И создал бог женщину

По утрам с гор за околицей Киригакуре спускался густой белый туман. То ли драпировал следы давешнего побоища, то ли собирался попировать на свежих трупах. То, что местный туман был тем еще падальщиком, было ясно с первого вдоха — пахнул он соответственно. В условиях ограниченной видимости, по пересеченной местности, навстречу друг другу шли двое: девушка и мальчик. Девушка, обутая в высокие гэта, осторожно перешагивала через тела и брезгливо приподымала подол, чтобы не запачкаться в какой-нибудь вонючей луже. Мальчик брел напрямки, уже безразличный к тому, сколько грязи он соберет. Белобрысый до седины, тонкокостный, с родовыми рисунками на лице. Спокойный до ступора. Руки по локоть в кровище. — Хей-хей! Да ты здесь совсем один, бедняжка! — протянула девушка, когда малец почти уперся в нее лбом. Он поднял на нее глаза, зеленые и дикие, как у бездомного кота. — Вот так оно всегда и бывает, правда? — откликнулся, словно продолжая давно начатый разговор. — Толпа на толпу — и нет толпы. И в конце останется только один. Но куда ему идти потом? — Куда идти? Вот так задачка, — нахмурила тонкие брови девушка и крепко задумалась. Холодный туман серебрил ее темные волосы досрочной сединой и оседал на ресницах фальшивыми слезинками. Потом, как видно, до чего-то додумавшись, она улыбнулась: — А пойдем-ка со мной!.. Как тебя хоть зовут, потеряшка? — Кимимаро. Кимимаро из клана Кагуя. — Кимимаро-кун. Очень хорошо, идем!

***

Клан Кагуя Орочимару-сама знал не понаслышке. Фамилия была древняя, гоношистая и с наследственными патологиями. Жил клан в предгорьях Кири, промышлял мелким скотоводством и крупными бойнями, с того и пропитался. И был в их деревушке один-единственный колодец. Не то чтобы прямо артезианский, но выбирать не приходилось. Как уже известно внимательному читателю, клан был с гонором, круче — только яйца, да и те — у старейшины, и добыть оттуда людей на опыты было не легче, чем выбить долг из Цунаде-химэ. Много лет Орочимару-сама бился над этим вопросом, напрашивался в гости, совал взятки, рыл подкопы и расшатывал доски в заборе. А потом вдруг взял — да и отправил в Гражданпроект Киригакуре новую схему поселковой канализации с большим отстойником в естественных подземных пустотах. Четвертый Мизукаге Ягура (страшный человек с комплексом Наполеона-самы, Орочимару его, честно говоря, даже побаивался) во все земляные работы и тонкости рельефа особо вникать не стал, дал добро, раздал лопаты буракуминам* и работа закипела. Открытие новой канализации запланировали на начало октября. Пока в Киригакуре проводили торжественный митинг по этому поводу и резали красную ленточку большим мечом, в колодце клана Кагуя резко протухла вода. Уже первичный анализ показал наличие в ней тех примесей, которые не к столу будь помянуты. Старейшина психанул, общественность возмутилась, молодежь поддержала. И понеслось!.. Орочимару-сама был весьма доволен результатом. Во-первых, в руки ему попал, похоже, сильнейший из свежевырезаного клана. Во-вторых, ребенок был неагрессивен, легко шел на контакт, поддавался внушению. В-третьих — расследования причин резни никто здесь проводить не будет. Военных историков в Кири не водилось, а с характером правления Четвертого Мизукаге-самы вспышки истерических психозов у соседей уже стали для Селения Скрытого Тумана нормой.

***

Убежище в Стране Воды у Орочимару-самы было конспиративным, зато — сухим и теплым. Это были гостевые номера при горячих купальнях. Оперативников АНБУ там размещали бесплатно, с остальных старуха-хозяйка драла по пять рё за сутки. — Што жначит «в долг»?! — вызверилась она на молодую посетительницу с мальчонкой. — Ишь, шалопутница, в долг ее ражмешти, да ишшо и со щенком своим приташшилась!.. — Это мой брат. Я нашла его на поле боя, он сильно контужен и, возможно, заражен возвратным тифом. Если вы быстро дадите мне ключ от комнаты, то мы, так уж и быть, не станем ронять вшей на ваши циновки и купаться в общем бассейне. Считаю до двух с половиной. Раз!.. Девчонка с холодным змеиным взглядом и командирскими замашками словно бы загипнотизировала хозяйку, и та протянула ключи, не дожидаясь двух. — Вот и спасибо! А деньги я отдам, когда заработаю, можете не волноваться. При волшебном слове «деньги» гендзюцу со старухи спало, и она, цыкнув последним зубом, прошипела в спину новым постояльцам: — Ты шначала тушь подотри, прошмандовка, а потом рашкажывай!.. Орочимару-сама сделал вид, что не услышал, но с макияжем и вправду надо было что-то делать. Пока он пребывал в родном теле и в законном статусе в родном селении, никто и заикнуться бы не посмел на тему размазанной краски на лице Змеиного саннина. Скажите на милость, тушь потекла! У великого шиноби, Призывателя Змей, заслуженного сотрудника АНБУ и первого микробиолога Скрытого Листа! Согласитесь — себе дороже? Переселившись же в тело безымянной юдзё Орочимару-сама внезапно столкнулся со многими проблемами. Во-первых — рост его стал меньше, а полки шкафов и шнурки выключателей — выше. Во-вторых — постоянно хотелось есть. То ли дурочка с трассы Коноха-Кири сидела на диете, то ли у крестьянских дочек у всех такой метаболизм, но в животе у перерожденного Саннина словно открылась черная дыра, в которую сколько ни брось — все мало. Хотелось почему-то мороженого, которого Орочимару-сама давно уже в рот не брал, но не было денег. А в-третьих, что самое неприятное, у него в самом деле МАЗАЛАСЬ ПРОКЛЯТАЯ ТУШЬ! В дорожном мешке у юдзё обнаружилась какая-то домодельная вакса из сажи и жира, далеко не Кёсе-Косметик ТМ. Проблема была, проблему надо было как-то решать. День стоял воскресный, ярмарочный. На рыночной площади торговали рыбой, посудой, сущеной хурмой, тканями, рыбой, рисом, картошкой, рыбой, зеркалами, прялками, обувью кожаной, деревянной, соломенной, рыбой, рыбой, рыбой… Приморский городок, десу! Орочимару-сама неспешно цокал подпорками гэта в ту сторону, где пестрели шатры комедиантов и жонглеров и выступал театр бунраку. — А вот, извольте видеть, чудо природы — бородатая женщина! Телом обильна и прекрасна, но ликом дика и ужасна!.. — орал зазывала. Показывали мужика с патологией надпочечников, Орочимару-сама мог бы такое и вылечить, но тогда бедняга лишился бы источника дохода. Девушка в высоких гэта протолкалась в первые ряды зевак и по-разбойничьи засвистела в два пальца. Соседи шарахнулись, зажимая уши, зазывала поперхнулся воздухом. — Херня эта ваша «бородатая женщина»! Пускай сначала срам заголит, а потом и дивит народ. Ну, даю пять рё!.. При том, что швыряли «уродке» все больше медь, ставка была очень соблазнительная. Но жулик предпочел не рисковать своим чахлым здоровьем, и завизжал тонким голоском: — Ай, как можно так оскорблять девственницу?! Не нужны мне твои рё, гадина! После чего спешно ретировался, прихватив зазывалу. На балаганный помост поднялась свистунья в размазанной косметике. — Ну, что поскучнели, почтеннейшие? Вот так и дурят простой народ всякие крохоборы. А я вам настоящую диковинку покажу… И высунул язык.