Попрыгунчик

      Это был что ни на есть настоящий человеческий муравейник: по широким коридорам шли, сновали, бежали солдаты, таща, таща и еще раз таща самые разнообразные вещи, начиная от банальных коробок, мешков и рюкзаков, заканчивая двигателем непонятной конструкции размером с хорошо откормленного сербернара. Но при этом движение было в определенной степени упорядоченным, спокойным и даже красивым. Никто не спешил без необходимости, не было столкновений, неловкостей, духа суеты, криков и ругани. Словно роботы, каждый четко знал свою задачу и четко ее выполнял, не мешая другим. Пожалуй, если бы я сам не спешил добраться скорее до чертового камня и выбраться отсюда, то с удовольствием нашел бы укромное местечко и понаблюдал за этой людской рекой, текущей по главному коридору и по ходу распадающейся на мелкие ручейки ответвлений. Но нет…       Выйдя со склада, мы втроем влились в поток, быстро поймав нужную скорость. Возможно, даже и хорошо, что на очередной повстанческой базе нам посчастливилось оказаться именно сегодня, а не несколькими днями раньше. Пусть мы и были одеты в гражданское и всецело отличались от обитателей подземного военного мира, но внимания на это никто не обращал. Только какой-то офицер, шедший навстречу нам, недовольно нахмурил брови при виде нас, тем не менее промолчал и даже ни на секунду не замедлил своего шага.       Беспрепятственно пройдя по главному коридору, в значительно поредевшем потоке мы добрались до лестницы, спустились на два этажа, как советовал Луиджи, и очутились в небольшом безлюдном зале, отгороженном от лестницы толстой бетонной стеной и автоматической дверью из темного стекла или пластика. Слева и справа располагались огромные металлические двери, а по центру — старенький коричневый диван, окруженный с двух сторон комнатными пальмочками в кадках.        — Приплыли, — обреченно вздохнула Маша, не обнаружив на левой двери, ведущей в научный отсек, ничего, что могло бы напоминать ручку, панель управления или еще хоть что-нибудь, с помощью чего можно было открыть дверь или кого-нибудь вызвать. — Что делать будем?        — Думать, — спокойно ответил я. — Чтобы попасть к ученым, нужно думать, как ученый, логично?        — Это про преступников, если что.        — А какая разница? Нет, разница-то есть, но… — Маша сбивала меня с мысли. — Короче, ты поняла, не мешай. Допустим, я — великий ученый и несу что-то очень ценное на опыты. Если руки заняты, то открывание двери нужно сделать…        — По голосу, — закончила Юля. — Дверь, откройся!       Дверь не открылась.        — Хорошо. Руки заняты, но есть еще ноги. Может, если ее слегка пнуть…       Я пнул дверь. Раздался тяжелый металлический гул, впрочем, сразу же затихнув. Двери было все равно.        — Ладно, допустим, руки свободны, и я не такой уж и великий ученый. Что можно сделать руками?       Я ощупал каждый сантиметр двери на предмет скрытых кнопок и панели, постучал в нее, сначала слабо, а когда реакции не последовало — со всей дури. Понажимал на дверь то там, то тут, поводил рукой перед нею во всех возможных направлениях, но эта железяка оставалась все так же холодна и неприступна. Девчонки, чтобы не мешать мне, уселись на диван и наблюдали за моими попытками попасть в научный отдел, подкидывая новые идеи.       Это была не дверь, а тварь.       Привлеченная шумом, из-за правой двери появилась черноволосая голова в очках. Несколько секунд с интересом понаблюдав за моими бесплодными плясками перед дверью, голова подалась вперед, обретая туловище и конечности.        — Попробуй с разбегу пройти сквозь нее, — порекомендовал высокий парень в берцах, военных штанах и почему-то красном свитере, выдающем немного выпирающий вперед живот своего владельца. — Только зажмурься, когда будешь проходить.       Я с недоверием покосился на парня. Затем на дверь. И снова на парня. Девчонки молчали и не вмешивались.        — А ты кто? — здравый смысл победил, и я решил повременить с разбегом.        — Значит, не побежишь? — расстроился парень в свитере. — Алексей я, старший научный сотрудник базы.        — Тогда ты должен знать, как попасть в научный отдел? — я махнул в сторону неприступной двери.        — Вот так, — он махнул в сторону противоположной двери, откуда появился сам минуту назад. — А это старая дверь. Стучи, не стучи — никто не откроет, там теперь стена. Да не переживай, ты такой не один, кто путает двери. Вас таких тридцать шесть процентов, причем почти девяносто один процент из них — сторонние люди, как и ты.        — Это успокаивает, — великий ученый во мне, до этого безнадежно умерший, вновь начал подавать признаки жизни.        — Так, а вы все по какому поводу к нам в отдел?        — Мы к Анне Павловне.        — О-о-о, к Анне Павловне… — парень снял очки, протер их о свитер и нацепил обратно. — Странно, она говорила, что ждет четверых, а вас тут трое. Снова старушка обсчиталась. Ладно, пойдем, отведу, пока вы сами через ту дверь не вошли.       И Алексей, развернувшись и не дожидаясь нашего отказа или согласия, зашагал к себе в отдел. Мы, не раздумывая, поспешили за ним. Парень, хоть и казался чуть странноватым, что часто бывало с умными людьми, никакого чувства тревоги или опасности своим внешним видом и поведением не вызывал. А вот новость о том, что нас уже ждут, казалась странной. Разве что бабушка Женя позвонила и сюда. Но ведь она явно знала, что мы отправимся на базу без Ильи. Или ждут совсем не нас?       Тем временем Алексей стремительно вел нас по коридору. Вдоль стен, покрытых кое-где потрескавшейся или начисто отвалившейся плиткой, между дверьми в лаборатории стояли коробки, наполненные разными бумажками, приборами, склянками и прочим научным барахлом, о назначении которого мне оставалось только догадываться. Девчонки с любопытством крутили головами по сторонам, то и дело обращая внимание друг друга на что-то, по их мнению, интересное. Из одной из множества лабораторий вышла женщина в халате с запачканным по локоть рукавом. Увидев нас, она набросилась на Алексея с причитаниями, что мы нарушаем санэпидрежим, несем пыль, грязь, шумим и должны немедленно покинуть этот отсек, но после уверения, что нас ждет сама Анна Павловна, женщина замолкла и, недовольно шипя себе под нос, уползла обратно в свою комнатку. Видимо, Анна Павловна была непререкаемым авторитетом на этой базе.       Пару раз свернув направо, не сбавляя хода, перешагнув через коробки и какую-то лужу болотного цвета с неприятным запахом, наш проводник подвел нас к скромной деревянной двери, хоть и выкрашенной в белый цвет, но все равно отличавшейся от остального пластмассово-стеклянно-металлического научного отдела.        — Вам сюда. Успехов, — сухо сказал он и сразу же скрылся за соседней дверью, даже не выслушав наши «спасибо».       Постучавшись ради приличия, мы вошли в кабинет. Это была небольшая вытянутая комната в светлых тонах. У дальней стены, сидя к нам спиной и склонившись над микроскопом, маленькая старушка в халате в окружении столбиков из чашек Петри в чем-то ковырялась пинцетом.        — Все, нагулялися, соколики? — прошепелявила она, не отвлекаясь от своих дел. — Ох, долго ж я вас четверых-то жду. Пора уж вам назад, пора-пора.        — Здравствуйте, — первой заговорила с ней Юля. — Наверное, не нас вы ждали, потому что нас трое, но мы…        — Как трое? — вскинулась бабушка, зацепив локтем чашку Петри, стоявшую на самом краю стола.       Чашка с желтым содержимым, качнувшись, упала на пол, разбившись на крупные части и пару мелких. Анна Павловна обернулась к нам. Меня прошибло, словно электрическим током, а пульс мигом перевалил за сотню.        — Вы?! — я вспомнил эту бабушку. Маленькую, сгорбленную, с десятком зубов. Накинь красный платок на голову — и один в один та бабка с вокзала Ростова-на-Дону с неподъемной сумкой.        — Где еще один? Я ж тябе говорила-то! Говорила?       «Вижу, темнота, страх да боль следують по пятам, и их уже не остановить, — обжигающе мне вспомнились старушкины слова. — Они настигнут вскоре вас двоих. Держитеся друг за дружку так крепко, как никогда раньше, иначе беда большая приключится: один из вас покинет грешный этот мир».        — Говорила… — цокнула она, горестно покивав головой, и, прихрамывая, ушла в смежную комнату.        — Игорь, что происходит? Ты ее знаешь? — беспокоилась Юля.        — Это чертовщина какая-то, — меня бросало то в жар, то в холод, а спину и лоб покрыла испарина. — Ее просто не может быть здесь…        — Так, успокойся, — она положила руку мне на плечо и заглянула в глаза. — Пока все хорошо. Расскажи, что происходит?        — Эта женщина. Она… Я встретил ее на вокзале в Ростове, когда мы только ехали в Пятигорск. Она знала, что все случится, предупреждала…        — Да вот только не послушалси он меня, — закончила Анна Павловна, вернувшаяся обратно с веником и совком в руках. — Ой, нехорошо, нехорошо. Как же ж теперича поступить-то?        — А что именно не так? — уточнила Маша, все еще ничего не понимая.        — Так еще один-то парниша должон быть. Был б он тут, вопросов б не было — забирайте свой шар и дуйте домой, — стеклянные осколки, заметаемые в совок, неприятно позвякивали. — А без него, увы, иная судьба.        — А можно еще как-то исправить ситуацию? — я умоляюще посмотрел на Анну Павловну. — Чтобы никто не…        — Ох, так то ж от меня б зависело, — всплеснула она руками, роняя пару стекляшек из совка. — Я ток предупреждаю, милок, а судьбами своими вы сами распоряжаетеся. Два пути теперича осталось, ни один не хороший для тебя. Но друга свояшнего можешь еще вытянуть, если хочешь.        — Хочу! — я подлетел к бабушке. — Что надо делать?        — Соглашаться.        — На что?        — Это предложенье ты отличишь от любого другошнего сразу. Но дьявольское то предложенье, поистину темное. Ох, нехорошо-то как!        — Неважно. Если я приму предложение, тогда все спасутся?        — Да не скажи… Та линия темна, я не вижу исхода. Холодом тянет оттудаво. Но если откажешьси, то не сносить головы одному из вас точно, — Анна Павловна стряхнула осколки с совка в ведро. — Тут уж сам выбирай, что тябе больше нравитси.        — Хорошо. Спасибо большое, — мрачно поблагодарил я. Ни один из вариантов мне не нравился. — Я выберу.        — Придетси. Эх, соколик, придетси… Ой, главное-то забыли! — бабушка засеменила к сейфу и, набрав код, достала оттуда черный шар. — Камень ваш, возвращаю в целости и сохранности. Не теряйте его больше!        — Спасибо вам большое! — я все еще переваривал полученную информацию, поэтому «спасибо» получилось совсем не радостным.        — Все, бягите. Выходите так же, как и пришли сюды. И торопитеся, у вас мало времени, — Анна Павловна начала на нас напирать, явно прогоняя из своей лаборатории.       Еще раз поблагодарив, мы втроем вышли, оставив ее в одиночестве.        — Не слушают, не слушают старших, — прошелестела она, возвращаясь к микроскопу, — а потом страдают. Ох, и мне теперича по первое число влетит. Нехорошо, нехорошо…