Ultima ratio

После жутко неспокойной ночи, Гермиона открыла глаза и едва не застонала, когда поняла, что сегодня понедельник. Обычно она любила понедельники, ведь это начало чего-то нового, начало еще одной недели занятий, домашней работы и многих других вещей, которыми можно было заняться. Но, в последнее время, она ненавидела понедельники. Они делали ее слишком нервной. Гермиона встала с постели и потащилась в ванную, не обращая внимания на болтовню в своей комнате. Причиной её приобретенного отвращения к понедельникам стал первый урок сразу после завтрака - Зельеварение. Гермиона не хотела продолжать варить зелье, которое с грандиозным успехом могло стать причиной ее кончины. Зелье Ортус очень сильно её волновало. Смешать его с ее кровью - и оно сможет дать точную дату рождения зельевара. Поэтому Гермиона никак не могла позволить кому-нибудь смешать это зелье с её кровью — она решила испортить его. Хотя девушка ещё не предприняла никаких действий. Было бы неразумно делать это сейчас, так как они ещё не очень далеко продвинулись в создании зелья. И даже, если она сейчас испоганит его, у них всё равно будет время, чтобы начать готовить его заново. А Гермиона не думала, что сможет повторить фальсификацию более одного раза. Том, наверняка, заподозрит её, если что-то случится с их зельем два раза подряд. Он ведь невероятно наблюдателен. Гермиона приняла душ и, начав расчёсывать волосы, устало вздохнула. Ну, по крайней мере, она попыталась, думала про себя девушка, когда уставилась на копну непокорных кудрей на своей голове. Затем она сдалась и вернула расчёску к другим туалетным принадлежностям, лежащим на полке. "Том был таким внимательным ко мне...", подумала девушка, в мыслях возвращаясь к вчерашнему вечеру. Как ему удалось узнать о рукописи? Ведь она никогда не упоминала при нем о книге. Она, по факту, ни с кем не говорила о книге Певерелла. И тут возникал вопрос: «Как все же Том узнал?» Это же была тайна. Но, несмотря на его обширные знания, которые осложняли её положение, это было ничто, по сравнению с другой проблемой… Мысли Гермионы плавно перешли от её парня к мужчинам, которые вчера заманили её в засаду. Чем больше она думала над этим, тем больше убеждалась, что это были люди Гриндевальда. Герб, на черных плащах нападавших, определенно был знаком Гриндевальда. И это, в полной мере, доказывало его одержимость Дарами Смерти. То, что Гриндевальд пытался украсть книгу, написанную одним из создателей Даров,даже не удивляло. Гермиона медленно вышла из ванной и с облегчением заметила, что её соседки по комнате уже ушли. Она взяла школьную сумку с постели, и взгляд метнулся к месту, где была скрыта рукопись Певерелла. Гриндевальд втянулся в эту историю, и Гермионе пришлось неохотно признать, что это серьёзная проблема. Ей совершенно не хотелось сражаться против него или его людей. Она уже достаточно боролась с Тёмными волшебниками, но, помимо этого, всё ещё была проблема со временем. Очевидно, она украла ту книгу, которая иначе попала бы в руки Гриндевальда. Изменила ли она прошлое своими поступками? Внутри нее снова начала нарастать вина. - Возьми себя в руки! - прошипела она. В конце концов, она не знала точно, возможно ли изменить прошлое? Если так, то у неё были большие неприятности даже, если не брать во внимание кражу рукописи. Вдруг в голове всплыл образ Тома. Она покачала головой, пытаясь избавиться от тревожных мыслей. Не было смысла сожалеть о вещах, которые она больше не могла изменить. Очевидно, сейчас Гриндевальд искал её. Но к счастью, Гермиона была в относительной безопасности здесь, в стенах Хогвартса. Хотя, про себя девушка решила, что расслабляться тоже нельзя. Люди Гриндевальда были хорошо подготовлены. Может, было бы неплохо использовать её собственные способности, поэтому она была готова, если бы они решили снова нанести удар. Гермиона ругала себя за то, что не сделала этого раньше. В последнее время она мало работала над Старшей магией — как-то не было времени заняться этим. Ей приходилось ходить на занятия, делать домашнее задание и, конечно же, был Том. В течение всего этого времени, она действительно пренебрегала Старшей Магией, а это был её единственный козырь. Поэтому Гермиона снова принялась за работу и, в конце концов, она получила что-то вроде контроля над Старшей Магией. Ей даже удалось выполнить некоторые заклинания, используя эту магию. Тем не менее, определенно есть возможность для усиления силы, и после того, как занятия закончатся, она вернётся, чтобы снова начать тренироваться, все еще успешно игнорируя книгу, лежащую в чемодане. Поэтому она покинула спальню и спустилась по лестнице в гостиную. Но, прежде чем она спустилась вниз, она услышала голоса, которые доносились с конца лестницы: — Как ты смеешь? — сердитый, яростный голос, который явно принадлежал Лонгботтому. — Пожалуйста, разве мы не можем просто помириться? — другой голос, спокойный и преувеличенно вежливый ответил ложной искренностью. Гермиона вздохнула, узнав второй голос, ей следовало ожидать чего-то подобного. Хотя она была рада, что Лонгботтом стал относиться к ней как прежде, но это не отменило его ненависти к Тому. Особенно сейчас, когда он думал, что Том избивал её. Гермиона подумала о том, чтобы просто развернуться, вернуться в постель и проигнорировать то, что она сейчас услышала. Но это было бы неправильно, — неохотно призналась она. Поэтому она храбро спустилась по лестнице и вошла в гостиную.

***

Том слишком устал, чтобы думать о том, как сильно он ненавидел понедельники. — Почему мы должны бежать на занятия посреди ночи? — злобно проговорил он и медленно встал с постели. Прошло двадцать минут с тех пор, как он вышел из гостиной Слизерина, уже одетый и с ещё слегка влажными волосами от душа. У него было достаточно времени, прежде чем начнётся его первый урок — Зельеварение. Сегодня Том встал раньше обычного, потому что планировал пойти в гостиную Гриффиндора, чтобы навестить Гермиону и убедиться, что с ней всё в порядке. В конце концов, вчера на неё напали. Том вздрогнул, вспомнив, как он нашёл её на этом гнусном заднем дворе. Этот жалкий человек схватил её, после чего до крови ударил. Парень снова почувствовал, как его разгневанная магия пробудилась, достаточно было вспомнить тот образ Гермионы. Он пытался помешать его тёмной магии вращаться вокруг, чтобы какой-нибудь учитель не увидел его таким. Однако, вчера он ничего не сдерживал. Он был в ярости, когда нашел Гермиону и этих людей. На самом деле, Том даже удивился, что не убил никого тем вечером. «Они ранили Гермиону», — подумал Том и его руки сами собой сжались в кулаки. Никто никогда не должен дотрагиваться до неё, не говоря уже о том, чтобы ранить. Эта ведьма принадлежала ему. Том стиснул зубы, вспомнив о ранах девушки, и попытался взять под контроль свою яростно кипящую магию. Этот урод посмел тронуть ее. На лице девушки был синяк, а рука повержена неизвестным проклятьем. Кем бы они ни были, в следующий раз, когда он встретит их, им повезёт, если он не убьёт их. Том не прощал, когда люди прикасались к его собственности. Однако, кое-что ещё озадачило его. Когда он увидел, что Гермиона прижалась к стене, и этот человек угрожал ей, ярость Тома смешалась с чем-то другим. Чем-то, что ему чуждо. Ранее он такого не испытывал. Страх? Это странно… Как он мог бояться за чужую жизнь? Это было ново и просто, да, странно. Но как бы то ни было, перед лицом его ярости это чувство всё равно уходило на задний план. Том всё ещё чувствовал, как внутри кипит гнев. Кто эти люди? Почему они напали на Гермиону? Это явно имело отношение к той книге, которую она украла из квартиры Фламеля. Наверное, в книге было что-то очень важное, раз эти люди напали на Гермиону из-за чертовых бумаг. Том почувствовал сильное раздражение от того, что Гермиона не показала ему фолиант. Она резко отказала ему, как только он попросил посмотреть на книгу. Как дерзко. Несмотря ни на что, у неё не должно было быть никаких секретов от него. Став его девушкой, она покорилась ему и приняла то, что Том теперь обладает ею, не так ли? Тем не менее, она упорно скрывала свои секреты. Девчонкой было не так легко управлять. Однако, Том знал, что даже используя силу, она не расколется. Нет, он должен был попытаться получить информацию каким-то другим способом. Благодаря слабохарактерности Слизнорта, он теперь знал, что имя Певерелл, похоже, напрямую связано с Дарами Смерти. Как только Том впервые услышал о Дарах, он провел некие поиски. Оказалось, что было три таких Дара, и каждый из них имел сомнительные свойства. Парень раздражённо мотнул головой. Это было ему не по вкусу. Дары были скорее мифом, чем реальностью, но некоторые их все же ищут. Идиоты. Хотя Тому эта тема всё равно показалась довольно интригующей. Было сказано, что, если кому-то удастся объединить все три Дара, он сможет победить смерть. На самом деле, интересная сказка. Но всё же, сказка. Насколько знал Том, существовал только один способ уберечься от смерти. Он провел настоящее исследование. Но какими бы фантастическими не были эти Дары Смерти, Гермиона явно ими заинтересовалась. Парень любой ценой хотел узнать, почему. Пока он думал, то уже почти добрался до гостиной Гриффиндора. Он не мог понять, как Гермиона оказалась на этом ужасном факультете. Эти люди раздражали. С удовольствием, Том вспомнил тот день, когда почти проклял Лонгботтома. Это было сразу после последней вечеринки у Слизнорта. Он сожалел о том, что ДеСерто поймала его, прежде чем он смог проклясть этого назойливого гриффиндорца. Тогда она сказала, что не потерпит такого отношения к своим друзьям. Хотя Том не думал тогда, что девушка в состоянии запретить ему что-либо, он всё равно не хотел, чтобы она злилась на него. Она может быть довольно опасной, если её очень рассердить. Он не знал, сможет ли сдержать своё обещание — не трогать её друзей. Наконец, парень дошёл до этого нелепого портрета, ведущего в гостиную Гриффиндора. Когда он вошёл в комнату, в глаза ударили эти невыносимо яркие золотые и красные тона. — Боже, что они пытаются этим сказать? — раздражённо проговорил Том, — «Посмотрите на меня, я гиперактивный идиот»? Он старался игнорировать это преступление против вкуса, а взгляд пустился по комнате. Кажется, здесь были только его поклонницы — эти хихикающие девушки в углу. Может, Гермиона всё ещё была наверху? Он хотел было уже подняться туда, но, в конце концов, решил, что не стоит. То, что такой студент, как Том Риддл, ворвался бы в общежитие для девочек, не принесло бы пользы репутации. Хотя, он не против увидеть Гермиону без одежды… На лице парня растянулась ухмылка. Он настолько потерялся в своих счастливых мечтах, что не заметил, как группа гриффиндорцев подошла к нему. — И что ты здесь делаешь? — Том был резко выдернут из своих мыслей довольно враждебным голосом. Он увидел Лонгботтома и его двух приятелей, Уизли и Люпина, стоящих прямо перед ним. Парень попытался подавить злую ухмылку, которая так и хотела расползтись на губах, когда глаза прошлись по группе. Лонгботтом был истинным гриффиндорцем — его отвращение и ненависть явно отразились на лице. Он мрачно и сердито сверлил взглядом Тома. Два других парня тоже неодобрительно глядели на него. «О, нет! Что они собираются сделать?» — саркастически протянул про себя Том. — «Может быть, они хотят проклясть меня своей сверхопытной магией?» Он не мог не посмеяться над этой мыслью. — Слушай, ты, ползучий гад! — Лонгботтом чуть ли не плевался от ярости, — это гостиная Гриффиндора и нам не нужны здесь такие, как ты! Ярость в его голосе сумела поднять нрав Тома. Хотя он должен был признать, что сам не очень-то сдерживался. Жаль, что он не может проклясть этого ублюдка — слишком много любопытных глаз вокруг. Некоторые из них даже совершенно открыто пялились. «Чертовы гриффиндорцы!»,— подумал парень и решил надеть на себя искусную маску прилежного ученика: — Я просто жду свою девушку, — ответил Том, мило улыбнувшись, — и не хочу никого беспокоить. — Не думай, что ты можешь нас обмануть, Риддл, — огрызнулся Лонгботтом, — мы все знаем, что ты извращенец и моральный урод. Очень трудно. Том едва сдерживал свою бушующую магию, которая так и норовила наброситься на Лонгботтома. Тем не менее, чтобы успокоиться, Тому хватило увидеть беспомощную ярость на лице этого идиота. — Прости, — тихо проговорил Том, но так, чтобы все услышали его слова. — Я знаю, что тебе тоже очень важна Гермиона, но у тебя нет никаких оснований, чтобы выплёскивать на меня свой гнев. Затем он выразил искреннюю симпатию, посмотрев на Лонгботтома и, не без удовольствия заметив, что вокруг них начинаются перешёптывания. — Да как ты смеешь? — яростно рявкнул светловолосый гриффиндорец, и его друзьям пришлось оттаскивать его от Тома. — Разве мы не можем просто помириться? — протянул Том со всей своей искренностью, на которую сейчас был способен. Он знал, что немного переусердствовал, но ему слишком нравилось наблюдать за реакцией этого идиота. Другие ученики, которые, видимо, почитали его, решили заступиться за Тома — на некоторых лицах он заметил возмущение. — Марк, прекрати! Том подавил ещё одну злобную усмешку, когда какая-то девушка вмешалась в эту забавную беседу. У неё были чёрные, длинные волосы, и, очевидно, она была главой группы этих девчонок-гриффиндорок. Прямо сейчас все они сердито смотрели на Лонгботтома. — Диана, помолчи. Ты не знаешь, этого ублюдка, — прошипел Лонгботтом черноволосой девушке. — Нет, серьёзно, — укоризненно пропищала другая девушка до боли пронзительным голосом. — Ты не можешь так обращаться с Риддлом, он ничего тебе не сделал. Том еле сдерживался, чтобы не разразиться довольным смехом. Но он был рад, что сумел сдержать себя, когда неожиданно появилась ещё одна девушка. — Что здесь происходит? — недовольно спросила Гермиона. «Зря я не последовала совету своего внутреннего мудрого голоса и не пошла спать дальше», — подумала Гермиона, когда она увидела разыгравшуюся перед ней сцену. Лонгботтом, явно разъяренный,стоял рядом с Уизли и Люпином,и они пытались, каким-то образом, удержать его. Её дорогие соседки по комнате стояли недалеко, неодобрительно поглядывая на Марка. Наконец, глаза Гермионы остановились на Томе. Он стоял перед Лонгботтом и выглядел чрезвычайно спокойным и сдержанным. На его лице была маска поддельной вежливости, но Гермиона могла точно сказать, что Том был очень удивлен этим инцидентом. Девушка нахмурилась, увидев, что он смотрит на неё, грациозно приподняв бровь. — Забудьте, я не хочу знать, — устало вздохнула она. Затем она повернулась к выходу из гостиной, планируя отправиться в Большой Зал. Том открыл ей проем за портретом, после чего сразу отошел в сторону, пропуская Гермиону вперёд. — Гермиона, ты не можешь остаться наедине с этим ублюдком! — закричал Лонгботтом. Гермиона обернулась и улыбнулась ему, попытавшись успокоить: — Я же сказала, тебе не нужно обо мне беспокоиться. Она отвернулась и вышла из гостиной Гриффиндора, а за ней сразу же последовал Том. Гермиона услышала лишь пронзительный голос Розы: — Сейчас же прекрати оскорблять Риддла! После чего портрет милосердно закрылся и вместе с собой закрыл ссору. Гермиона продолжила свой путь в Большой зал, а Том, не спеша, ступал рядом. — Что не так с этим идиотом? — через некоторое время спросил Том. — Я думал, что он ненавидит тебя. — Хорошо, спасибо, мистер Рассудительность, — мрачно ответила Гермиона, — но, очевидно, что Марк отпустил свою ненависть. Том посмотрел на неё, ожидая вновь услышать вздох. — Он увидел меня с этим, — проговорила девушка, показывая на всё ещё разбитую челюсть и губу, — поэтому он немного беспокоится за меня. Том подозрительно прищурился: — Наверное. Но это не объясняет того, почему он попытался убить меня, как только я вошёл в вашу гостиную. Гермиона отвернулась от парня, спрятавшись от его пронзительного взгляда. Она не хотела говорить ему, почему Лонгботтом снова разговаривает с ней. — Мои друзья вчера в гостиной спрашивали, откуда эти ушибы, — сказала она неловко, а затем бросила взгляд на Тома и снова быстро отвернулась. — Я не могла рассказать им о тех людях, которые напали на меня. Никто ведь не должен знать, что я украла рукопись Певерелла… и ты не должен был узнать… Она говорила так быстро, что слова сливались, и в результате было слышно лишь непонятное бормотание. — И теперь они думают, что это ты меня ударил, — выдохнула Гермиона в конце своего монолога. Наступила длинная пауза. Никто не мог ничего сказать. Гермиона начала нервно накручивать свои кудрявые волосы на палец, всё ещё избегая взгляда Тома. — И почему они так думают? — наконец, спросил Том. В голосе чувствовалась непреклонность, и теперь проскальзывал гнев. — Я не знаю… — застенчиво пробормотала Гермиона. Она, наконец, повернула голову и взглянула на него. Его челюсть крепко сжата, а брови недовольно сошлись на переносице. — Послушай, мне все равно, что твои идиотские друзья думают обо мне, — сказал он пугающе холодным тоном, — но поведение Лонгботтома слишком уж назойливое. Разве ты не сказала ему, что это не я? — Я сказала, — заверила слизеринца Гермиона, а после пробормотала: — Но, естественно, он не поверил. Том в гневе сузил глаза и издевательски протянул: — Друзья у тебя просто замечательные. — Да, хорошие, просто они волнуются за меня и иногда могут переусердствовать в своей заботе, — проговорила девушка. Гнев теперь слишком хорошо виден на его лице. Гермиона тихонько вздохнула, а затем приблизилась к нему и ласково обняла Тома за плечи. — Марк просто немного вспыльчив, — нежно и аккуратно объяснила Гермиона, пытаясь успокоить парня, — он просто иногда не может сдержать себя. Она почувствовала, что Том немного расслабился, когда его рука обвилась вокруг её талии. Но затем он так мрачно прошипел ей на ухо, что девушка невольно вздрогнула: — Как бы то ни было, если он выведет меня из себя, я покажу ему, что делаю с теми, кто мне неприятен. — А как насчет того, что ты просто будешь его игнорировать? — мягко предложила Гермиона, всё ещё крепко обнимая Тома. Но, вместо ответа, парень лишь мрачно посмотрел на неё. Злой блеск быстро исчез из его глаз, когда он взглянул на неё. Он поднял руку и осторожно скользнул по синяку на её челюсти: — Тебе больно? — прошептал Том. Она улыбнулась ему: — Немного, но это скоро пройдёт. — Удивительно, но это меня совсем не утешает, — сухо сказал он. Затем он обнял её за плечи и слишком крепко притянул к себе. Гермиона отметила, что этот жест был довольно собственническим, но вслух ничего не сказала. Она знала, что Том слишком сильно испугался за нее, когда обнаружил, что её загнали в угол люди Гриндевальда. Поэтому гриффиндорка решила игнорировать его странное поведение и позволила ему довести её до Большого зала. Когда до Зала осталось пройти пару коридоров, Том снова заговорил: — Кто эти люди? Скажи мне. Он застал её врасплох этим внезапным вопросом: —Эм.. Я не знаю?.. — неуверенно ответила она, и в его глазах появился яростный огонёк. — Ты не знаешь? Или просто не хочешь мне говорить? — холодно спросил Том. — Как и не хочешь показывать книгу. Гермионе пришлось отвернуться от его укоризненного взгляда. Она знала, как Том ненавидел, когда она не была с ним открыта. Но это было той частью её жизни, о которой она не могла рассказать. — Послушай, почему это так важно? — мягко произнесла Гермиона. — Они не смогли серьезно навредить мне,и вообще, что было.. — ..То прошло, - раздраженно закончил фразу Том, — этот разговор очень важен, но ты снова не хочешь мне ничего говорить! — перебил её Том. Он снова нахмурился: — У нас уже был похожий случай. Помнишь разговор в баре в Косом переулке? Гермиона взглянула на него, но ничего не ответила. Она прекрасно помнила этот разговор. — В тот день я гулял по Лондону, размышляя о своих делах, как вдруг на меня наткнулась девушка. А преследовала её стая довольно разъяренных волшебников, — сказал Том, и теперь в его голосе явно проскальзывало раздражение, — и ты можешь быть удивлена, узнав, что эти волшебники были одеты в те же плащи, что и люди, которые вчера напали на тебя. — И что теперь? — невинно спросила она. — Гермиона, перестань прикидываться дурочкой, — прошипел он, — почему эти люди преследуют тебя? Она просто посмотрела на него, и снова ничего не ответила. Гермионе не нравилось лгать Тому, поэтому она предпочла не отвечать вообще. — Зачем тебе эта книга? — повторил он. Гермиона просто продолжала смотреть на слизеринца. Она видела опасный блеск в его глазах и знала, что он был в ярости из-за её молчания. Но он должен был принять, что это нормально, что у нее есть свои тайны. — Расскажи мне! — прошептал он, будто отдавая приказ. Гермиона вздохнула, когда снова встретила яростный взгляд. После чего она потянулась к нему и осторожно взяла за руку. — Том, — спокойно начала она, — я уверена, что ты не все рассказал мне о своем прошлом. Поэтому ты должен принять то, что у меня тоже есть тайны. Он продолжал смотреть на неё, а она продолжала упрямо молчать. Гермиона знала, что Том категорически не согласен с её заявлением. Но, мгновение спустя, он, похоже, понял, что ничего сейчас не вытянет с нее... — Замечательно! — сердито проговорил Том. Он схватил девушку за руку и продолжил путь в Большой Зал. Пока они шли по коридору, Гермиона снова задалась вопросом, как он узнал о книге Певерелла. Они уже вошли в коридор, ведущий в Большой Зал, когда парень вдруг тихо спросил: — Думаешь, они могут напасть снова? Он даже не обернулся, всё ещё продолжая тянуть девушку за собой. Гермиона нахмурилась, но затем мягко ответила: — Не знаю… Этот ответ заставил его резко остановиться, и девушка чуть не врезалась ему в спину. Во взгляде Тома снова появился сердитый огонёк, но она заметила и сильнейшее беспокойство, сияющее в его глазах. — Я правда не знаю, — прошептала она. Том ничего не ответил, а просто продолжил рассматривать ее. Гнев уже исчез, осталось только беспокойство. Затем он внезапно шагнул к ней ближе и прижал к себе,а она уткнулась лицом ему в грудь. Через мгновение он разорвал объятие и продолжил путь к Большому залу. Гермиона была немного обескуражена его внезапной переменой настроения, но решила не комментировать это. Когда они, наконец, вошли в Большой зал, Том отвёл девушку за стол Гриффиндора. Гермиона была рада, что хотя бы на завтраке сможет избежать его докучливых разговоров. Она села за стол и была безумно счастлива обнаружить тарелку тостов с ветчиной прямо перед собой. Гермиона сильно проголодалась, вчера, после инцидента в Хогсмиде, она не успела ничего поесть. Девушка потянулась за одним из тостов, но вдруг почувствовала, как кто-то скользнул на скамейку рядом. Она подняла глаза и её брови поднялись вверх, обнаружив, что рядом сидит Том. Гермиона удивлённо смотрела на него минуты две, прежде чем спросила: — Что ты делаешь? Том не удостоил её даже взглядом, а просто потянулся за бутербродами с ветчиной, один он положил на ее тарелку, а следующий бутерброд взял уже к себе. — А на что это похоже? — совершенно спокойно спросил парень. — Завтракаю. Гермиона нахмурила лоб и продолжила сверлить взглядом Тома, а он, тем временем, спокойно наливал себе чашку кофе. — Тебе разве не нужно сидеть за столом Слизерина? — медленно спросила она. — Нет, — также спокойно ответил Том. — Что значит "нет"? Том, наконец, повернул голову и посмотрел на Гермиону. Его серые глаза цепко остановились на девушке, и она успела заметить блеснувшие в них искорки веселья. — Мне необязательно там сидеть, — весело и, немного растягивая слова, проговорил Том, — нет специального правила, запрещающего сидеть за столом другого факультета, не так ли? Гермиона открыла рот. Она действительно не знала о таком правиле и попыталась проигнорировать триумфальную усмешку на его губах, поэтому молча повернулась к своей тарелке. Похоже, что Том не собирался продолжать разговор за завтраком. Девушка начала есть свой бутерброд, попутно оглядывая весь гриффиндорский стол. Большинство из студентов уже заметили, что слизеринец сидит за их столом, но никто, кажется, не был оскорблен или взбешен этим фактом. «Конечно, нет», —сухо подумала Гермиона,— "Потому, что все любят Тома Риддла." Она даже заметила Роуз, Люсию и Виолу — её надоедливых соседок по комнате, которые глядели на Тома буквально стеклянным глазами. Медленно взгляд Гермионы переместился к Слизеринскому столу. Она заметила, что некоторые из студентов, в основном девушки, злобно смотрели исключительно на неё. Они ещё не простили ей «кражу» своего красивого префекта, но ни один из слизеринцев не осмелился взглянуть на Тома. Его последователи вообще проигнорировали всё это, продолжая переговариваться между собой. Гермиона только незаметно пожала плечами и потянулась к другому бутерброду. Именно тогда Лонгботтом, Уизли и Люпин сели на места напротив неё. Гермиона не удивилась, когда увидела, что все три парня сердито смотрят на Тома. Заметив убийственный взгляд Лонгботтома, девушка поняла, что всё очень плохо закончится, если сейчас начнутся разборки и, поэтому, уже мысленно начала готовить оправдания. Три гриффиндорца продолжали смотреть на Тома, будто размышляя о том, каким способом лучше его убить. Том, сидя с другой стороны стола, совершенно не обращал на них внимания. Он элегантно держал осанку и продолжал есть свой бутерброд, при этом делая вид, будто ничто в этом мире его не беспокоит. — Почему бы тебе не сесть там? — спросил Уизли у Тома. Его голос был нехарактерно холоден, когда он указал на слизеринский стол. — С другими змеями? Том, будто просто от скуки, посмотрел на трёх парней, а после сказал: — Я и так сижу там каждый день. Но сейчас я бы хотел посидеть рядом со своей девушкой, то есть за этим столом. После этих слов он положил руку на предплечье Гермионы, и из-за этого жеста глаза Лонгботтома в ярости сузились: — Мы не хотим, чтобы ты сидел здесь! — яростно взревел блондин. Том только слегка улыбнулся и жалостливо проговорил: — Сочувствую. Тем не менее, парень остался сидеть на месте и спокойно начал наливать себе ещё одну чашку кофе. Затем он продолжил завтракать, при этом полностью игнорируя трёх взбешённых гриффиндорцев, которые смотрели на него. Через некоторое время Лонгботтом снова заговорил. Его голос дрожал от едва подавляемого гнева: — Как вчера прошёл твой день, Риддл? Гермиона закатила глаза, увидев, что на лице Тома появилась озорная улыбка, когда он поднял глаза на Лонгботтома. Затем Том сказал невыносимо дружелюбным голосом: — Что-ж.. Это было потрясающе. Потом он повернулся к Гермионе и злобно ухмыльнулся: — Правда ведь, Гермиона? Девушка уставилась на Тома. Он это не просто так сказал. Её шокированное выражение лица только помогло расширить злую ухмылку на его лице. Гермиона не осмелилась взглянуть на своих друзей, но всё же она собралась с мыслями и отвернулась от Тома. Лицо Лонгботтома было перекошено от гнева. Оно стало практически полностью фиолетовым, а между его бровей появилась складка, и он явно дрожал от ярости. Он был похож на вулкан, который вот-вот взорвётся. Люпин и Уизли, казалось, сдерживали себя лучше, но и они выглядели далёкими от спокойствия. Гермиона оглянулась на Риддла, и уж теперь злилась она. Том спокойно допил кофе и довольно улыбнулся трём гриффиндорцам. Видимо, он наслаждался этим шоу, а Гермионе уже хотелось задушить его. Почему он так себя ведёт? Теперь её друзья будут уверены, что это Том избил её вчера. Девушка стиснула зубы, поняв мотив его действий. Он, очевидно, ещё злился на неё за то, что она не рассказала ему о книге Певерелла и не дала её увидеть. Похоже, Том пытался таким образом отомстить ей. — Ты — садистский засранец! Лонгботтом, к её ужасу, наконец, бросился к Тому, что вызвало несколько шокированных и возмущённых взглядов от других гриффиндорцев за столом. — Ты пожалеешь о том, что с ней сделал. В ответ Том просто неспешно откинулся на спинку, улыбнулся Лонгботтому и грациозно приподнял бровь, как бы говоря: «Правда? И что же ты сделаешь?» Гермиона гневно посмотрела на Тома. Вот лживая змея! Затем она сильно, как могла, ударила его по коленке под столом. Но он, к сожалению, сумел подавить болезненный стон и продолжил небрежно сидеть на стуле. Краем глаза девушка увидела, как рука Лонгботтома потянулась к палочке, и она знала, что должна предотвратить эту идиотскую перепалку, пока не дошло до дуэли в Большом зале. Поэтому она наклонилась немного вперед и улыбнулась Лонгботтому, после чего сказала успокаивающим тоном: — Не слушай его, он просто идиот. Сердитый, хмурый взгляд не покидал лица Лонгботтома, но, по крайней мере, он больше не тянулся к своей палочке. Теперь Гермиона повернулась к Тому и зашипела: — Риддл. Заткнись! Том посмотрел на неё, и она почти застонала, когда увидела, что в его глазах переливалось злорадство. Хотя это не отразилось на его лице, поскольку, несмотря на его явное наслаждение, он нахмурился. — Мне не нравится этот тон, дорогая. Кажется, мы вчера обсуждали это, — настолько тихо проговорил парень, что только ее друзья рядом смогли расслышать. Том немного наклонился к ней, протянул за руку ближе и осторожно провел пальцами по синяку на её челюсти. — Ты же не хочешь, чтобы я снова преподал тебе урок? — его голос был холодным, но Гермиона всё ещё могла видеть озорной блеск в глазах слизеринца. Она с ужасом посмотрела на него. Девушка знала, что это не совсем выгодно для её положения, но она просто не могла ничего с этим поделать. «Как Том может быть таким подлым?» — подумала она, когда он снова кинул ей одну из своих злобных ухмылок. Её голова повернулась к Лонгботтому, который вскочил со своего места. Он дрожал от ярости, глядя на Тома: — Ты.. ты..! — проревел он, явно слишком рассерженный, чтобы найти нужное оскорбление. Гермиона же быстро встала со своего места. Ситуация выходила из-под контроля. — Посмотрите на время, — громко заявила девушка, пытаясь отвлечь любопытные взгляды других гриффиндорцев от сердитого Лонгботтома. — Мы опоздаем на Зелья. Она наклонилась, схватила Тома за руку и потянула его на себя. Очевидно, что он не хотел уходить, но когда увидел эту смесь паники и гнева на лице Гермионы, он сжалился, изменил свое решение и встал из-за стола. Девушка схватила его за запястье и потащила за собой к выходу из Большого зала. Она облегченно вздохнула, когда они, наконец, вышли из Зала, но она всё ещё продолжала крепко держать руку Тома, как будто боялась, что он вернётся и снова что-нибудь вытворит. Она слышала, как парень, идя за ней, хихикает. Обернувшись к нему, её глаза гневно сузились: — Может быть, это я должна преподать тебе урок, дорогой?! Том отступил и посмотрел на Гермиону широко раскрытыми глазами, симулируя страх: — Ты мне угрожаешь? Он насмехался над ней, она уловила фальшивую угрозу в его словах. — Прекрати это! — рявкнула она. — Разве я не говорила тебе держаться подальше от моих друзей? — Да, говорила, и я буду, — ответил он, теперь совершенно спокойно.Затем невинно добавил: — Но не жди, что я не буду защищаться, если они когда-нибудь решат напасть на меня. Гермиона сжала руки в кулаки и пристально посмотрела на парня. Том ухмыльнулся. От этого девушка ещё больше разозлилась, инстинктивно повернула запястье, от чего в её руку приземлилась палочка. Гриффиндорка сердито развернулась и послала в него Летучемышиный сглаз. Но у Тома была хорошая реакция, поэтому он быстро вытащил свою палочку, чтобы резко взмахнуть ею и отклонить атаку. Гермиона в отчаянии подняла руки, увидев, что её сглаз не увенчался успехом. Она зарычала от гнева, прежде чем продолжила путь в подземелья. Том пошёл вслед за ней, со всё ещё довольной ухмылкой на лице. По пути вниз, к классу Зельеварения, Гермиона не переставала бормотать себе под нос ругательства. — Я не могу поверить, что ты действительно это сделал. У тебя нет никаких рамок? И это после того, как я сказала тебе держаться подальше от них, — возмущалась гриффиндорка. — Знаешь, что тебе следует сделать после окончания школы? Стать актёром. Я уверена, что все будут любить тебя. Или даже лучше… стань политиком. Это же просто идеальное место для тебя. Так они и шли, вплоть до подземелий. Том, видимо, уже давно прекративший её слушать, рассматривал девушку с высокомерной ухмылкой на лице и, похоже, думал о своём. Когда они шли по пустынному коридору, парень всё же решил прервать монолог девушки: — Знаешь, о чём я думаю, Гермиона? Она обернулась к нему и застала его с привлекательной улыбкой на губах. Эта улыбка и заставила её еще больше нахмуриться. — Ты такая восхитительная, когда сердишься. Гермиона яростно взглянула на Тома. Её рука дернулась, но на этот раз девушка воспротивилась желанию вытащить свою палочку. Вместо этого она отвернулась от парня и продолжила со злостью топать дальше по коридору. Она спиной почувствовала, как парень ухмыльнулся, и сердито поправила сумку, которая висела на её левом плече. Мешок соскользнул вниз. Резкая боль накрыла её, когда сумка ударилась о глубокую рану, которую девушка получила вчера. Гермиона тихонько ахнула и сжала левую руку. Том мгновенно оказался рядом ней, взял у неё школьную сумку и помог девушке удержаться на ногах. Всё веселье и издевательство покинуло его, как только он закатал рукав на её повреждённой руке. Парень приобнял Гермиону за талию и повёл к одной из дверей в коридоре. К тому времени, когда парень начал открывать дверь, девушка уже немного пришла в себя и сумела прошептать: — Что… — Мне нужно взглянуть на рану, — коротко ответил Том, указывая взглядом на её руку. Открыв дверь, он втянул её внутрь. — Том, это женская уборная, — возмутилась Гермиона, когда огляделась вокруг. — Да, а ты девушка. В чём проблема? Том отвернулся от нее и потащил к раковинам. — Но ты нет, — проговорила Гермиона, но всё же продолжая следовать за парнем. Он обернулся и ухмыльнулся: — Рад, что ты заметила. Гермиона проигнорировала его колкость и заявила: — Мы опоздаем на зелья. Он пожал плечами и помог девушке снять школьную мантию. После чего закатал рукав на её левой руке, и с взмахом его палочки повязка вокруг предплечья и локтя Гермионы исчезла. Гермиона не смогла хорошо разглядеть рану, но то, что она успела увидеть, смотрелось отвратительно. Рана была сырой и глубокой, к тому же теперь гноилась. Чёрные вены расползались от раны и тянулись по ещё неповрежденной коже. — - Мхм… — промычал Том, осматривая руку девушки. — Что не так? — спросила она. — Я думал об этом вчера, но не был уверен, — объяснил парень, поднимая её руку. — Это проклятье. — Какое? — теперь Гермиона заволновалась. По опыту она знала, что проклятая рана — это не шутки. А её рука и, правда, болела намного сильнее, чем она ожидала от такого пореза. — Не паникуй, — сказал он успокаивающим голосом, — я думаю, что знаю контр-заклятье. Парень вытащил палочку и начал махать ею над рукой, параллельно шепча заклинание, о котором она никогда не слышала. На самом деле, она даже не знала языка, который он использовал. Внезапно по её руке разлился приятный холод. Ему удалось убрать пульсирующую боль. Черные вены начали медленно исчезать. Том закончил свое заклинание и снова осмотрел рану. Через некоторое время он посмотрел на нее с мягкой улыбкой на губах: — Видишь? Проклятье исчезло, -затем он снова взмахнул палочкой, и её руку туго обмотала повязка. — Скоро всё пройдёт. Гермиона внимательно осмотрела белую повязку на руке. Она даже не заметила, что что-то не так. Ее взгляд переместился на Тома, который выглядел довольно самодовольным, когда рассматривал ее. Иногда она забывала, что он на самом деле обладал исключительным талантом. — Спасибо,- прошептала она. Он печально покачал головой, прежде чем сказал насмешливо-озабоченным тоном: — И ничего ты без меня не можешь. Гермиона тихонько хихикнула, взяла его за руку и сказала: — Мы опаздываем на Зелья. — Да, и я буду обвинять в этом тебя, если старый Слизень захочет дать нам отработку. — Что же случилось с твоим рыцарством? — наигранно удивлённо спросила она. — Знаешь, я ведь Слизеринец, — тихо сказал Том, выведя ее из туалета для девочек. — Мы никогда не отличались великодушием. Достаточно сказать, что Слизнорт не дал им отработки. Мало того, он даже не забрал у них очки. У Гермионы появилось подозрение, что профессор в жизни не даст своему любимому ученику никакого наказания, какое бы преступление тот не совершил. Предвзятые слизеринцы! Гермиона подошла к своему столу, пытаясь игнорировать обеспокоенные взгляды своих приятелей. Очевидно, они заметили, что она опоздала, и в их глазах можно было прочитать сотни ужасных догадок того, почему это произошло. Тем более, что ее парой был сам зло - Том Риддл. — Итак, на чём я остановился? — спросил Слизнорт, улыбаясь всему классу. — Ах, да, следующий шаг - заварить зелье Ортус. После этих слов он махнул палочкой и, внезапно, на черной доске появились инструкции. Гермиона застонала, когда прочитала их. Почему Слизнорту всегда нужно было сделать ее уже и так сложную жизнь еще хуже?