Благословенные Таном

      388 г. Р.Э., особняк Фаах       Что-то было не так. Чувство это, смутное и неоформленное преследовало Фаах Дае уже давно, но она никак не могла понять, что его вызывает. Дае ловила странное ощущение, раскладывала по мысленным коробочкам все, что происходило вокруг нее, искала тайну, внимательнее присматриваясь к родителям и прислушиваясь к разговорам слуг, но оказалось, что слушать надо совсем не их. Тайна была до безобразия очевидной.       Единственным мероприятием, собиравшим все семейство Фаах в одном месте, являлся обед. Целесообразность этого бабушка со свойственным ей мрачноватым юмором объясняла необходимостью «хоть раз в сутки пересчитаться, а то вдруг я умру и не заметите». С точки зрения Дае, не заметить, как бабушка Тсае умрет, было никак нельзя, ей казалось, что после этого дом сразу станет пустым и бесхозным. Бабушка на это заявление только хохотала и раз за разом повторяла, что таких мелочей дома не замечают: им нужно что-то посущественней вроде землетрясений и камнепадов. Но как бы то ни было — традиция совместных обедов блюлась свято.       Разговоров за столом не вели. Дае быстро скользила глазами по лицам, стараясь угадать, кто в каком настроении, что делал с утра и что будет делать потом. Бабушка восседала в своем кресле с легкой небрежностью, позволяя себе опираться на подлокотник и положить на твердое сидение подушку. «Прелесть старости в том, что ты можешь позволить себе делать, что вздумается, и слыть просто эксцентричной старухой», — мысленно повторила Дае любимую фразу бабушки. Сидеть на жестком стуле ей было неудобно, но она изо всех сил старалась не ерзать. Временами Дае очень мечтала быть «эксцентричной старухой» и поставить вместо стула мягкое кресло. Или хотя бы подложить подушку. Но до этого оставалась еще целая вечность, а потому Дае только крепче сцепила зубы и вежливо улыбнулась.       Рядом с ней Аю беззвучно положил на стол приборы и поднялся:       — Отец, леди, — он легко кивнул всем и неторопливо пошел к выходу из столовой. Все как всегда. Все… неправильно? Дае крепче сжала вилку, стараясь скрыть пробежавшую по пальцам дрожь. Уходя, Аю даже не посмотрел на нее. Не коснулся, предлагая составить компанию. Как всегда — в последнее время. Как никогда не было раньше. Когда она успела оказаться для него в одном ряду с остальными сестрами?       Во всем большом доме было всего три места, где гарантированно можно отыскать Фаах Аю в любое время суток. Так было всегда. Но сейчас Дае последовательно обошла библиотеку, собственную комнату Аю и заглянула в малую гостиную, где брат любил читать, и не нашла его. Дае нахмурилась и прикусила губу, осознавая, что у Аю появилось еще одно место, о котором она не знала. Понимание это для нее было новым и весьма… неприятным. Конечно, у них обоих всегда хватало тайн друг от друга, но они оба всегда могли понять, что скрывает второй, рассчитать возможности из безусловного знания привычек и мыслей. Дае понятия не имела, где сейчас искать брата. Можно было подождать пару часов и прийти в синий кабинет, где у них обоих проходили занятия, но Дае хотела видеть Аю прямо сейчас.       — Где наследник Фаах? — она задала этот вопрос Телаю, старшему из слуг, чьей основной негласной обязанностью являлось обеспечение безопасности семьи. «Ты можешь прятаться от отца, сестер, меня, если надоем. От кого угодно, но всегда позволяй Телаю знать, куда ты пошла». Временами Дае это казалось очень глупым, но в тот единственный раз, когда она пренебрегла правилом — бабушка не пожалела рук и самолично выпорола строптивую внучку, не доверив это дело никому другому. Аю, насколько она знала, на подобном не попадался ни разу. Или Дае об этом не знала — сама она о полученном наказании не распространялась. Телаю, сохраняя на лице выражение почтительности, внимательно ее рассматривал. Дае стиснула зубы, осознавая, что ответ слуга знает, но сейчас решает — говорить или нет. Приказать она не могла, да и не стала бы — иначе какая будет гарантия, что он не позволит кому-то из семьи узнать, где она, когда ей этого не захочется?       — В саду, — точного места Телаю не назвал, лишь обозначил направления поисков. Но и этого было достаточно, чтобы Дае застыла на месте, не обращая внимания на отразившееся в оконном стекле глупо-удивленное выражение своего лица. Она никогда не замечала за братом тяги к природе. Ей и в голову не пришло бы искать его в саду. Дае подобрала юбку и решительно направилась к выходу из крытой галереи.       Сад стараниями их матери являлся местом, где можно было прятаться до скончания века, но Дае надеялась, что сможет почувствовать брата, если окажется достаточно близко. Сворачивая на очередную аллею, она размышляла о том, что, возможно, в текущей ситуации есть и некоторая доля ее вины — последние роды матушке дались тяжело, она совсем забросила домашние дела, а Дае с удовольствием вживалась в роль хозяйки поместья под чутким руководством бабушки. Ей было совсем не до Аю. Совместные ночные посиделки как-то незаметно закончились, она не подходила сама, но и Аю не делал ни малейшей попытки восстановить прежнюю ситуацию. Дае нахмурилась, осознавая, что в последнее время и не видела брата вне совместных занятий. Он точно что-то скрывал.       До слуха Дае донесся невнятный шум, она остановилась, а потом, подняв юбку чуть ли не к бедрам, как могла тихо скользнула вперед, надеясь, что высокие кусты окажутся не слишком колючими и веток в волосы она не насобирает.       — Не спать, — Аю бесцеремонно ткнул Ию пальцами в лоб, заметив, что глаза у того практически закрылись, и он того и гляди носом ткнется прямо в раскрытую книгу.       — Я не сплю, я думаю! — Ию тут же вскинулся и заморгал, прогоняя из глаз мутную сонную пелену.       — С закрытыми глазами? — Аю постарался вложить в голос весь скепсис, на который был способен.       — Я напряженно думаю, — Ию поднял ладонь в защитном жесте и, явно предчувствуя, что Аю найдется что сказать по поводу его альтернативного метода мышления, примиряюще улыбнулся. Улыбка эта представляла для Аю настоящую загадку: он никак не мог понять, что она так меняет на простоватом лице Ию, что он сам с трудом удерживается от того, чтобы не улыбнуться в ответ, а все раздражение куда-то исчезает. Такие улыбки надо запретить законодательно. Вот как только он станет лордом Фаах — так сразу.       — Давай еще раз, — Аю перевернул страницу, возвращаясь к тому месту, на котором, как ему показалось, Ию начал засыпать.       — Да не могу я! — ровные ряды букв без картинок вгоняли Ию в настоящую тоску и сон. Аю уже давно заметил, что если в тексте были какие-то иллюстрации или хотя бы орнаменты на полях — дело шло лучше. Ию, конечно, на все это отвлекался, но хотя бы не засыпал. К сожалению, далеко не все книги имели соответствующе оформленные издания. Да и Аю сомневался в том, что в семинарии кто-то будет учитывать подобные особенности.       — Ты сам попросил помочь, — ровным голосом напомнил он причины, по которым тратил свое свободное время на то, что сидел под вишней на чужом камзоле (скамейки Ию чем-то категорически не нравились, но Аю все равно не мог понять, как согласился на подобное непотребство) и безуспешно пытался впихнуть в пустую голову Фалве Ию хоть какие-то полезные вещи. Несмотря на пустоту, означенная голова его усилиям сопротивлялась виртуозно.       — Но не издеваться же! — Ию перевернулся на спину и теперь рассматривал его сквозь пальцы с самым страдальческим выражением лица.       — Я не издеваюсь, я просто слежу за тем, чтобы кое-кто сдержал слово, — Аю вздернул подбородок и отвернулся, стараясь погасить опять вспыхнувшее раздражение. — Тебе не холодно? — спросил он спустя мгновение. Все же сам Аю, одетый как полагается, сидел не на голой земле, тогда как Ию, пожертвовав камзол на удобства друга, валялся на траве в одной рубахе.       — Не-а, мне хорошо, — Ию со вздохом взял книгу и с мученическим видом уставился на строчки. — Скажи правду: тебе просто нравится командовать и третировать меня.       — О, какое умное слово уже выучил, — Аю весело усмехнулся и тут же коварно прищурился, — если хочешь, можем переключиться.       — Не-не, — Ию резко замотал головой и вцепился в книгу, как будто Аю пытался ее отобрать, — давай еще раз. Я не буду спать, честно.       — Чем тебя так не устраивают задачки? — метод работал безотказно, но все же Аю не мог не поинтересоваться.       — Они глупые, — тут же отозвался Ию, — так как там написано — не бывает, — он категорично рубанул рукой в воздухе.       — Они абстрактные, — Аю закатил глаза, понимая, что сейчас они опять вернутся к давнему спору о теории и практике: Ию решительно не запоминал и не понимал вещи абстрактные и теоретические, ему все нужно было к чему-то приложить, понять, зачем это нужно вот прямо сейчас.       — Аю, не ругайся словами, которых я не знаю, — Ию шутливо пригрозил ему книгой и вдруг замолк, резко принимая сидячее положение. — Тш-ш! — он поднял руку, всматриваясь куда-то в темноту кустов. — Кто там? Выходи! Топаешь как конный отряд.       Аю не услышал ничего подозрительного и хотел уже одернуть в очередной раз отвлекшегося Ию, как кусты зашевелились, и к ним с видом королевы вышла Дае. Картину королевского облика портили разве что листья в белокурых волосах, да зацепившаяся за юбки ветка, благодаря которой эти юбки задрались намного выше, чем приличествует девочке из хорошей семьи.       — Прекрасное зрелище, — Аю окинул сестру взглядом, последовательно задержавшись на каждой детали выявленного беспорядка, — уверен, сестра Лае будет рада узнать, в каком виде ее воспитанница расхаживает на людях, — он старался подпустить в голос как можно больше яда, заставить Дае защищаться и оправдываться прежде, чем она сообразит, что защищаться тут нужно как раз ему. Нужно поставить Дае в такое положение, чтобы ей и в голову не пришло выдать его. Но сбить Фаах Дае с толку никогда не было простой задачей.       — Не менее прекрасное, чем восседающий на тряпках наследник Фаах, — Дае демонстративно сморщила нос, — не говоря уже о компании. Моя, видимо, тебя устраивать перестала? — она сбилась с высокомерного тона, и сейчас в голосе сестры Аю не слышал ничего, кроме обиды. Опасно, очень опасно.       — Вы одинаковые, что ли? — пока Аю лихорадочно соображал, как половчее вывернуть слова Дае, Ию со свойственной ему бесцеремонностью влез в диалог. Он с искренним любопытством рассматривал Дае, переводил взгляд на Аю и обратно, и выглядел при этом настолько комично изумленным, что Аю пришлось приложить изрядные усилия, чтобы удержать лицо и самым глупым образом не засмеяться — этого Дае не простила бы им при любых условиях.       — Как видишь. Ию, знакомься, Фаах Дае — моя сестра. Дае, позволь представить тебе моего друга Фалве Ию, — по всем правилам этикета последовательность представления была иной, но Аю нарочно изменил ее, проводя невидимый знак равенства положений. Намек, который без труда должна была прочитать Дае, и который никогда не поймет Ию. По тому, как холодно вспыхнули глаза Дае, суть она уловила прекрасно. Оставалось надеяться, что этого будет достаточно, чтобы хоть немного удержать ее в рамках.       — Фаах Аю! Где ты раздобыл это бесцеремонное, невоспитанное создание! — от возмущения на щеках Дае вспыхнул едва различимый румянец, и она притопнула ногой. От этой дурной привычки ее совместными усилиями отучали матушка, леди Тсае и сестра Лае, но стоило Дае немного вспылить и потерять контроль, как все возвращалось на круги своя.       — Долгая история. И вряд ли она будет интересна столь занятой леди, как Фаах Дае, — отозвался Аю, вполне откровенно наслаждаясь представлением и одновременно пытаясь не забыть о неприятностях, которые сулит визит Дае.       — А я послушаю, — Дае решительно сделала шаг вперед и с царственным видом уселась на скамью, — должна же я решить, будет ли она интересна нашей дражайшей матушке.       — Как только прекрасная леди вытряхнет листья из волос, — Аю улыбнулся, наблюдая за тем, как Дае торопливо приводит в порядок прическу. Бессмысленно было просить Дае просто сохранить секрет — она может как рассказать все просто из принципа, так и молчать, действуя на нервы возможностью разоблачения. Как отреагирует их матушка на «неподобающие знакомства» сомневаться не приходилось, а нарушать прямой запрет — совсем не тоже самое, что неозвученный. Поэтому Дае нужно было как-то включить в общую тайну, сделать так, чтобы ей захотелось хранить ее.       Пока Аю торопливо соображал, что и как сказать Дае, и радовался, что Ию молчит, все еще находясь под впечатлением от «раздвоения» Фаах, Фалве Ию думал. Вернее, пытался перевести мудреные фразы на нормальный человеческий язык, а заодно решал, нужно ли вмешиваться в семейный разговор. О своих внутренних отношения с семьей Аю не рассказывал никогда, потому все остальные Фаах представлялись Ию некой безликой холодной массой, а теперь он мог воочию посмотреть на еще одну представительницу семейства. И в очередной раз убедиться, что Фаах тоже люди. Девчонка как девчонка, и нос дерет как все остальные. Вон, у Аю не хуже получается. Сестру Аю он видел всего пару минут, но уже успел решить, что даже в такой мелочи как задранный нос, с наследником Фаах ей не сравниться.       — Да что ты перед ней оправдываешься, — Ию фыркнул, разом прекращая фаахские переглядки, и поежился под двумя устремленными на него ледяными взглядами. — Все равно доложит — все девчонки такие. Ябеды. Поэтому, — тут он попытался скопировать высокомерную усмешку Аю, но был уверен, что вышло из рук вон плохо, — с ними никто дружить не хочет.       — Как ты… — на бледных щеках Дае на мгновение вспыхнули пятна, но она тут же побелела, почти сравнявшись цветом со скамейкой, на которой сидела. Ию видел, как руки сжались в кулачки, комкая ткань платья. На мгновение ему почудилось самое настоящее шипение: — смеешь!       — А ты докажи, что не такая! — и Ию весело улыбнулся. За всю свою недолгую жизнь он успел выяснить, что «на слабо» ведутся абсолютно все, а друга надо было как-то спасать. Он и минуты не сомневался, что леди Фаах, у которой даже цветы на клумбе должны расти по строгому плану, не разрешит своему сыну общаться с мальчишкой из города. Будь это не так — Аю не сидел бы в четырех стенах каждый день.       Аю с трудом удержался от улыбки: сам того не зная, Ию попал в самую уязвимую точку — больше всего на свете Дае не хотела быть такой, как все. Она посещала вместе с ним все занятия, даже те, которые сестра Лае называла неподходящими для юной леди, и именно им отдавалась с наибольшим энтузиазмом. Партию можно было считать практически выигранной. Дае холодно улыбнулась и вскинула подбородок:       — Так и быть. Я никому не скажу. Но только потому что сама так захотела.       — Спасибо! — Ию улыбнулся, а Аю потребовалась вся его выдержка, чтобы не расхохотаться, наблюдая, как от этой улыбки на лице Дае вспыхивает румянец, а все высокомерие стекает с него, как ледок под весенним солнцем. Пожалуй, он не будет запрещать такие улыбки. Их стоит оставить как секретное оружие для особых случаев.