Попрыгунчик

      Лифт, на котором огромными буквами красной краской было написано: «ОПАСНО!», скрипнув, словно какой-то злодей над ухом провел пенопластом по стеклу, открыл половину двери и подмигнул своим будущим пассажирам то и дело гаснущей лампочкой.        — Отпугиваем шибко любопытных, — приподняв бровь, ухмыльнулась проводница Христофорова — невысокая кудрявая шатенка по имени Карина. — Лифт «сломан» лучшими механиками. Не бойтесь.        — Ах, Кариночка, — бывший разведчик протиснулся в кабину, сделавшую вид, что собирается падать, как только почувствовала вес пассажира, но тут же остановившуюся и вернувшуюся на исходное место. — Я уже слишком стар, чтобы бояться умереть. Тем более, когда уверен, что мое дело есть кому продолжить.       Девушка мягко улыбнулась и поочередно нажала на сенсорной панели кнопки второго, пятого, девятого и седьмого этажей. Дверца закрылась, еще раз противно скрипнув, и вопреки командам направилась вниз. «1» на табло сменилась на «П». Несколькими моментами позже «П» — на «К», а еще через несколько секунд табло и вовсе погасло. Лифт, дернувшись, остановился.        — Схватитесь за поручень и максимально прижмитесь к стене, — спокойно порекомендовала проводница, показывая на своем личном примере, как это должно выглядеть. Христофорову дважды повторять не требовалось.       Дно кабины резко распахнулось, оставляя лишь узкие бортики по краям и открывая обзор на глубокую темную шахту. Через несколько мгновений дно вернулось на место, и лифт продолжил свое движение вниз.        — И много кто попался? — поинтересовался Арнольд Аристархович.        — Двое. Или трое, не помню, — сообщила Карина абсолютно будничным тоном, пожав своими аккуратными плечиками. — Одним из них был генерал-майор Введенский. Решил, что я шучу, и не последовал моему совету.        — Невелика потеря. Он мне никогда не нравился — слишком резкий, слишком заносчивый, слишком бестолковый.        — Был.       Лифт снова остановился, но в этот раз по причине того, что прибыл на нужный этаж. Дверца полностью бесшумно отъехала в сторону, открыв путь вперед по светло-голубому широкому хорошо освещенному коридору, от которого то и дело отходили ответвления в стороны. Два лаборанта в белых халатах куда-то тащили отчаянно сопротивляющуюся картонную коробку. Еще пара человек в военной форме расслабленно, о чем-то болтая, шли им навстречу.        — Вот мы и на месте. Добро пожаловать в Главный Штаб, Арнольд Аристархович, — девушка повела его прямо, заодно проводя небольшую экскурсию, указывая на разветвления то справа, то слева. — Первый, второй и третий блоки жилые. Вы будете жить в комнате номер двести восемь, это второй блок, или, как его еще называют, «VIP-блок»: там живет все руководство Штаба. Кстати, ваша соседка из двести девятого, Анна Петровна, ждет не дождется вас, все спрашивает и спрашивает без конца, где… Кхм, простите, отвлеклась.       Там у нас оружейная, лаборатории и медотсек, — Карина махнула в сторону коридора, откуда раздавалось странное шипение и громкая брань на два голоса. — В пятом отсеке кухня, столовая, хранилища и прочие сопутствующие отсеки. Сами мы ничего не выращиваем — объедаем заключенных, что над нами. В шестом тоже ничего интересного, так, всякие технические помещения, а вот в седьмом вас уже ждут. Все собрались, как вы и приказывали.       Седьмой блок был самым главным местом всей базы, разумеется, сразу же после пятого. Именно здесь, на глубине тридцати двух метров под тюрьмой «Северная Звезда», самой защищенной и суровой, под самым носом у личного отдела безопасности Президента и находились «мозги» повстанчества — люди, которые затеяли опасную кровавую игру с нынешней властью страны. И сейчас они все собрались в командном пункте и ждали лишь одного — главного революционера страны, лидера мятежников, — Христофорова Арнольда Аристарховича, все это время так удачно существовавшего в стане врага и поставляющего ценнейшие сведения о местоположении и техническом обеспечении войск противника, его новейших разработках, планах и целях. Не забывал он время от времени и жертвовать чем-то не слишком важным и значимым для Армии Сопротивления, чтобы случайно не вызвать подозрений в свой адрес.       Разведка работала равно в обе стороны. Но в нужную сторону она работала все же немного равнее.       Арнольд Аристархович оправил задравшийся лацкан своего белого пиджака и зашел внутрь командного пункта. Карина не обманула — шесть кресел вокруг большого круглого стола уже были заняты, оставалось свободным лишь одно — его собственное. Плавно текущая беседа прервалась, и в молчании на Христофорова обратились шесть пар глаз, пять из которых были ему знакомы уже несколько десятков лет. Молодого человека в армейском, сидевшего на месте командующего Южной базы, Арнольд Аристархович видел впервые.        — Доброго вечера!        — Доброго, Арнольд Аристархович! Наконец-то вы добрались! Добро пожаловать! — приветствовали многоголосьем соратники.        — Очень рад видеть всех вас в здравии, — лидер неспешно прошествовал к своему месту. — Рад видеть и вас, молодой человек. Наверное, у генерала Бадыгина достаточно уважительная и веская причина, по которой он сейчас не с нами? Как вас зовут?        — Полковник Корицкий Николай Викторович, — по его лицу пробежала непонятная ухмылка. — Да, к сожалению, генерала с нами больше нет — увы, инфаркт. Трансмуральный. Без шансов.        — А его заместитель, Антон Николаевич?        — Инсульт. И тоже с летальным исходом. Позвольте забежать немного вперед: почти всю верхушку нашей базы сразила странная болезнь. Сразу же после не менее странного судебного заседания. К сожалению, все умерли в одну ночь, с разницей буквально в пару часов. Спасти никого не удалось.        — Похоже, я догадываюсь, что это была за болезнь. Неужто отравление свинцом? — разведчик хитро прищурился.        — Молниеносное, — подтвердил догадку новый командир Южной базы.        — Что ж, весьма жаль. Но как бы то ни было, надеюсь, Николай Викторович, вы и ваши подчиненные все еще разделяете идею нашего общего дела?        — Безусловно. Исключительно небольшая кадровая перестановка на периферии. Общее дело от этого не пострадает ни в коем случае.        — Прекрасно! Тогда, если никто не возражает, предлагаю начинать заседание. Пришло время нам выйти из тени, товарищи…       Никто не возражал.