алиса, — вздохнула я обреченно, и в этот момент в дверь постучали. Бильбо, маленький мохноногий Бильбо, мне тебя жаль, приятель. Сиротливая фигурка хоббита виднелась сидящей на сундуке в прихожей. — Эк тебя братец, — не преминула прокомментировать я. — Мистер Беггинс, предлагаю бартер — вы мне сделаете кофе, а я открою дверь? Бильбо отрешенно кивнул и обреченно направился на кухню, а я повернулась к двери. Стоило мне повернуть ручку, как с полдюжины разномастных гномьих тел свалилось у моих ног. Прелесть-то какая. Я подняла глаза и увидела фигуру, стоящую позади. — Дедушка?..- я не поверила своим глазам и сделала шаг вперед. Голубые глаза с удивлением посмотрели на меня. Нет, нет, нет. Это был не дед, просто очень похожий старик, с бородой, в остроконечной шляпе и сером плаще. Я прокашлялась. — Добро пожаловать, господа. Знакомились мы долго, со вкусом, толком и расстановкой. Видимо, высшее счастье для гнома — это озвучить свое имя, гордо шаркнуть ножкой и тогда уже только уходить в разгул. Имена я все помнила по сказке, но кто кем был, так и не разобрала. Новоприбывшие стали для меня: Мирей Матье* — гном с нелепой челкой; Патрик* — гном с прической, напоминавшей звезду; Такеши Китано* — у этого были заплетены косицы в духе японских самураев; Тор — по причине куска кирки, застрявшей в черепной коробке; Гимли Старший — это кстати, как я поняла, был реальный отец Гимли Младшего, которого я запомнила по фильму; Ушанкой стал гном в соответствующем головном уборе; Айрподом стал тот гном, у которого имелся крайне занятный слуховой аппарат, являющийся кубической версией старинного стетоскопа. Ну и прозвище «Хёрли»* получил самый толстый и рыжий гном. Награждая членов компании столь откровенно идиотскими прозвищами, я гнусно хихикала. Про себя, разумеется, потому как Гэндальф, явно расслышавший мое «дедушка!», не спускал с меня глаз. Под пристальным взором я невозмутимо забрала наконец у Бильбо долгожданную чашечку с кофе и устроилась на спинке кресла, слишком низкого для меня, максимально далеко от разразившегося бедлама. Гномы пили, ели, снова пили и снова ели, орали, шутили, рыгали — в общем, поразительным образом походили на школьников во время перемены. А я сидела в стороне, попивала кофе и курила сигарету. Не знаю, что там со мной произошло в самолете и как, но мне даже начинает нравиться. Человек ко всему привыкает, даже к виселице: подергается, подергается — и привыкнет. — Нас так и не представили, — подошел ко мне Гэндальф, — Я — Гэндальф, а Гэ… — А Гэндальф — это я, — меланхолично перебила я, отпивая кофе. Уровень подозрительности взвил у волшебника еще на пару градусов вверх. — Шутка, — пояснила я наконец. — Смешно, — подумав, согласился маг и присел на само кресло, подвинув мои ноги. — Я Алиса, — я лениво протянула руку, — к вашим услугам. Рукопожатие было деликатным, но крепким. — И откуда вы здесь, Алиса? — Да так, бежала за белым кроликом, попала в хоббичью нору… Мои шутки становились все более абсурдными и несмешными, но меня уже мало это волновало. Этот невозможный день, наконец, настиг меня и принялся давить, мешая соображать и хоть что-нибудь понимать. Если это все еще кома — лучше бы меня наконец откачали. Бредовый сон затянулся, как на мой вкус. Но раскисать явно было не к месту, особенно если учесть, что хандрить под гномьи застольные песни невозможно по определению. Я потрясла головой — Черт, простите, я не в форме… Просто как-то оно само вышло, что я тут оказалась. Летела, знаете ли себе, в самолете, мечтала о текиле и алмазном небе, а потом — раз, и все, птичка в клетке, Чижик в Средиземье, шнурки в стакане, сыр в холодильнике. Бред какой-то…— Я опять потрясла головой. Кофе не хотел бодрить, и я уже начала подумывать о том, чтобы присоединиться к пьянке. Правда пиво, которое я успела продегустировать, было довольно паршивым, а где хранятся более крепкие напитки, я узнать не успела. Гэндальф ничего не сказал на мой хаотичный монолог. Он просто забил длиннющую трубку и закурил. Было даже в этом что-то милое: сидеть со старым волшебником, молчать, курить и глядеть на общее веселье. Как будто мы два неудачника, оказавшиеся не на той тусовке в новогоднюю ночь. — Не в моих привычках допрашивать, — наконец прервал молчание маг, — но все же, хотелось бы узнать, откуда вы знакомы с мистером Беггинсом. Когда я был у него этим утром, он ни словом не обмолвился, что вечером в Бэг-Энде будут девушки. — А мы и не знакомы, — отмахнулась я, — просто я про него читала в детстве — Вот как? — Гэндальф удивленно посмотрел на меня, — читали? Я кивнула. Мысли, крутившиеся в моей голове всю дорогу, наконец нашли благодарного слушателя. — Да такое дело… вот в детстве все просто — сказки на ночь, волшебные палочки из карандашей, картинки в книжках и никаких чудес. А потом бац! И тебе уже под тридцать, ты чудотворица, у тебя рак, который убьет тебя через месяц-другой, а ты вместо того, чтобы уехать в страну своей мечты, оказываешь сидящей на спинке старого кресла, куришь и говоришь с персонажем, которого сгенерировал твой явно больной мозг. И вроде ты знаешь, что должно произойти, но при это ничего, ничегошеньки не понимаешь из того, что уже происходит. И вот что это, скажите мне, мистер Гэндальф? Это ад такой? Или рай? Или как тот остров из сериала, как там его… А, неважно. Я залпом осушила чашку и языком слизнула стекающую капельку растаявшего сахара. Волшебник выпустил колечко дыма, которое потянулось к своим предшественникам под потолком и растворилось в сизом кумаре. — Я ничего не понял из того, что вы сказали, сосредоточенно глядя на новое колечко сказал Гэндальф, — но в одном уверен. Я никакой не персонаж, и вы меня не выдумали. И вам, судя по всему, нужна помощь. Я грустно хмыкнула и принялась за еще одну сигарету. Крепкий алкоголь был бы сейчас кстати. А лучше сразу — колесо под язык или добрый косяк. — Мне уже никто не поможет, Диего*, — я слезла со спинки и хлопнула мага по плечу. — Я, знаете ли, гиблый случай. Мне не ответили, и я направилась к гномам. — Алиса, лови! — окликнул меня Кили и швырнул в меня тарелку. Что началось… Гномы с невиданной ловкостью творили аттракцион под названием «а давайте пьяными помоем посуду». Тарелки, ножи, кружки и вилки — они мелькали со скоростью света, а довольные гномы, в такт звенящей посуде, затянули знакомую с детства песню… Ножи тупи и ложки гни Бутылки бей и пробки жги… Мистер Пропер бы рядом с этими ребятами выглядел слабаком. Они явно веселились, с легкостью бросая друг другу предметы бильбовой кухонной утвари, стройным хором выводя слова, и отбивая ритм всеми задействованными в представлении предметами: Ну-ка все разом сильней об по-о-о-ол… Бильбо Бэггинсу назло! Я, похихикивая, робко подпевала и даже разок попыталась поймать чашку. Но благие намерения помочь не привели ни к чему хорошему, и пока несчастный хоббит подстреленной белкой метался между гномами, я по-тихому запихала под ковер осколки фарфора. Так или иначе, но в хоббичью нору вернулся первозданный порядок. Паника Бильбо была напрасной — гномы ничего не разбили и не сломали. Они просто съели все припасы и выпили все пиво, но по сравнению с тем, что бы они МОГЛИ сделать, это, право, были сущие пустяки. Добродушный смех гномов прервал довольно решительный и отрывистый стук в дверь. — Я открою, — кивнула я Бильбо. Стук повторился, и я резко распахнула дверь. Голубого плаща с колокольчиком не было, и золотой арфы в руках тоже не наблюдалось. Вместо этого был полный комплект гномьих доспехов, роскошный нос, аккуратная борода и грива черных волос. Я автоматически провела рукой по собственному русому ежику. По части шевелюры я явно проигрывала большинству мужчин Средиземья, разве что Бильбо-милашка не вызывал зависти. — Мистер Беггинс? — вошедший с сомнением поклонился. — Мимо, — пожала я плечами. Мужчина недоуменно уставился на меня голубыми глазами — про таких парней моя матушка говорила «красив, зараза, нам бы в труппу такого». И эти как нельзя лучше подходило гному. — Торин! — Гендальф наконец вышел вперед, ласково, но твердо держа руку на плече Бильбо. Обнадеженный чистотой на кухне, хоббит осмелел и вновь почувствовал себя полноправным хозяином норы, а потому гордо приосанился и пожал Королю руку. Момент немного подпортило невнятное бормотанье, видимо означавшее «Бильбо Беггинс, к вашим услугам» — Гендальф! — Гном чуть улыбнулся и бесцеремонно кинул мне свой походный плащ. — Ты говорил, что это место будет легко найти. Я заблудился, причем дважды. Если бы не знак на двери, я бы так и не добрался до места. — Какой знак? — Вновь пробило на панику Бильбо, — там не было никакого знака! — Был, мой дорогой хоббит. Я сам его поставил сегодня утром, — возразил Гэндальф. В голове сразу возникла идиотская сцена: маг, рисующий граффити, спаливается на вандализме и в срочном порядке уматывает кости от бдящих правоохранительных органов местного разлива, придерживая пальчиками подол серого балахона. Глухо прыснув куда-то внутрь, я заставила себя остановить полет фантазии. Так скоро с ума и сойду. — Алиса, — я протянула руку Торину, — к вашим услугам. И будьте любезны не кидать мне свою одежду. Я лучезарно улыбнулась. Я стерплю, если меня примут за мальчика, я не разозлюсь, если придется ждать кофе больше десяти минут, я даже ничего не скажу, когда в меня будут кидать посудой. Но никогда, никому и не при каких обстоятельствах не стоит принимать меня за гардеробщицу. Меня смерили неприветливым взглядом. Я ответила таким же, не переставая растягивать губы. Как верно подметил в своё время Лёва, меня не надо бояться, когда я хмурюсь — оно и ясно, что я сердита. Когда же я так остервенело улыбаюсь, лучше бежать. Но голубоглазый гном не обратил внимания на мои гримасы. Он лишь фыркнул и направился в сторону стола, за которым сидели гномы. Впрочем, плащ свой он все-таки забрал. Переговоры, болтовня о каких-то смутных рудниках, походах и собраниях меня мало тронули. Я сидела в гордом одиночестве в гостиной, перетащив полюбившееся кресло поближе к камину и опять устроившись на его спинке, точно попугай на жердочке. В ладонях я сжимала чашку с ромашковым чаем, которую мне любезно предложил Китано-Дори. Видимо таким способом он извинялся за хамство своего короля. Это было лишним — меня чужой гонор никогда не задевал — но приятным. В какой-то момент собрания гномы все же довели Бильбо, и бедняга упал в обморок. Мне кажется, виноват был Ушанка — душераздирающие подробности о драконе оказались для хоббита последней каплей, и его слабо дрыгающееся тело перенесли ко мне и, согнав меня с кресла, усадили там бесчувственного хоббита. Я закурила и присела перед Бильбо. Веки несчастного слабо дрожали, и я сразу раскусила его. — Эй, друг, актер из тебя хреновый. Гномам все равно, можешь уже не прикидываться припадочным Карие глаза осуждающе на меня посмотрели. — Ну а что? — Я пожала плечами и по-турецки уселась на ковер, — они там уже золото неубитого дракона делят. Им не до тебя, и уж точно не до меня. — А ты что, не с ними? — Дошло, да? Я тут сама по себе, мой милый мистер Бэггинс, чай ромашковый пью. Я шутливо отсалютовала чашкой. Бильбо нахмуренно молчал, поджав и без того тонкие губы. — Знаешь, Бильбо… — задумчиво протянула я, — а давай с ними пойдем. Назло, так сказать, а? — Что? Да никогда! Я Бэггинс из Бэг-Энда, и мне нечего связываться со всякими гномами и их драконами. Я прикрыла глаза и откинулась на спину. Почему-то чужое негодование меня забавляло, видимо на контрасте с моей собственной ситуацией — нелепой и неправдоподобной. — У меня здесь дом, хозяйство, и что скажут соседи? Нет-нет-нет, такое точно не для меня. — А что для тебя? Я пытливо посмотрела в глаза негодующего хозяина норы. — Вот знаешь, мне было семнадцать, когда я впервые уехала из родного дома. Я тогда в мальчика одного влюбилась, ну и как водится, думала, что это навсегда, что это — моя судьба. Конечно, ничего у нас с ним не вышло, он тем еще мудаком оказался, и я осталась без гроша в чужой стране. И вот стояла я на распутье: ехать обратно, в родной дом, или рискнуть и пойти дальше. Я тогда только начинала рисовать, наивно так, неумело, зато знаешь, с душой, с надрывом. И удача повернулась ко мне лицом. Я продала свои картины и неплохо заработала. Есть такой город, Барселона. Там жил один волшебник, его звали Гауди. И он строил самые чудесные дома — высокие, резные, прекрасные. Я ничего не хотела так сильно, как увидеть их своими глазами, прикоснуться к кирпичной кладке, побывать в парке Гуэля. И вот приехала я в Барселону. Одна, без друзей, без знакомых. И встретила там совершенно чудесных людей, с которыми потом еще долго колесила по миру. Бывало разное — случалось, что больше не было денег на еду, или я оставалась без крыши над головой. Прошло десять лет, как я начала свое приключение — и знаешь, ни разу я не пожалела о том, что когда-то, еще несмышленой девчонкой, я шагнула за порог родного дома. Я почти не кривила душой, будто сказку рассказывая свою историю. Хоббит не ответил, но в глазах его зажегся знакомый огонек. Так выглядит тоска по дальним странам. Я много раз видела этот мечтательный, упрямый взгляд перелетных птиц. Сама с таким живу. На кухне тем времен уже гасили свет. Лишь огонь камина и десяток свечек горели, когда гномы затянули свою песню. Они пели о доме. О том доме, которого я не знала. Я не сказала хоббиту главного. Что есть в моих путешествиях червоточина. В каждой стране, в каждом городе, гостеприимно принявшим мою мятежную душу, мне было хорошо и привольно, везде было как дома. Но только «как» — самого дома я себе так и не нашла. Довольно скоро гости разошлись спать. Бильбо, проникшийся ко мне дружественными чувствами, предложил гостевую комнаты. Мол, и кровать мягкая, и вообще не пристало юной барышне спать рядом с бывалыми мужиками. Сказала бы где и как мне приходилось спать, но в следующий раз. Гномов, кстати, мстительный хоббит оставил разбираться с ночлегом самостоятельно. Отряд Торина на это не возражал, и очень быстро пол в жилище хоббита заполнился спеленутыми в плащи кульками. Мне не спалось. Не спасали сигареты, которых, кстати, такими темпами может не стать очень скоро. Ромашковый чай, как заверил Дори, должен был успокоить, но то ли его было маловато, то ли мой организм не верил в фитотерапию. Я ворочалась на мягкой перине. Что-то было неправильно. И не в том смысле — необычным или сказочным — к этому я потихоньку привыкала; что-то было просто не так, не так как раньше. И гномий храп был ни при чем — к шумам я равнодушна. Внезапная догадка осенила меня. Я подскочила на кровати и еще раз прислушалась к своим ощущениям. Сердце забилось чаще, не веря, и к глазам подкатили слезы. В первый раз, в первый раз за три долгих, долгих года, я не чувствовала боли в спине. Всю ночь я ворочалась на сбившейся перине, с ужасом прислушиваясь к собственному телу. Не знаю, чего было больше в этом ожидании боли — надежды или страха. Но так или иначе, шуруп больше не впивался в позвоночник, и к рассвету, когда отряд гномов уже тихо — удивительное дело — покинул Бег-Энд, я, наконец, провалилась в мутную дрему. *Слова из песни Крыса (Алексей Ширяев) — Мы уже не в Канзасе… *Древлепуща — в легендариуме Дж. Р. Р. Толкина о Средиземье — небольшая лесистая местность, расположенная к востоку от Шира в Бэкланде (Заскочье). *Ехо- сказочный город из книг Макса Фрая *Вестерос- сказочный (хотя кому как) мир Джорджа Мартина *Пастора́ль (фр. pastorale — пастушеский, сельский) — жанр в литературе, живописи, музыке и в театре, поэтизирующий мирную и простую сельскую жизнь *Насчет Леонова- кто не помнит, была такая чудесная иллюстрация М. Беломлинского на советском издании «Хоббита"-http://www.ljplus.ru/img4/s/t/starmaugli/1.gif *Конан-Варвар-вымышленный воин-варвар из Киммерии, персонаж книг, комиксов, кинофильмов и компьютерных игр, один из наиболее популярных фантастических персонажей XX века. Фото- http://v1.popcorn-news.ru/upload/_500_600_80_rwF3au.jpg *Мирей Матье-французская певица. фото- http://s60.radikal.ru/i169/0901/2d/2e31e86a1e1c.gif *Патрик- никакой Ирландии, тут привет Спанч Бобу *Такеши Китано- японский кинорежиссёр и актёр, комедиант, сценарист, писатель, поэт и художник, телеведущий. Внешнего сходства с Дори нет, просто имя запоминающееся *Хёрли, он же Хьюго Рейелс- персонаж из сериала «LOST», примечатльный своими габаритами *"Мне уже никто не поможет, Диего"-цитата из композиции «Фрида» группы Alai Oli