Благословенные Таном

«Взгляните на мир и услышьте, как я зову его». Послушались Сотворенные, и открылось им сущее во всей полноте своей. Лишь собственного имени не услышали они в общей песне. «Кто мы?» — вопросили Сотворенные и услышали: «Лишь вам ведомо». Завет Тана, Диалоги

388 г. Р.Э., Провинция Фа       Солнечные лучи свободно проходили сквозь высокие окна, причудливо дробились в мелких витражных стеклах, превращали пол в причудливую разноцветную мозаику. Белый, золотой, красный — три цвета переплетались и повторялись, отражались на стенах и одеждах людей, собравшихся в главном соборе провинции Фа.       Ежегодный праздник имянаречения всегда собирал много любопытствующих: не только дети, достигшие возраста наречения и их родители, но и множество зевак, которым было интересно, какую же судьбу предрекли своим отпрыскам отцы и матери.       Фалве понятия не имел, чего ему ждать от этого дня. Временами ему казалось, что вся эта огромная толпа собралась здесь исключительно для него, и от этого начинали дрожать колени. Стоило только подумать об этом — и в голове все путалось и терялось. Впрочем, здравый смысл подсказывал, что если в этом году людей и больше, чем обычно, то исключительно потому, что церемонию проходит наследник Фаах. С точки зрения Фалве, смотреть тут было совершенно не на что, но это он за последние два года успел насмотреться на Фааха, и точно мог сказать, что ничего хорошего от будущего лорда ждать не следовало: одна его привычка с высокомерным видом говорить людям гадости так, будто это единственная и непреложная истина, чего стоила. Нет, Фалве охотно признавал, что если отбросить лишнее высокомерие и укоротить ядовитый язык, Фаах становился практически… нормальным, и с ним всегда было интересно. Вот только, если убрать и то, и другое, то это уже не Фаах получится, а неизвестно кто. И этот неизвестный уже не будет так цеплять и выводить из себя каждым жестом или словом, и самому Фалве вряд ли захочется прыгнуть выше головы, но доказать, что при всей своей неумолимой логичности, Фаах не прав по самой сути. Они играли в эту странную игру уже два года, и Фалве не помнил, чтобы хоть одна игра затягивала и увлекала его настолько, что играть не становилось скучно даже спустя столько времени.       Церемония началась с самой ожидаемой публикой ее части, то есть с Фааха. Конечно же, семья Фаах могла провести церемонию во внутреннем храме поместья и вряд ли хоть кто-нибудь им возразил. Насколько знал Фалве, в абсолютном большинстве провинций именно так и делали, но Фаах традиций придерживались тщательно, поэтому их наследник точно так же ожидал начала вместе со всеми. Правда, это не помешало практически мгновенно образоваться вокруг Фааха пустому пространству, будто кто-то провел невидимую черту, через которую другие мальчишки переступать не спешили. Рискнувшие уже нарвались на пару нелицеприятных замечаний в свой адрес, и теперь, кажется, только общая торжественность происходящего удерживала их от безобразной драки. Фалве предпочел наблюдать за всем со стороны, уж больно забавным выходило зрелище: будто стайка собак вокруг забравшейся на дерево шипящей кошки. Правда, если бы драка состоялась, вмешаться все-таки пришлось. Но обошлось.       — Фаах Аю, — услышал Фалве со своего места голос Старшего Иерарха, который будто эхом отразился от стен собора, устремившись куда-то вверх, наверняка прямиком к Тану, чтобы тот отметил в своих бесконечных свитках еще одного Фаах. Хотя у Тана, должно быть, имелись с ними изрядные трудности: среди Фаах была пропасть носящих имя «Аю», по одному на поколение минимум, как тут не путаться? Зато Аю перед церемонией совершенно не волновался, точно зная, кем именно выйдет из стен собора.       А вот Фалве понятия не имел, что же для него выбрал отец: вспоминая же имена двух его старших братьев — ждать можно чего угодно. Пока он поднимался по ступенькам на помост, думать получалось только о том, как бы не споткнуться в самый неподходящий момент, но стоило сделать первый шаг по алому с золотистым узором ковру, как волнение будто смыло солнечным светом, который, как показалось Фалве, вдруг стал ближе, обернулся вокруг и согрел теплом, изгоняя дрожь и стирая лишние мысли. В этот момент он был совершенно уверен, что все сложится ровным счетом так, как должно быть. Но если бы кто-нибудь сказал Фалве, что к Старшему Иерарху он идет с почти таким же самоуверенным видом, как Фаах, доброжелатель рисковал бы обзавестись фингалом.       — Фалве Ию, — солнечный свет на мгновение свернулся плотным коконом вокруг него, будто пытался защитить от возможной опасности, а потом раскрылся, развернулся вокруг и рассыпался искорками глубокой спокойной радости, свернувшись напоследок теплым огоньком где-то в груди. Ию пока не знал, что именно это означает, но был твердо уверен — с именем ему повезло.

***

      — Не повезло тебе, — за день солнце отлично прогрело резной каменный бортик одного из трех больших фонтанов поместья Фаах, и сидеть на нем было чудо как хорошо.       — Это почему же? — Ию вскинул голову, настороженно глядя на собеседника. Если Фаах Аю соизволил открыть рот, то обязательно скажет гадость — это он знал совершенно точно.       — Потому что человека с именем Фалве Ию не могут не ждать неприятности, — озвучил ожидаемую гадость Фаах Аю, но видя искреннее недоумение на лице собеседника, с мученическим видом закатил глаза, — вот же темень необразованная на мою голову!       — В фонтане утоплю, — очень дружелюбно пообещал Ию и чуть сместился так, чтобы удобнее было осуществлять означенную операцию. Аю поболтал в воде рукой и, видимо, сочтя ее холодной и для купания неподходящей, снизошел до объяснений.       — Смотри. Имя — это судьба, верно? Вот отец и выбрал тебе… судьбу. Ию — это Претендующий. Кто-то, кто находится не на своем месте и пытается занять для него изначально не предназначенное. И двухбуквенное имя. Ты хоть раз слышал, чтобы у кого-то из семей «лве» было меньше трех букв в имени?       — Не слышал, — не согласиться с очевидным трудно. С такого ракурса Ию свое имя точно не рассматривал, но Фаах Аю всюду искал подвох и второе дно.       — Вот. А вместе это что дает? Неприятности, — с победным видом заключил Аю и усмехнулся, — потому что от тебя всегда будут ожидать, что ты прыгнешь выше головы.       — А ты думаешь, не смогу? — Ию вскинулся мгновенно, чувствуя разгорающуюся обиду. — Вот возьму и стану… — кем именно он собирался стать, Фалве Ию еще не думал, поэтому быстро перебирал варианты, выбирая что-нибудь достаточно серьезное, но относительно достижимое, — гранд-рыцарем! И мы посмотрим, кто там на что претендует.       — Ой, замахнулся, — Фаах Аю звонко расхохотался и вцепился в бортик фонтана, чтобы не упасть, — почему сразу не Первым Иерархом?       — А зачем мне Первый Иерарх? — Ию пожал плечами: собственная идея нравилась ему все больше. Он уже представлял себя совершенно взрослым в бело-золотых доспехах и, непременно, на такой лошади, что просто ух! Последних Фалве Ию просто обожал, но собственных лошадей у Фалве не было, поэтому практически всю сознательную жизнь он смотрел на них издали. Пожалуй, это было самой интересной частью нарисованной перспективы.       — Ну коне-е-ечно, — насмешливо протянул Аю, вырывая его из сладостных грез, — какой тебе Первый Иерарх, ты даже семинарию не закончишь. И не поступишь. Но в солдаты возьмут, да, — он окинул крепкую фигуру Ию оценивающим взглядом, — на границах солдаты всегда в цене. В качестве пушечного мяса. И гранд-рыцарями они не становятся.       — Ты! — Ию резко выдохнул, сжимая кулаки и пытаясь облечь в слова весь клокотавший в груди гнев, иначе подозревал, что попросту прибьет окончательно зарвавшегося Фааха, — злоязычная высокомерная гадина! А я гранд-рыцарем буду, так и знай. И в семинарию поступлю, — Фалве наклонил голову вперед, ощущая, что гнев никуда не желает деваться, наоборот, словно подпитываясь от него, в груди разгорается странное тепло, какая-то часть его души, до того скрытая где-то глубоко внутри, подсказывала, что нельзя дать этому огню разгореться. Никак нельзя. Фаах Аю говорил что-то еще, судя по выражению лица — не менее высокомерное и неприятное, и Ию нестерпимо захотелось смыть это ненавистное выражение с его лица в самом прямом из всех возможных смыслов. Быстрое, слишком быстрое даже для него самого движение, сильный толчок, и вот он уже перегнул Аю через бортик и с чувством макнул головой прямо в холодную воду фонтана. Фаах пытался как-то освободиться и отпихнуть его, но несомненное физическое превосходство не позволяло это сделать. Шум крови в ушах затихал, гнев куда-то уходил. Ию разжал руку и блаженно улыбнулся, наблюдая за тем, как Аю отплевывается от воды, убирает прилипшие к лицу волосы и выглядит… практически нормально.       — Ию, за утопление наследника Фаах тебя четвертуют на месте, — задумчиво сообщил Фаах Аю, с авантюрным упрямством усаживаясь обратно на бортик.       — А ты представь, с какой историей ты войдешь в ваши семейные хроники. И во-первых, не утопил же, хотя хотелось, а во-вторых, тебе полезно — сразу на человека стал похож и разговариваешь нормально, — Ию уже успокоился и чувствовал, что палку все-таки перегнул, но при этом откуда-то точно знал, что сдавать его Аю не побежит. Хотя бы потому, что знает — сам нарвался и спровоцировал, как та кошка, нагло прогуливающаяся перед носами у собак. Вот только цепи могут оказаться недостаточно прочными, а дерево — слишком далеким.       — Ага, то есть теперь тебя не устраивает моя манера речи, — как ни прискорбно, но высокомерный вид возвращался к Аю быстрее, чем солнце успевало высушить воду, стекающую с его волос, — против смысла ты ничего не имеешь?       — Еще как имею. Сказал же — стану.       — И в семинарию поступишь? — Фаах Аю даже волосы прекратил отжимать и посмотрел прямо в глаза Ию неожиданно серьезно и напряженно.       — Да, — запальчиво ответил Ию, еще не осознавая, что только что собственными руками захлопнул за собой дверь капкана.       — Вот и отлично. А то я боялся, что мне там будет скучно. К тому же, — Аю прищурился, подставляя лицо лучам заходящего солнца, — путь от иерарха к гранд-рыцарю несколько вероятнее и короче, чем от солдата.       — Ты специально! — Ию почувствовал, что внутри опять начинает закипать злость, вот только какая-то совсем другая: от нее почему-то хотелось рассмеяться. — Провокатор!       — С тобой это слишком хорошо работает, — Аю улыбался слишком довольно для человека, которого несколько минутами ранее пытались утопить в фонтане, — пойду я… а то холодно. И помни — ты мне обещал!       Ию несколько мгновений сверлил взглядом спину Фаах Аю, пытаясь понять, почему нельзя просто спросить или попросить. Но это была какая-то особенная фаахская логика, которую он решительно не понимал. Внезапно Фалве Ию вспомнил, что не спросил кое-что важное.       — А все-таки, что означает это «Аю»?       — Первенствующий. Не сложно догадаться, правда? — Аю обернулся и развел руками.       — То есть всегда впереди и соответствовать?       — А что остается делать, — Фаах отвернулся, и выражения его лица Ию не видел.       — И подставлять всем спину, да? Потому что если впереди, то все остальные — позади…       — Именно.       Фалве Ию почесал нос, обдумывая сказанное. Худая и костлявая спина наследника Фаах совершенно не казалась ему серьезной преградой для кого бы то ни было. К тому же, если смотришь вперед, нет возможности обернуться и посмотреть, что же происходит сзади. Если бы там кто-то стоял, все было бы намного проще и надежней.