Благословенные Таном

      423 г. Р. Э., Святой город Тан       — Ты никогда не рассказывал мне, откуда появились фаахские аметисты, — Пятый Иерарх Тан аккуратно поставил на пол чайную чашку.       — С каких пор ты интересуешься моей семейной историей? — Фаах Аю Саммест удивленно приподнял бровь, отставляя в сторону свою чашку. В свете ламп ярко блеснули три крупных аметиста, украшавших перстни на его пальцах.       — У той женщины… Аше Сее, была диадема. Старинная работа, удивительной чистоты камни и гравировка. Странные символы, ни на что другое непохожие, — смотреть в лицо друга Иллиав избегал, и взгляд его был направлен точно на скрытые сейчас длинным рукавом кольца. Два простых железных кольца, покрытых гравировкой на неизвестном языке.       — Вот как. Тот самый «предмет», фигурирующий в обвинении?       — Да. Очень опасный предмет. Похожий на оружие несотворенных, правда, наполняла его не скверна.       Аю молчал, и впервые за много лет это молчание не казалось Иллиаву уютным и спокойным. Он знал — если Фаах Аю захочет, он отыщет для него любые аргументы и сумеет вывернуть наизнанку факты, обратив черное — белым.       — Могу точно сказать, что Фаах владеют аметистами уже больше четырех сотен лет. Аметисты рисовали на всех портретах того времени. Есть легенда, что их привезли из Сиа как приданое невесты коронованного лорда Фаах.       — Снова Сиа, — думать об этом не хотелось совершенно, но память снова и снова подбрасывала фрагменты-воспоминания: резкие уколы чужой силы, пылающий холм…       — Думаешь, я пойду устраивать лесные пожары?       — Нет, — Ию отрицательно покачал головой, — это… не твой метод, но я хочу быть уверенным, — он думал, что Аю как-нибудь отшутится. Или переведет разговор на что-то другое, но тот лишь аккуратно завернул широкие кружевные манжеты и протянул ему обе руки.       — Смотри, если хочешь увидеть, — и думай, что потом сделаешь с этим знанием, — вторая часть фразы так и не прозвучала, но слишком уж отчетливо возникла у Иллиава в голове. Он промедлил всего лишь пару мгновений, самую малость устыдившись своего порыва, но тут же упрямо сжал губы и осторожно взял руки Аю в свои, коснувшись пальцами аметистов.       Наощупь камни казались чуточку более прохладными, чем им полагалось быть. Подсознательно Ию ожидал резких недовольных искорок или того режущего болезненного ощущения, которым его совсем недавно встретила диадема. Но аметисты игнорировали его не менее высокомерно, чем их владельцы всех, кого считали недостойным своего внимания. Невольно Иллиав улыбнулся, а потом позволил тому теплу, что всегда наполняло его тело, коснуться камней, осторожно и бережно, будто спрашивая разрешения. В первый момент ему показалось, что холодная аметистовая гладь так и останется такой равнодушной, не сопротивляющейся, но и не желающей показать и краешка своих тайн. Тепло стало настойчивее, даря уже знакомое по взаимодействию с диадемой ощущение, а потом просто исчезло, провалившись в сиреневое зеркало, чтобы спустя один удар сердца вернуться обратно — почти привычными колкими и обжигающе-теплыми искорками. Так всегда ощущалось благословение Аю.       Холодные камни насмешливо поблескивали, отражая огоньки ламп. Изменяясь не изменяй. Чем бы они ни были когда-то, какая бы сила не произвела на свет легендарные аметисты Фаах, они служили своим хозяевам, а те всегда следовали семейному девизу.