Попрыгунчик

      Мы вылезли из могилы Фейги Хаимовны. Вокруг не было ни души. Накрапывал дождик, пробивающийся сквозь лысые деревья, пострашневшие в сумерках. Я еще раз достал камень из кармана, чтобы убедиться, что не потерял его. Он был совсем иным, каким я его запомнил — темным и ледяным на ощупь, а не ярко-синим, приятно согревающим руки. Впрочем, что-то мне подсказывало, что подмены быть не могло: какая выгода с этого Анне Павловне, только и желавшей, чтобы мы скорее вернулись домой? Никакой. И все же…        — Игорь, позвони Руслану, — мягко напомнила Юля, появившись справа от меня. — Скажи, что камень у нас.        — Успеется, — я еще раз глянул на артефакт и убрал его в карман на застежке, чтобы не потерять ни при каких обстоятельствах. — Ты хочешь взять и просто так вернуться к Руслану? Отдать ему эту проклятую стекляшку?        — Боюсь, выбора особо у нас и нет. С ним Илья.        — Вы как хотите, а я без Ильи назад не вернусь, — тихо сказала Маша в повисшей тишине.        — Никто не собирается кидать его здесь одного! — ее фраза меня почему-то задела и вывела из себя. — Просто думаю. Думаю, как лучше, — я сел на скамейку у монумента. — Да ни черта не могу выдумать! Вы же видите, что Руслан нас обскакал в этой игре. А мы только и можем, что покорно дать ему завершить эту партию и смыться, кинув нас здесь. И меня это бесит! Еще это предложение, на которое я должен соглашаться при любых условиях… Он точно что-то выкинет, вот увидите!        — Тогда, — Юля села рядом, — тогда мы останемся здесь. Но все четверо. Живые. Вместе, — она взяла меня за руку, и раздражение понемногу начало отступать. — Да, мы проиграем эту игру, но это же жизнь. Все истории заканчиваются благополучно только в сказках. Только там отважным героям по плечу любое испытание, любой коварный злодей, любая неприятность. Потому что он герой. А мы — простые смертные и иногда вынуждены проигрывать. Остаться в этом времени, конечно, не то, что мне хотелось бы, но это и не конец света. Пусть эта история закончится так, как должна закончиться, а там уже разберемся, как жить дальше.       Я посмотрел в ее серо-зеленые глаза. Посмотрел на Машу, державшуюся уверенно, но все же неосознанно перебиравшую руками низ своей куртки. Окинул взглядом соседние могилы, откуда с памятников улыбались другие люди навеки застывшей улыбкой.        — Может, ты и права, — наконец признал я. — Как-нибудь выкарабкаемся. Заберем Илью и выкарабкаемся. А там, может, еще повезет, и Руслан окажется не таким плохим, как мы о нем думаем… — я крутанул кольцо и вызвал Берсеньева.        — Да, говорите, что там у вас? — довольно грубо ответил он через пару гудков.        — Все идет по плану: мы раздобыли камень.        — Отлично, где вы?        — Илья с тобой?        — Со мной, где ж ему еще быть. Так где вы?        — Пусть он что-нибудь скажет.        — Вы что, думаете, я его в заложники взял? — Руслана это явно смешило. — Илья, скажи им что-нибудь, а то они решили, что я тебя здесь пытать собираюсь.        — Все… хорошо. Сбежали, — подтвердил голос, похожий на голос моего друга, но очень уставший и словно вымученный.        — От кого сбежали? Что с ним?! — вклинилась Маша, бросаясь ближе к кольцу.        — Да не волнуйтесь вы так. Просто нас накрыли полицаи. Пришлось немного побегать. Никто из нас не пострадал, что не могу сказать о другой стороне, — я чувствовал, что этот факт доставляет Руслану удовольствие. — И все же: где вы?        — На кладбище. «Дружногорское».        — Символично, — оценил он наше месторасположение. — Повисите немного, сейчас гляну.       Ага, мы в паре километров от вас, в лесу, — ожило кольцо через полминуты. — Рядом должно быть большое заброшенное здание склада, идите к нему. Там и встретимся. Договорились?        — Да.        — Тогда до скорой встречи, — кольцо, моргнув, погасло — разговор был окончен.

***

      Через двадцать минут мы были на месте. За проржавевшим забором огромной дырявой бетонной коробкой, размером чуть ли не с целое поле, высился старый склад. Справа от него за мелкими хозяйственными домиками рядами шли железные баки для хранения разнообразных жидкостей. Дождь с каждой минутой усиливался, норовя вот-вот перейти в ливень.        — Руслан, мы у склада, — позвонил я еще раз. — И он огромен. Где вас здесь искать?        — Цистерны видите? Такие, на резисторы смахивают.        — Да, — как выглядят резисторы, я не знал, но других цистерн, кроме как справа от нас не наблюдалось.        — Отлично. Идите по среднему ряду, мы там.       Хлюпая ботинками, мы втроем свернули на асфальтовую дорожку, испещренную ямами и колдобинами. Дождь, падая прямыми струями, барабанил по капюшонам, накинутым на головы, по плечам и спинам, по старой черепичной крыше одноэтажного дома, плюхал по переполненным лужам, глухо звенел пустыми железными бочками. Пропитка одежды, так хорошо защищавшая от непогоды, больше не спасала: я чувствовал, как тонкой холодной струйкой вода начала свое движение по плечу и теперь медленно спускалась вниз по спине. Штаны облепили ноги и хоть еще не пропускали сквозь себя влагу, но тепло выкачивали из меня беспрепятственно. На миг показалось, что камень, лежащий в кармане, дернулся, пытаясь убежать, но лишь на миг. А потом я увидел их.       Они двигались нам навстречу по широкой центральной аллее. Медленно, словно на летнем вечернем променаде. Руслан вел Илью, закинув одну его руку себе на плечо, поддерживая своей рукой парня подмышкой. И все же Илья шел, пусть с поддержкой, но сам. Волна тепла, зародившаяся где-то в груди, прокатилась по мне, совершенно некстати вызывая желание радоваться и смеяться, как в детстве, когда после долгой летней разлуки ты, наконец-то вернувшись домой из деревни, увидел всех-всех своих дворовых друзей.       Когда до встречи оставалось буквально десять-пятнадцать метров, они остановились. Двигаясь легко, словно танцуя с темнотой, нас окружавшей, Берсеньев переместился за спину к Илье, заставив нас втроем с девчонками от неожиданности застыть на месте.       Он все же выкинул этот номер. Номер, за которым обязательно последует предложение.        — Покажи камень, — скомандовал он сквозь дождь, прижимая лезвие ножа к горлу Ильи.       Ни на мгновение не отрывая от него взгляда, я полез в карман. Молния заедала, словно сопротивлялась тому, что неизбежно должно произойти. И все же я достал стеклянный шар и, подчинившись, показал его Руслану.        — Теперь один медленно неси его сюда, — по холодному металлу в голосе чувствовалось, что сейчас он не допустит никакой выходки, способной помешать его планам.       Я пошел. Медленно. Возможно, даже медленнее, чем это было необходимо, не желая рисковать жизнью друга.       Внезапно, камень ожил, разгораясь изнутри мягкой лазурью. Чем ближе я подходил, тем сильнее и сильнее из него бил свет. Ранее холодный, теперь, словно пульсируя, он дарил приятное тепло.        — Игорь, не надо, — приглушенно сказал Илья, глядя на разгорающийся шар, в ответ на что Берсеньев лишь сильнее прижал нож к его шее, заставив парня застыть и замолчать.       Я остановился в метре от них. Я видел, как в глазах Руслана плясал янтарный огонь, с каким вожделением он смотрел на предмет. Видел. И ничего не мог сделать.        — Давай, — приказал он, медленно протягивая свою ладонь, но ни на секунду не теряя контроль над Ильей. Это был не человек. Это был настоящий дьявол, забравшийся в шкуру человека, водивший нас за собой и защищавший, пока ему это было выгодно. И теперь он требовал плату за свои услуги. Камнем. Или кровью.        — Отпусти его и отдам, — попытался сказать я как можно спокойнее и увереннее, глядя ему в глаза, но голос предательски дрогнул, выдавая все мои чувства.        — Не ставь условий, парень, — стальная хватка его воли, соединенная со злом, словно сжала мое горло. — Я отпущу его, даю слово. Но если не отдашь, то вырежу вас четверых, даже не моргнув глазом, поверь.       И мне пришлось поверить.       Печально вспыхнув, камень перешел во владение к Берсеньеву.        — А теперь иди к своим, и все закончится хорошо, — даже заполучив вожделенный предмет, Руслан и не думал ни на секунду расслабляться. Вместо этого он сделал шаг назад, утаскивая за собой Илью, тем самым увеличивая расстояние между нами. — Ну! Не стой!       Я выбрал дальнейший путь своей судьбы. Я согласился с ним.       Шаг.       Второй.       Третий.       «Извини, боец».       Четвертый.       Гримасы ужаса на лицах Юли и Маши.       Крик отчаяния, бьющий звонкой пощечиной.       Резкий разворот.       Берсеньев, как всегда бесшумно, уже скрывается за ближайшей цистерной. Илья, держась за шею двумя руками, падает на колени. Кровь нещадно красит все вокруг, и даже ливень не в силах отмыть ее. Отмыть меня.       Неправильный выбор!       Я пытаюсь зажать ужасную рану. Остановить жизнь, неумолимо вытекающую из моего друга с каждым ударом сердца. Спасти его, как он когда-то спас меня.       Тщетно!       Бессмысленно!       Впустую!       Из темноты рядом появляются девчонки. На их лицах нет слез. Только отчаяние. То же самое чувство, что сейчас встало огромным комом в моем горле, мешая мне даже дышать. Маша пытается зажать артерии, но и ей это не удается — порез слишком глубок.       Он выполнен профессионалом, не оставляющим ни единого шанса своей жертве.       Кровь бьет все менее и менее мощной струей. Илья с трудом делает вдох. Закрывает глаза.       «Ма-ша…»       Все.       Одним неверным решением я убил своего лучшего друга.        — Вы меня обманули! — из-за цистерн показался Руслан, сжимая в руке пылающий синевой камень. — Это пустая стекляшка, бесполезная, как все вы! — казалось, еще немного и он от внутреннего напряжения перейдет на первородное животное рычание.       Поигрывая ножом, он медленно начал приближаться к нам и вдруг остановился. Обвел нас взглядом и мерзко ухмыльнулся.        — Нет, вы на это не способны. Просто не он был хозяином.       Я понял, что произойдет дальше. Понял, что демон, сидящий в Руслане, не остановится, пока не найдет. И не убьет.        — Бегите! — скомандовал я Юле, сидящей на коленях рядом, каким-то не своим, грубым и жестким голосом. — Живо!       Она не спорила. Она тоже все понимала. Вскочив и с невероятным усилием в доли секунды оторвав Машу от тела Ильи, Юля исчезла за баллонами, утаскивая за собой подругу. Берсеньева это лишь развеселило.        — Ты серьезно думаешь, что надолго меня задержишь? Что я не догоню двух этих ссыкух?        — Нет, — честно ответил я, стоя на месте и никуда даже не собираясь бежать. — Не думаю.        — В героя играешь? — он поднял бровь, медленно приближаясь.        — Нет. Не играю. Просто не хочу доставлять тебе лишнего удовольствия от погони.        — Я убиваю не из-за удовольствия, а только по делу! — рявкнул он. — Я убийца, а не маньяк, — расстояние опасно сократилось. — И мне жаль вас, но чертов камень не оставляет мне другого выбора.       Он подошел почти вплотную. В свете камня я видел кровавый блеск ножа в его руке, черную жирную грязь на куртке и штанах, крупные морщины, выделяющиеся на контрасте. Я видел все, кроме сожаления в его глазах, о котором он говорил.        — Последнее слово? — нож в его руке уже словно сам дрожал от нетерпения, желая узнать вкус и моей крови. Все внимание Руслана в эти секунды было сосредоточено только на мне.        — Сейчас!       Глаза Берсеньева расширились. За одно мгновение он понял свою ошибку. Чуть раньше, чем должен был понять.       Огромной тенью Маша смела убийцу с ног, вылетев из-за его спины. Сейчас это была уже не Маша, а другой, второй демон, ведущий охоту этой ночью. Демон, не простивший смерть любимого человека. Демон мести.       Слившись в едином порыве ненависти, они повалились на сырой от непрекращавшегося ливня асфальт. Нужно было помочь девушке вырвать пылающий камень из рук Руслана, пока он не скинул ее с себя. Вслед за вылетевшей из темноты Юлей я кинулся к Маше, но вдруг невероятно сильная боль парализовала меня, и я безвольно упал.       Нож.       Слева под ребрами, уходя рукояткой вниз, из моей куртки торчал нож, глубоко всаженный в сердце одним коротким мощным ударом.       Я видел, как Берсеньев скидывает с себя Машу. Как отбрасывает прочь Юлю, словно пушинку. Но ничем не мог им помочь. Для меня уже все было кончено.       Я выдохнул и закрыл глаза. Мое время пришло.

Конец III акта.