И создал бог женщину

В прозекторской было холодно, темновато и громко протекал кран над рукомойником. Страшно несло аммиаком от бака с романтичным названием «Пюржавель». Орочимару-сама поморщился, громко чихнул и принялся натягивать застиранную белую робу со следами многократной починки и въевшейся крови. По идее, ирьенины могли бы и своими дзюцу поддерживать стерильность на работе, но все почему-то предпочитали косплеить гражданские поликлиники для бедных. Устроившись в уголке, под самой яркой лампочкой (аж на шестьдесят ватт!), он совсем уж было собрался вздремнуть под осенний перестук капель и свист ветра за низеньким окошком полуподвала, как из-за двери послышались шаркающие шаги и надтреснутый старческий голос затянул песню: Шел в атаку яростный сорок первый год, У Конохагакуре погибает взвод. На исходе чакра, больше нет гранат, Их в живых осталось только семеро Молодых ребят… Песня была знакома до боли в коренных зубах, и можно было даже не щупать чакру визитера через стену. Это шел Данзо Шимура, руководитель страшно засекреченного подразделения АНБУ «Корень». Секретность его достигала такого уровня, что даже сопливые дети ремесленников и лавочников, которых никогда не возьмут в шиноби, знали: вон он идет Старый Хрен Данзо, Ниндзя-Который-Не-Смог. Не смог Данзо стать Хокаге в тот год, когда его взвод и в самом деле погибал у какой-то деревни. Это событие оставило на психике руководителя «Корня» такую глубокую рану, что он вот уже лет двадцать в отместку ломал психику всем окружающим. Лет десять назад добрые люди оторвали Данзо под корень правую руку и выбили один глаз, что тоже не поспособствовало доброте его характера. С тех пор не мог Старый Хрен и складывать ручных печатей-ин, зато освоил один грязный приемчик Ай-Фак-Ю-но-дзюцу, «Проклятие Среднего Пальца». Чтобы подчиненные не смели материть Старого Хрена Данзо за глаза, он лепил им на языки запретительные печати, на сей раз — сургучные. У Орочимару тоже такая была, но он потом втихаря откусил себе язык и ее выплюнул, и при этом даже не помер. Змеиный саннин — это вам не баран начихал! И вот этот человек (подумать дико — этот человек!) — был начальником Орочимару-самы, если верить последней записи в трудовой книжке. Мало того, что он практиковал на работе НЛП и пил вонючий дешевый чай гэммайтя, мало того, что все подкапывался под Третьего, норовя чужими руками сорвать с того шапку Хокаге (желательно — с головой, не со зла, а просто для подстраховки!), так он еще и любил лечиться. И лечиться он любил именно у Орочимару, хрен с ним, что в прозекторской, между рукомойником и зловонным баком пюржавеля, на столе для трупов. Зато — по знакомству, а следовательно — забесплатно! А уж болячек у него хватило бы на целый дом инвалидов. Орочимару-сама замер в своем углу и визуально слился со стеной, побеленной известкой. Отчего-то он вдруг понадеялся, что сегодня — пронесет, и болезный начальник прошкандыбает мимо, к дежурному окулисту, например. Плевать, что в их лазарете нет дежурного окулиста! Но если в тот вечер кого и пронесло, то явно не нашего героя. — Здравствуй, Орочимару-кун! — приветливо ощерился Данзо, неслышно открыв дверь и оглядевшись по сторонам. В левой и единственной руке он держал большую корзинку недозрелой хурмы из личного сада, которой имел обыкновение угощать своих подчиненных, когда подозревал, что его все-таки матерят за глаза. — Все работаешь, все трудишься… Молодец, орел! Самопожертвование и смирение — вот доблесть для шиноби! На-ка, погрызи витаминчиков! Очень хорошая хурма уродилась, хоть на ярмарку! Орочимару-сама поглядел на гостинец с плохо скрываемым отвращением и ответил: — Благодарю, я сегодня ужинал. Не хочу переедать на ночь. Вы сами-то на что жалуетесь, почтеннейший? — О-хо-хо! Да на что может жаловаться старый больной шиноби? — закряхтел Данзо и зашарил последним глазом по прозекторской, ища, куда бы присесть. Стула для посетителей здесь не предусматривалось, поэтому «старый больной шиноби» легко и непринужденно запрыгнул задом на высокий разделочный стол и уже оттуда продолжил. — Слухом земля полнится! Вот ты уже со службы вышел, как мне шифровочку свежую доставили. Ты гляди, что в мире делается! В Камне родился ребенок с четырьмя ртами! А, каково?!. Тут он выудил из-за пазухи отсыревшую газету бульварного вида и потряс ею в воздухе. На передовице была большая но нечеткая фотография какого-то гуманоида с отклонениями во все хромосомы, и кричащий заголовок: «Мирный атом — ложь! Радиационное заражение в Ивагакуре приносит свои страшные плоды». Статью сочинил анонимус Тутовый Шелкопряд. Данзо был свято уверен, что это — его агент Дубовая Листовертка, без вести пропавший два года тому, возможно — томящийся в застенках Каменского АНБУ, но все равно шлющий шифровки в родную деревню, хоть и через газеты. — Что скажешь?! У них там дети с четырьмя ртами родятся, а у нас — старому больному человеку, ветерану подпольного фронта, можно сказать, — руку на место присобачить не могут! Десять лет уже хожу-хожу, прошу-прошу — все без толку!.. — А куда ходите? — участливо спросил Орочимару-сама, уже догадываясь, куда Старый Хрен клонит. — Так в особняк же Хокаге! — К советникам? — К советникам! — Спрашивали, просили, требовали, скандалили? — А то как же! Да ты кого хошь спроси! Я и «Корень» им на демонстрацию выводил! — Ну, это вы, пожалуй, зря. — Думаешь? — озабоченно нахмурился Данзо. — Могли счесть за провокацию и акт эксгибиционизма. А там ведь Кохару, женщина как-никак! Нет, это вы точно зря… А на воротах демонстративно повеситься угрожали? — Нет! А что, помогает?! — оживился ветеран подполья с тягой к эксгибицинизму. — Говорят, помогает, — коварно ухмыльнулся Орочимару-сама, но тут же поправился: — Но это — кому как. Вам бы не советовал. Неэстетично, да и несподручно одной-то рукой. — Вот! Я тебе про что и толкую, Орочимару-кун! Сделаешь мне новую руку — подымем тебе оклад. Да что там оклад, я тебе отдельную квартиру выделю! Самую настоящую, с водой, с отоплением, с видом на Монумент Хокаге! Сделаешь?! — Хм-м-м? Простую руку? — недоверчиво уточнил Зменый саннин. — Ну, не то чтобы простую… — замялся Данзо и мечтательно закатил последний свой глаз к потолку.