Ultima ratio

— Как ты думаешь, зачем Амарус это делает? — спросил Уизли Лонгботтома, прогуливаясь по улице. Они только что покинули "Три метлы" и направились к "Зонко". — Я не знаю, — ответил Лонгботтом и улыбнулся. — Я удивлен, что он действительно пригласил её на свидание. Уизли рассмеялся. — Да, но это должно было произойти на днях. Думаю, Стелла Лавгуд уже ждала этого. — Да, — Лонгботтом рассмеялся в ответ. — Может, поищем их? У меня ещё есть одна из тех фальшивых палочек где-то. — он начал рыться в карманах. — Мы положим фальшивку в его карман и, в следующий раз, когда он попытается произвести на неё впечатление своими потрясающими знаниями, ии… у-упс! — Знаешь, ты такой жестокий, Марк, — отрезал Уизли. Но затем озорно добавил, — я думаю, они у мадам Паддифут. Затем он заметил, что Лонгботтом перестал смеяться и сердито уставился на что-то по другую сторону улицы. Уизли проследил за его взглядом и заметил причину гнева друга - Том Риддл. — Что он делает? — воскликнул блондин. Они увидели, как Риддл схватил Гермиону за руку и жестко потянул девушку за собой. Кажется, между ними произошла ссора, и она пошатнулась, пытаясь не потерять равновесие. Затем Гермиона что-то прошептала Риддлу. Ни Лонгботтом, ни Уизли не смогли понять, что она говорит, поскольку находились слишком далеко. Но что бы это ни было, Риддл, казалось, огрызнулся ей в ответ. Затем гриффиндорка остановилась, и они услышали её отчаянный крик: - Нет! Риддл повернулся и уставился на неё. Лонгботтом и Уизли не видели лица Гермионы, потому что она повернулась к ним спиной, но они прекрасно видели Риддла. Он смотрел на неё с угрозой, ярость сияла в его глазах. Он что-то прошипел Гермионе, а после снова схватил девушку за руку и попытался потащить за собой. Она сопротивлялась и явно не хотела идти с ним. Её сопротивление, казалось, ещё больше разозлило Тома, и он что-то прорычал ей прямо в лицо. — Он угрожает ей, — сердито прошептал Лонгботтом, после чего вытащил свою палочку. — Не делай ничего! — Уизли попытался успокоить своего друга. — Давай попробуем подойти ближе. Лонгботтом кивнул, мрачно взглянув на него, но всё же свою палочку не спрятал. Затем они оба подкрались ближе к паре, пытаясь не привлечь внимание слизеринца. Когда они приблизились к паре, они увидели, как Риддл снова схватил Гермиону за руку, а затем резко дернул на себя. Просверливая девушку убийственным взглядом, он наклонился к ней и что-то прошептал на ухо. Лонгботтом и Уизли, наконец-то, расслышали, что Гермиона ответила Риддлу. — Да, — почти прошептала она тоненьким и нехарактерно покладистым голосом. Палочка Лонгботтома дрогнула, когда он услышал её испуганный ответ. Но, прежде чем, он с Уизли добрался до Гермионы, Риддл снова схватил её за руку и повёл за собой. Два гриффиндорца попытались проследить за ними, но это оказалось довольно сложно, поскольку улицы Хогсмида были переполнены студентами. Вскоре, пару скрыла масса людей. — Черт! — Лонгботтом так громко зарычал, что группа первокурсников, которые только что прошли мимо них, подскочили и посмотрели на него огромными глазами. — Он просто ублюдок! Ты видел, как он с ней разговаривал? — Да, — тихо сказал Уизли. Он и сам был потрясен этим происшествием. — И что мы будем делать? — спросил Лонгботтом. — Я не знаю, — так же тихо пробормотал Уизли. — Но они шли к замку. Вернёмся и подождем Гермиону в нашей гостиной.

***

Гермиона и Том вошли в замок через вестибюль. Она держала его за руку, немного опираясь об парня. Левый локоть жутко пульсировал, а дышать было больно и трудно. Она потерла челюсть, а та отозвалась тупой болью. Как она могла быть настолько безрассудной и попасть в эту глупую ловушку? И эти люди... Как они нашли её? Зачем им книга? И самое главное - откуда они знали её имя? Они были опасными врагами и, очевидно, натренировались в бою. Девушке было немного не по себе от того, что им все же удалось найти её. Гермиона заметила, что Том вел её в подземелья. — Куда мы? — спросила она. — В Слизерин, — коротко ответил Том. Гермиона посмотрела на него и удивлённо приподняла брови. — Не смотри на меня так, я хотел отвести тебя в Больничное Крыло. В любом случае, не знаю, почему ты против Слизерина, — раздраженно проговорил Том. — Ты немного предвзята, да? Гермиона рассмеялась в ответ на это. Довольно забавно, учитывая, с кем она идёт. Том сузил глаза и посмотрел на девушку, но ничего не сказал. Она больше не хотела раздражать его и промолчала,ведь, он, казалось, забыл о книге Певерелла. Том провел Гермиону через лабиринт коридоров, пока они не остановились перед невзрачной, влажной каменной стеной. Затем он прошипел прямо в стену: — Путус! Гермиона закатила глаза, услышав этот довольно простой пароль. Но это ведь Слизерин, ей их не понять. Тем не менее, это был правильный пароль, и каменная дверь, которая была скрыта в стене, отъехала в сторону. Том прошёл в проём, и потащил Гермиону за собой. Она немного нервничала, так как раньше не была в обители факультета Слизерин. В своё время, она всегда старалась избегать приходить сюда, в подземелье или, тем более, гостиную Слизерина. Слизеринцы никогда не были дружелюбны с ней из-за ее крови. А, теперь, она вошла в само логово змей. Гермиона пыталась успокоить себя тем, что на этот раз никто не знал, что она магглорожденная. Том продолжал держать девушку за руку, и у Гермионы не было другого выбора, кроме как последовать за ним. Поэтому она вошла в Слизеринскую гостиную. Их гостиная была длинной, низкой подземной комнатой. На стенах были зелёно-серебряные обои, а с потолка свисали такие же зелёные лампы. В комнате было несколько мягких кожаных диванов. Гермиона заметила несколько слизеринцев, сидящих на диванах и стульях, кто-то делал домашнее задание, а некоторые просто болтали. Студенты были в основном первокурсниками и второкурсниками, так как им ещё не разрешалось покидать замок для похода в Хогсмид. Но Гермиона увидела сидящих в комнате несколько старших учеников. Она заметила, что многие ученики искоса наблюдали за ними. Если бы это была гриффиндорская гостиная, они бы смотрели открыто и даже могли прямо спросить, нужна ли ей помощь. Слизеринцы были явно другими. Они пытались казаться незаинтересованными в Гермионе, но в то же время гадали, что она здесь делает. Гермиона задумалась, что они будут делать, если она явится сюда без Тома. Девушка крепче сжала его руку. Том шёл впереди и, похоже, не замечал взглядов своих соседей или ему просто было наплевать. Он направился к лестнице, которая находилась в конце гостиной. — Уже вернулся, Риддл? Гермиона услышала глубокий голос, когда они прошли мимо одного из чёрных кожаных диванов. Том остановился и обернулся. Гермионе не очень понравилось наблюдать за тем, как Эйвери развалился на диване. Рядом с ним сидела Альфред Блэк, Примус Лестрейндж и Энтони Альба. Она невольно прижалась к Тому. Ей не нравились эти люди. И теперь они с любопытством разглядывали её. Гермиона недоумевала, что именно они думают о ней. Вероятно, она была ещё одной из тех девушек, с которыми играл Том. Самое тревожное, что она увидела пошлый блеск в глазах Эйвери, когда его взгляд блуждал по её телу. — И как тебя это касается, Эйвери? Гермиона услышала голос Тома и чуть не содрогнулась, уловив в его тоне этот холод. Казалось, предупреждающие нотки в голосе Тома испугали его последователей тоже. Они съежились. — Конечно, это не мое дело. Я извиняюсь, — поспешно произнес Эйвери в замешательстве, боясь даже взглянуть на Тома. — Мне просто было любопытно. — Хм, — промычал Том, опуская свой холодный взгляд на застывшего Эйвери. Затем Том угрожающе продолжил: — Так попытайся унять своё любопытство, иначе я помогу тебе это сделать. — Конечно, — куда-то в сторону пробормотал Эйвери, не осмеливаясь встретиться с пристальным взглядом Тома. Эйвери выдохнул от облегчения, когда убийственный взгляд, наконец, оставил его. Вместо этого, холодные глаза уже блуждали по всей группе. После чего, Том обратился ко всем мальчикам, сидящим на диване: — Мне нужно какое-то время в спальне, вы должны сделать так, что бы меня никто не беспокоил. Они не начали свистеть или ухмыляться после такого заявления, а это был признак того, что они действительно были напуганы Томом. Каждая другая группа мальчиков в их возрасте, несомненно, сделала бы это, если бы это сказал один из них. Но парни просто послушно кивнули Тому. И, прежде, чем он отвернулся, и они продолжили свой путь к лестнице, Том сузил глаза, недоверчиво поглядывая на них, после чего снова потянул за собой Гермиону. Она успокоилась, когда они спустились по лестнице и покинули зал Слизерина. Ей действительно не нравились слизеринцы. Они не на шутку напугали ее. Возможно, это было связано с плохими воспоминаниями из её времени. Взгляд Гермионы обратился к Тому, который шел впереди. Он ведь тоже Слизеринец, она должна была всегда помнить об этом. Но он не пугал. ..по крайней мере, теперь.. Они быстро подошли к повороту, ведущему к тускло-освещенному коридору. Его стены, пол и потолок были сделаны из твердой породы камней. Этот коридор, казалось, был вырезан из камня. Гермиона догадалась, что они теперь так глубоко под замком, что строители Хогвартса вывели комнаты и коридоры прямо в скале. Они прошли несколько дверей, пока Том не остановился перед дверью из темного дерева. Он открыл дверь и вошел в комнату, Гермиона последовала за ним. Она видела, как он взмахнул палочкой,и зеленые лампы мгновенно засветились, свисая с потолка, а в дальнем конце комнаты зажегся огонь в камине. Гермиона оглядела комнату. Она была похожа на коридор,через который она только что проходила, комната тоже была вырезана из камня. Но, в отличие от обнаженных и грубых каменных стен коридора, стены этой комнаты были более искусны. Камень был отполирован и хорошо отражал свет, исходящий от ламп. Здесь и там на стенах висели гобелены. Гермиона не удивилась, увидев, как большая зеленая змея медленно скользит по ландшафту, изображенному на одном из гобеленов. На другом гобелене она увидела двух рыцарей в броне,яростно сражающихся друг против друга. Она прошла дальше по комнате и заметила толстый темно-зеленый ковер на полу, предназначенный для защиты жителей этой комнаты от холода, который, несомненно, излучался бы из чистого каменного пола. Пока Гермиона рассматривала комнату, Том подошел к одной из кроватей. А она подошла к нему. Каждая кровать была отделена от соседней стеной. Очевидно, что Слизерину нравилось иметь немного больше уединения, чем Гриффиндору. Гермиона прошлась по комнате Тома: на стене стояла небольшая полка с книгами, рядом с полкой стоял шкаф. Том открыл один из ящиков на полке и просмотрел его содержимое. Гермиона подошла к кровати и села. На его постели было темно-зеленое одеяло из бархата. Пока взгляд Гермионы бродил по комнате Тома, она не удивлялась, замечая, насколько аккуратно все было. Может быть, она может заставить Тома убирать свою часть комнаты в Гриффиндоре, чтобы Леджифер не пила ее кровь в следующий раз, когда у них будет ещё одна из ее глупых инспекций. Хотя, это, вероятно, разочаровало бы профессора, и она все равно назначила бы Гермионе отработку. Гермиона лишь посмеялась над этой мыслью. — Тебе уже не так больно, раз ты снова можешь смеяться? — Она услышала ровный голос Тома. Гермиона подняла голову и обнаружила, что он стоит перед ней. Он держал в руках несколько бутылочек с зельями и смотрел на нее с изящно выгнутой бровью. Гермиона улыбнулась ему. Он только вздохнул, положил пробирки на тумбочку и сел рядом. Том повернулся к ней, а затем придвинулся ближе. Он взял ее голову в руки и повернул, чтобы можно было осмотреть порез губы и ее,еще болезненно пульсирующую, челюсть. Гермиона увидела, как в глазах Тома вспыхнул гнев, когда он посмотрел на рану. — Я должен был убить эту мразь, — прошипел он так мрачно, что по спине прошли мурашки. Том потянулся за одной из бутылочек, которые он положил на тумбочку. Затем он наколдовал бинт, вылил на него зелье и начал осторожно обрабатывать губу Гермионы и ее челюсть. Спустя какое-то время, он, казалось, остался доволен своей работой, выбросил флакон из-под зелья, а после взмахнул палочкой, и бинты исчезли в воздухе. — Тебе еще больно? — тихо спросил Том, — твоя рука. Она кивнула, а затем сняла черную мантию. На ней была светло-голубая блузка. Чёрная мантия была в состоянии скрыть кровь, вытекающую из разреза в левой руке, но теперь красный цвет крови резко контрастировал со светлым цветом блузки. Гермиона увидела, что одежда разорвана, там где попало проклятие. Ткань вокруг разреза была пропитана кровью, которая, казалось, покрывала всё предплечье и при этом окрасила остальную часть ее рукава. Гермиона увидела, как Том посмотрел на ее раненую руку серыми глазами и произнёс тихим голосом: — Эта рана довольно глубокая, вряд ли у тебя уже такая была. Гермиона подняла руку и повернула, чтобы обзор был лучше. С ее предплечья и до локтя пересекало, по меньшей мере, пять дюймов длинного пореза. Гермиона должна признать, что рана действительно выглядела глубокой. Но это было не так уж плохо, рассуждала она. У нее было хуже. — Нет, это не так глубоко, — она ухмыльнулась Тому, — видишь? — спросила она, поднимая руку, - она все еще со мной. Том снова сердито вздохнул. — Прекрати играть! - приказал он, а затем схватил левое запястье Гермионы, и остановил ее, снова опустив ее руку. Он вытащил палочку и взмахнул ею над рукой. Рукав ее блузки мгновенно исчез. Затем Том начал осторожно удалять всю кровь с ее руки тряпкой, которую призвал из шкафа. Когда он закончил, то взял зелье, что стояло на тумбочке, и вылил его на порез Гермионы. Порез ужасно защипал, и она стиснула зубы. Том сделал лёгкий взмах палочкой и, повязка, которая появилась из воздуха, плотно обернулась вокруг ее руки. — Я все еще думаю, что ты должна пойти в лазарет, — сказал Том, пока проверял, не слишком ли перетягивает повязка её руку, — и это всё, — он посмотрел на её руку, — может быстро закончиться. Гермиона просто пожала плечами: — Ничего, потерплю немного, как будто со мной такое первый раз, — она фыркнула. После этих слов Том посмотрел на неё как-то строго. Затем он потянулся к своей палочке, сузил глаза и спросил: — Тебя ведь не один раз поразило это заклятие? Гермиона кивнула, а затем добавила тихим голосом: — Дважды. Том на мгновение уставился на нее, и Гермиона увидела, что в его серых глазах появились пугающие красные оттенки. Его хватка на палочке усилилась, и она почувствовала, как первые признаки темной магии трещат вокруг. — Я действительно должен был убить этого ублюдка, — сказал он смертельно холодным тоном. Слизеринец вдохнул и, казалось, снова успокоился. Давление предстоящей темной магии снова исчезло. — Хорошо, позволь мне проверить, не нанесли ли эти заклинания тебе какой-либо вред, — сказал Том, и Гермиона с облегчением увидела, что его глаза снова стали серыми. Он осторожно положил свою левую руку на её грудь, и взмахнул палочкой в ​​сложном узоре, после произнес заклинание, которое Гермиона никогда раньше не слышала. Она почувствовала тепло, исходящее от его руки на груди. Это приятное тепло распространилось по всему телу. Через несколько мгновений, Том закончил заклинание и убрал руку. — Я не думаю, что это было что-то серьезное, — сказал он Гермионе, — но я не целитель, может быть, тебе нужно… — В Больничное Крыло, — она закончила за него предложение, — да, да, но я не пойду. Мрачная тень проскользнула по лицу Тома, когда он нахмурился. Гермиона снова почувствовала себя виноватой. Он действительно боялся за нее, и теперь она высмеивала его. Она приблизилась к нему, обняла и прижалась как можно сильнее. — Не волнуйся, — успокаивающим тоном тихо сказала Гермиона, глядя на него, — я в порядке. Том посмотрел на нее, и между его бровей все еще была складка хмурости. Но это ее не беспокоило, потому что она рассмотрела, как мягкость пробивалась в его красивых серых глазах. Том обнял ее за талию и притянул к себе. Он наклонил голову к ней и прошептал: — Ты не сможешь одурачить меня, - прошептал Том, прежде чем их губы соприкоснулись. Гермиона закрыла глаза, чувствуя, как он острожно, но от этого не менее страстно, поцеловал ее.

***

— И что мы будем делать? — спросил Лонгботтом разочарованным голосом, — он мог потащить ее, Мерлин знает куда. Они шли по коридору, ведущему к классу зелий в подземельях. Поскольку они увидели, как Риддл потащил Гермиону через Хогсмид, гриффиндорцы попытались найти ее снова. После того, как парни вернулись в замок, они решили подождать ее в гостиной Гриффиндора. Но Гермиона не появилась. Через некоторое время у Лонгботтома лопнуло терпение, и он настоял, чтобы они пошли искать ее. Сейчас парни искали вход в Слизеринскую гостиную. В конце концов, Риддл был злым Слизеринцем, поэтому Лонгботтом решил, что он, должно быть, потащил Гермиону в змеиное логово. Но легче сказать, чем сделать. Лабиринт коридоров в подземелье был более, чем запутанным. Гриффиндорцы понятия не имели, как выглядел вход в Слизеринскую гостиную. Поэтому они остановились на том, что искали огромный портрет Салазара Слизерина или огромную змею. Но пока не повезло. — Я не знаю, Марк, — ответил Уизли, — это бессмысленно: мы никогда не найдем вход, мы даже не знаем, действительно ли он где-то здесь. — Я знаю, что она здесь! — сердито кричал Лонгботтом. — Я собираюсь убить этого ублюдка! — Вернемся в нашу гостиную, — сказал Уизли, пытаясь успокоить своего друга. — Я уверен, что она появится там рано или поздно. — Да, — мрачно ответил Лонгботтом. — То есть, если Риддл уже не убил ее. Они обогнули следующий угол и наткнулись прямо на группу слизеринцев. — О, кто это здесь шастает? Один из слизеринцев ухмыльнулся им. Лонгботтом мгновенно напрягся, узнав его. Это был капитан квиддичной команды Слизерина, Ледо Эйвери. — Посмотрите-ка, - продолжал Эйвери, его голос стал презрительным,— два гриффиндорца. Какая честь для всех нас. Группа слизеринцев засмеялась. — Заткнись, Эйвери, - Лонгботтом уже начинал выходить из себя. — Следи за словами, — усмехнулся слизеринец. Затем задумчиво спросил: — Что ты здесь вообще делаешь? — его глаза злобно сверкнули, и он сказал: — Ах, я понял, ты ищешь свою милую подружку. Лонгботтом напрягся, а затем, чуть не крича на Эйвери, выпалил: — Что с Гермионой?! Ты знаешь, где она? Темная ухмылка на лице Эйвери расширилась: — Я-то знаю, где она, — сказал он неспешно, прежде чем продолжил довольно злым тоном: — В Слизеринской спальне. Один на один с Риддлом. Эйвери с интересом наблюдал за тем, как лицо Лотгботтома покрылось красными пятнами. — Но я действительно не знаю, что он делает с ней прямо сейчас, — закончил Эйвери и послал Лонгботтому пошлую ухмылку.

***

Через мгновение Том приблизился к Гермионе. Она почувствовала, как его рука мягко обернулась вокруг ее талии. Она сказала ему, что он не обязан сопровождать ее обратно. Но, очевидно, Том чувствовал себя ответственным за неё, так как именно он нашел ее на заднем дворе Хогсмида. Она не возражала, поскольку ей нравилось, как его мягкая теплая рука обнимает её за талию. Они завернули за следующий угол, когда Том вдруг спросил: — Теперь я могу взглянуть на книгу? Гермиона взглянула на него, а после сказала мягким голосом: — Нет. Том сердито посмотрел на нее. Хотя, как отметила Гермиона, на его лице было больше разочарования, чем гнева. Он нахмурился: — Почему? Она ответила ему твердым голосом: — Потому, что она моя. Том кинул на неё короткий взгляд. Она уже подумала, не собирается ли он сейчас заставить отдать ее. Но затем Том произнёс довольно спокойным голосом: — Технически это книга Фламеля, а не твоя. Гермиона отвернулась от него, прежде чем сказала тихим голосом: — Технически это книга Дамблдора. Когда Том ничего не сказал, она нерешительно оглянулась в его сторону. Девушка была удивлена, увидев, что он ухмыляется. — Ты украла эту книгу у Дамблдора? — сказал он радостным голосом, — должен заметить, это довольно уморительно. Гермиона нахмурилась. Иногда он был действительно странным. К этому времени они уже прибыли к гостиной Гриффиндора. До того, как у нее была возможность подойти к портрету Полной Леди, Том притянул ее к себе за руку и прижал к своему телу. Затем он наклонился к ней и тихо прошептал ей на ухо: — Позволь мне хотя бы посмотреть на нее. — Нет, — слабо сказала Гермиона, так как теперь ее отвлекало его тело, так крепко прижатое к ней и его рука, ласково гладящая ее по спине. Том наклонился еще ближе к ней, и она почувствовала, как его губы коснулись ее кожи, когда он говорил своим соблазнительным голосом: — Давай, я просто хочу взглянуть. Гермиона вздрогнула, чувствуя, как Том поцеловал ее в щеку. Затем его губы скользнули вниз и чувственно начали покрывать поцелуями ее шею, пока его руки все еще крепко прижимали ее к его телу. Она почувствовала, как ее руки скользят по его спине и сжимают ткань его черной мантии. — Знаешь, в конце концов, я все равно выиграю, — пробормотал Том в её ухо, прежде чем начал покусывать мочку ее уха. Гермиона почувствовала, как его рука скользнула по ее спине, пока не нашла край блузки. Рука скользнула под ее блузку и начала ласкать ее кожу. — Нет, Том, — сказала она, хотя половина ее разума больше не мыслила рационально, а просто хотела, чтобы он продолжил. Том, казалось, мог читать ее мысли даже без использования легиллеменции и не останавливаться. Он продолжал скользить пальцами по ее обнаженной коже, оставляя ощущение покалывания, в то время, как его другая рука мягко отклонила голову гриффиндорки в сторону, чтобы Том мог провести дорожку поцелуев по шее. Гермиона закрыла глаза, наслаждаясь ощущением его губ на коже. — Покажи мне, — соблазнительно прошептал Том. Да, думала Гермиона, почему бы действительно не показать ему эту глупую книгу? Тогда они смогут продолжить это. При этой глупой, непонятно откуда взявшейся мысли, она мысленно помахала головой. "Показать ему книгу? Проснись, Грейнджер! Ради всего святого!" Она толкнула его ладонями в грудь и сказала, слегка задыхаясь, но всё же твердым голосом: — Я сказала, нет. Внезапно из-за плеча Тома раздался яростный голос: — Ты слышал ее, грязный ублюдок! Отпусти ее! Том выпрямился, а затем повернулся к тому, кто только что кричал на него. Когда он обернулся, он сразу же обнял Гермиону и прижал к себе. Теперь, когда ей открылся обзор, она увидела человека, стоящего прямо перед входом в гостиную Гриффиндора. Это был Лонгботтом. Его лицо превратилось в яростную гримасу, пока он мрачно наступал на Тома. — Я сказал, отпусти ее! — Лонгботтом снова зарычал, тяжело дыша. Гермиона нахмурилась. Что происходит? Она перевела свой взгляд от сердитого лица Лонгботтома к лицу Тома. Но его пустая маска снова скрывала все эмоции. Потом на его лице появилось довольно скучающее выражение, когда Том смерил взглядом гриффиндорца. Хотя, как заметила Гермиона, на его губах появилась недобрая ухмылка. — Лонгботтом, как невежливо, — тихо произнес Том снисходительным тоном, — разве ты не видишь, что я здесь занят? Так грубо прерывать... Неудивительно, что ты в Гриффиндоре, — закончил он, его голос был пропитан издевкой. После этой маленькой речи Гермиона увидела, как Лонгботтом становится еще краснее. И она заметила, что его руки начали дрожать от еле подавляемой ярости. — Убери свои грязные руки от Гермионы, монстр! Он, наконец, выбесил Тома. Гермиона почувствовала, как Том напрягся, и его глаза опасно сузились. Она смогла даже ощутить первые импульсы темной магии Тома в воздухе. Издевательская ухмылка оставила его лицо, а в его глазах был ледяной холод, когда он пристально смотрел на Лонгботтома: — Осторожнее, — прошипел Том. Угроза, которую он внёс в эту фразу была явной, —если ты не хочешь довести меня. Гермиона наблюдала, как Лонгботтом потянулся за палочкой. Давление темной магии, кружащей вокруг Тома, усилилось. Ей нужно действовать, решила Гермиона. А то Лонгботтом скоро попадёт в больницу. Поэтому она протянула руку и положила ее на руку Тома. Он не обратил на нее никакого внимания, а продолжал угрожающе смотреть на Лонгботтома. — Том, — прошептала Гермиона успокаивающим голосом. Медленно Том повернул голову и посмотрел на нее, его серые глаза все еще были твердыми, как сталь. — Успокойся, - тихо сказала Гермиона, смотря на него умоляюще. Серые глаза Тома, излучая только ненависть,перешли к Лонгботтому, потом снова вернулись к ней. Она с облегчением увидела, как горящая ярость медленно оставляет их, когда Том смотрит на нее. Затем он наклонился к ней и холодно прошептал ей на ухо: — В следующий раз ты не сможешь меня остановить. Том снова выпрямился и бросил последний долгий взгляд на Лонгботтома, потом развернулся и пошел по темному коридору. Гермиона наблюдала за удаляющейся спиной и была рада, что она смогла помешать ему сделать что-то непоправимое… ..ну, по крайней мере, то, о чем она потом сильно бы жалела. Гермиона устало вздохнула, а затем направилась к входу в гостиную. Это был не ее день. Тем временем Лонгботтом убрал свою палочку и молча открыл для нее вход. Гермиона быстро взглянула на него. Он больше не смотрел на нее яростью. Вместо этого у него в глазах мелькнуло беспокойство, когда он посмотрел на неё, открывая вход. Что с ним случилось? Почему он вдруг решил защитить её, если это можно было так назвать, прямо сейчас? Прошло несколько недель с тех пор, как он разговаривал с ней о чем-то без презрения в голосе. Что произошло? Он же не видел, как она сражалась с этими черными людьми, не так ли? Гермиона удивилась панике в своих мыслях. Когда ее мысли вернулись к тем, кто напал на нее, она вспомнила эмблему, которую она видела на темном плаще лидера. Она её прекрасно знала. Треугольник, круг и линия через середину… -Садись, Гермиона, — мягкий голос Лонгботтома вырвал ее из размышлений. Она обнаружила, что стоит перед одним из диванов в гостиной. Уизли и Люпин уже сидели на нем. Гермиона нахмурилась, увидев ту озабоченность на лицах, которую она видела на лице Лонгботтома. Но она все равно села. Гриффиндорка довольно сильно устала, и ее руки все еще немного тряслись даже после того, как Том отпустил ее. Лонгботтом сел на стул напротив нее и вытянул палочку, махнул рукой и сказал: - Муффлиато. Мгновенно шум вокруг них отступил на второй план. — Рада, что ты, наконец, справился с заклинанием, - сказала Гермиона, улыбаясь Лонгботтому. Улыбка, однако, была не очень хорошей идеей, потому что её губа ещё не до конца зажила, и сейчас снова начала пульсировать. Она вздрогнула и осторожно потерла ушибленную челюсть, которая заставила Лонгботтом нахмуриться. Затем Люпин спросил нежным голосом: — Гермиона, откуда у тебя этот синяк? Она повернула голову, и посмотрела на Люпина. Он смотрел на нее все еще с беспокойством в глазах. — Что… что? — спросила она слабым голосом. Они, конечно же, не знали о битве и темных скрытых мужчинах? Это приведет к множеству неприятных вопросов. Вопросы, на которые она не могла ответить. Том был еще хуже с его бесконечными допросами. Гермиона с тревогой поднялась с дивана. Знают ли они что-то? Что она должна им сказать? — задумчиво подумала она. Затем она вздрогнула, чувствуя теплую руку на предплечье. — Кто тебя ударил? — спросил ее Люпин мягким голосом. Гермиона посмотрела сначала на его руку, а потом и на лицо Люпина. Что она могла сказать ему? Что некоторые безумно опасные люди хотели ее убить? Это было бы настоящим шоком для них. — Что ты имеешь в виду? — спросила она слабо. — Ты можешь сказать нам, — сказал Уизли успокаивающим голосом. Он тоже смотрел на нее с беспокойством, сияющим в глазах. Затем Лонгботтом резко сказал: - Мы знаем, кто это был. Ты больше не должна ничего скрывать. Гермиона перевела дыхание, и ее глаза метнулись на него. Как они узнали? Но затем Лонгботтом яростно сказал: — Это был Риддл! Глаза Гермионы расширились, когда она с недоверием уставилась на Лонгботтом. — О чем ты? — она, наконец, собралась с мыслями. Лонгботтом наклонился к ней и посмотрел на нее… с сожалением? — Мы видели тебя сегодня в Хогсмиде. Мы видели тебя с Риддлом. Краем глаза Гермиона увидела, что Уизли печально кивает. Затем Лонгботтом продолжил: — Этот ублюдок относится к тебе, как к грязи. И теперь он явно избил тебя. Гермиона на мгновение уставилась на него, пытаясь понять, о чем он говорит. Затем ее глаза прошлись по двум другим друзьям, сидящим рядом с ней на диване. Они смотрели на нее с серьезными лицами. О чем они говорят? Почему они думают, что Том ударил ее? Ее мысли вернулись обратно в Хогсмид. Она видела Лонбготтома и Уизли. И тогда Гермиона поняла. Двое из них увидели ее и Тома, и как между ними была небольшая ссора. Тогда Том действительно был довольно злым и раздражённым. Возможно, именно поэтому они теперь предположили, что это и был тот же самый человек, который причинил ей боль. Это было смешно. — Нет, это не он меня ударил, — твердо сказала им Гермиона. В результате она увидела, как Лонгботтом недоверчиво нахмурился. — Кто это был тогда? — спросил он ее, — если это не Риддл? — Э-э… это был… я… — пробормотала Гермиона. В голове был идеальный беспорядок. Она не хотела, чтобы они думали, что это Том, но также она не могла сказать правду. — Гермиона, ты действительно должна его бросить, — сказал ей Лонгботтом сочувственным голосом. — Нет! — поспешно ответила она. - Понимаете, он этого не делал, ясно? — Мы знаем, что ты ему нравишься, — сказал Уизли нежным тоном, — но он не имеет права так обращаться с тобой. — Тебе не нужно это отрицать. Ясно, что грязный подонок пользуется тобой, — вздохнул Лонгботтом. Затем его глаза смягчились, и он спросил: — Он же не принуждает тебя к тому, что ты не хочешь делать? Гермиона посмотрела на него, а затем с негодованием произнесла: — О чем ты говоришь? — Он заставляет тебя заниматься..ну…этим? — промямлил он. Гермиона уставилась на Лонгботтома: — Нет, о чем ты только думаешь? Он никогда не сделает чего-то подобного, - она провела рукой по волосам. Было бы смешно, если бы не так грустно. — Послушай, — сказала Гермиона твердым голосом, пока она смотрела им в глаза, одному за другим. — Это был не Том, я не могу сказать, кто напал на меня, но ты должен мне поверить, когда я говорю,что Том невиновен. Она видела это в их глазах. Они не поверили ни одному ее слову. Как же это раздражает! Но сейчас она слишком устала, чтобы справляться с ними. Она закрыла глаза и потерла переносицу, прежде, чем сказала: — Давайте обсудим это в другой раз, я устала, - она встала с дивана и подошла к лестнице, ведущей в ее спальню. Гермиона почти чувствовала, как их глаза следовали за ней, глядя с беспокойством. Каким-то образом, было приятно узнать, что ее три гриффиндорских друга так заботились о ней. Это много для нее значило и то, что Лонгботтом явно отказался от своего враждебного отношения к ней. В конце концов, он ей нравился. Он даже хотел защитить ее. Но сейчас это просто раздражало. Ее рука блуждала по все еще пульсирующей челюсти. Словно Том когда-нибудь что-то сделает ей, подумала она с недоверием. С другой стороны, Гермиона могла понять, откуда у них предположения про то, что Том плохо обращался с ней. Наследник Слизерина временами мог быть довольно пугающим. Гермиона зашла в свою комнату и легла на кровать, задёрнув полог, совсем не потрудившись расстелить её или, хотя бы, раздеться самой. Ее мысли оставили трех гриффиндорцев, сидящих в гостиной и, вероятно, обсуждающих ее оскорбительные отношения с Томом. Её мысли были направлены к инциденту в Хогсмиде. Эти люди в темных плащах... Как им удалось найти ее? Единственный раз, когда они встречались до сегодняшнего дня, был, когда она ворвалась в квартиру Фламеля. В тот момент эти люди не знали, кто она. Они были даже удивлены, что она искала что-то в квартире. Пугающе было то, что теперь, всего через несколько недель, они, казалось, многое узнали о ней. Их лидер обратился к ней по имени. Так это значит, что по каким-либо признакам им удалось найти ее и опознать. Гермиона задавалась вопросом, как они справились. Она не принадлежала к этому времени, поэтому не было большого количества свидетельств ее существования. Но этим мужчинам все равно удалось найти ее. Они даже знали, что сегодня она будет в Хогсмиде и приготовили для нее ловушку. Гермиона перекатилась на бок, обнимая мягкую подушку с эмблемой Гриффиндора. Следующей тревожной вещью была сила этих людей. Они, похоже, хорошо обучены. Не только магическая сила каждого из них пугала Гермиону, но и то, как они работали вместе. Они были хорошо организованы их лидером, являющимся авангардом. Все это указывало на то, что они не были кучкой простых грабителей. Они были больше похожи на организованную команду смертоносных солдат. Гермионе не хотелось думать о том, что бы случилось, если бы Том не нашел ее вовремя. Но следующий вопрос был самым важным. Кто эти люди? Когда лидер схватил ее и прижал к стене, Гермиона увидела эту эмблему на плаще. Треугольник, который был Мантией невидимости, круг был камнем Воскрешения, а линия через середину представляла Старшую палочку. Вместе они были символом Даров Смерти. И… Гермиона еще крепче обняла подушку. И это был знак Гриндельвальда.