И создал бог женщину

Трудоустройство нукенина-новобранца в нестройные ряды партизанской организации Акацуки произошло быстро и как-то адюльтерно-скомкано. В подсобке той же харчевни под нос Орочимару был сунут бледный и неразборчивый бланк стандартной подписки о неразглашении (поле для подписи чакрой, ампула с ядом в комплекте), после чего Какузу раскрыл люк в полу. Подобрав подол и культурно зажав коленки, Орочимару бочком спустился в темный, пахнущий картофельным погребом лаз, тут же получил каким-то корневищем в лоб и остаток пути понятливо симулировал глубокий обморок. Пока Какузу тащил хрупкое девичье тело Орочимару-самы под мышкой, ушлый Саннин запоминал дорогу по поворотам и в шагах, тщетно пытался абстрагироваться от кислой стариковской вони заношенного плаща, а еще прислушивался к упятеренному звуку пульса своего нового знакомца. Таких кадавров Орочимару еще не встречал, и решил обязательно препарировать Какузу при случае. Не со зла, а исключительно из научного интереса! Шли они в кромешной тьме, долго, путанно, то и дело сворачивая в рукотворные катакомбы с запахом канализации, а оттуда — снова в тоннели, где стены были прошиты и укреплены корнями неизвестного официальной науке растения. Под конец Орочимару-сама стал задремывать, но тут Какузу остановился и потянул на себя невидимую скрипучую дверь. За дверью находилась почти такая же подсобка, как и двадцать ли назад, в харчевне на границе, но с некоторыми отличиями. Здесь стоял стол допросного вида с жестяной лампой, которой удобно светить задержанному в лицо, а сама столешница отчего-то навевала мысли о том, скольких об нее тем же лицом приложили, и скольких зубов им это стоило, и стоило ли вообще Орочимару-саме сюда являться. Над столом, тускло подсвеченный снизу и скрытый мраком в большей части, был развернут большой плакат со схематически изображенным деревом, на котором росли люди, звери, коробки пожарной безопасности, россыпь булавок с записками и заколка для волос в правом нижнем углу. Однако главной изюминкой интерьера секретной комнатки были ноги несомненного трупа в черно-красном балахоне, вызывающе торчащие из-под стола. — Мы на месте, уже можно смотреть, — проскрипел Какузу, походя сгружая Орочимару на пол, лицом к безжизненным ногам в несвежих соломенных сандалиях. — Кхм! Ничего так, гостеприимненько тут у вас, хотя и без хлеба-соли, — откликнулся тот, вставая с пола в своем родном обличье. Какузу фокус оценил, и минуты на полторы застыл памятником самому себе, переваривая сенсационную правду: в ряды Акацуки пришел вербоваться аж сам Змеиный Саннин! Впрочем, этот нарочитый столбняк мог быть и блефом. Сам-то — шиноби не из последних, Какузу видел на своем веку много сильных противников, и большинство из них — видел в гробу. Вот, скажем, Хаширама был сильный противник. А Какузу был еще сильнее! Бывало, Хаширама уже победит, а Какузу все сражается и сражается, сражается и сражается… А никто не выигрывает… И где теперь тот Хаширама? То-то и оно!.. Из ностальгических воспоминаний его вывел только демонстративный кашель Орочимару: — Это вы, Какузу-сан, мне так сильно обрадовались или так слабо испугались? — Орочимару, значит, — протянул тот, с неприятным присвистом и скрипом невидимых ниток втягивая воздух. — Пейн-сама будет заинтересован, да-а-а… Садись пока, пиши резюме: кто есть, из какого селения, как дошел до жизни такой и чем можешь служить делу Акацуки. — А какие-такие дела вершит Акацуки, начнем с этого?.. — Что знаешь о Хвостатых? — Это о демонах-то? Кошки-лисы-черепахи? — прикинулся валенком Орочимару-сама. — Нет, мне о них ничего неизвестно! Да и вообще — все это сказки бабкины! Мне сэнсэй сам сказал. — Молодец, хорошо запираешься, — ухмыльнулся Какузу. — Ну, добро пожаловать в проект «В гостях у сказки»! Мы и напарника тебе дадим легендарного, не сомневайся, хе-хе-хе… Пока Орочимару кратенько обрисовывал свою биографию на восемнадцати листах, казначей вытряхнул подстольный труп из его плаща, плащ слегка обмахнул от пыли, аккуратно сложил как новый и с наглыми глазами положил перед новобранцем. Потом он долго и неприятно копошился под столом, кажется, отламывая трупу палец за пальцем, и в итоге выложил на плащ еще и невзрачного вида перстень с иероглифом «Эфир». — Стартовый комплект, так сказать. Портянки и исподнее за свой счет, шляпу на складе получишь. Кольцо носить на мизинце левой руки. — Это намек? — чуть оскорбился Орочимару-сама и снова перешел в облик юной девушки. Резюме уже было готово. Совсем чуть-чуть подтасовав события и даты, Орочимару выдал на гора тысячу и один пронзительный сюжет о том, как его в родной деревне: 1) заморозили в неотапливаемом лабораторном помещении; 2) отобрали ребенка из учеников; 3) задвинули на выборах Хокаге; 4) травили и гнали из профессиональной зависти; 5) подарили квартиру на третьем этаже непостроенного дома; 6) не дали права опеки над бедным сироткой, спасенным на поле боя; 7) выделили земельный надел без воды, газа, фундамента и в трех днях пути; 8) грязно домогались на половой почве; 9) бросили без средств к существованию с толпой голодных сирот на руках… — И теперь я просто вынуждена искать работы, ведь детей надо накормить-одеть-обуть-выучить… — захлопала ресницами «матушка Орочимару». — На декретные пособия можешь не рассчитывать, — сказал как отрезал Какузу. — Мне, к примеру, пенсию уже лет тридцать не платят, и ничего, держусь как-то.