Благословенные Таном

      407 г. Р.Э., поместье Фаах, провинция Фа       Чие любила льяттских кошек. Ее всегда восхищали эти изящные своенравные создания с узкими треугольными мордами, большими голубыми глазами и светло-кремовой шерстью, на которой ярко выделялись темная маска на морде и аккуратные «носочки» и хвосты цвета горького шоколада. Когда-то давно эти кошки вместе с льяттцами перебрались на большую землю с затонувших островов Лья и до сих пор сохраняли свою необычную породистую внешность.       В поместье Фаах кошек не было, разве что на кухне безраздельно властвовал крупный ярко-рыжий кошак, отличавшийся на редкость скверным характером. Никакого сравнения с грациозными породистыми созданиями. Чие с любопытством заглянула за диван, куда, как она приметила, ее кошка перетащила своих котят. Негодница не пожелала ютиться вместе со своим семейством в купленной для нее корзинке и пряталась где-то на верхних этажах поместья, а сегодня рискнула спуститься вниз. Кошка блаженно урчала, вылизывая двух ярко-рыжих котят. Чие застыла на диване, неверяще глядя перед собой. Льяттская порода всегда оказывалась сильнее любых примесей. Один из котят распахнул ярко-зеленые глаза и требовательно мяукнул.       — Что там? — раздавшийся за спиной голос мужа заставил Чие вздрогнуть. Она осторожно слезла с дивана, внутренне досадуя, что ее застали в таком совершенно детском положении.       — Котята.       — И что тебя в этом так… шокирует? — Саммест рассматривал ее с легким скучающим любопытством.       — Они рыжие! У льяттской кошки… не представляю, что теперь с ними делать… это же… — она неопределенно повела рукой, не находя подходящих слов.       — Мезальянс, — Фаах Аю с каким-то странным выражением лица рассматривал рыжие потомство. Один из котят решительно выбрался из-за дивана и целеустремленно двигался к нему, забавно шевеля хвостиком-морковкой. — У меня есть небольшая идея насчет их пристройства. Не возражаешь?       — Нет, — Чие покачала головой.

***

      Дае не любила сюрпризы. Особенно те из них, которые могли ее подстерегать в стенах родительского дома. Когда у тебя есть три младшие сестры, к любым сюрпризам научишься подходить с опаской, особенно если твоя фамилия Фаах. Впрочем, ни одна из ее сестер не могла похвастаться действительно богатой фантазии. Вот только у Дае имелся еще и младший брат, что было намного хуже всех трех сестер вместе взятых, пусть младшим Аю считался весьма условно, но Дае никогда не забывала напоминать ему о двенадцати минутах, их разделявших.       Поэтому к стоящей на туалетном столике корзине Дае подходила с определенной опаской. Корзина едва заметно шевелилась, а содержимое прикрывала легкая белая ткань. Дае поддела её кончиком веера и откинула в сторону. В корзинке что-то отчетливо зашевелилось. Она подошла ближе и заглянула внутрь.       — Мяу! — на Дае требовательно уставились ярко-зеленые глаза. Котенок уверенно поставил лапки на край корзинки и попытался вылезти, чуть не повалив всю конструкцию. Дае перехватила животное под пузо, чтобы вернуть обратно, и тут увидела на дне корзинки записку, перевязанную розовой ленточкой. Аю. Дае вытащила записку, попыталась ссадить котенка обратно, но тот упрямо вцепился в платье крошечными коготками и недовольно заурчал. Пришлось вместе с ним садиться в кресло и разворачивать письмо, надеясь хоть так прояснить причины появления в ее комнате странного пушистого гостя.       «Ты когда-нибудь задумывалась о том, что общего у льяттских кошек и Фаах?»       Дае недоуменно нахмурилась: у Фаах в принципе не могло быть ничего общего с льяттцами, и тем более с льяттскими кошками. Она перевернула лист, рассчитывая, что Аю свою туманную мысль все же пояснит.       «Порода! Прекрасная, выпестованная столетиями порода. Ты же держишь в руках последствие того, что бывает, когда в породу вмешиваются северные зеленоглазые коты».       Дае тихо зарычала, комкая в кулаке записку. Намек был более чем прозрачен, а она до сих пор приходила в ярость от одного только воспоминания. Но кто мог предположить, что Аю принесет к ней спальню в самый неподходящий момент. А Ию мог бы и промолчать. И еще говорят, что женщины — сплетницы. Да мужчины с легкостью дадут им фору! Взгляд ее упал на так и непрочитанную строчку записки.       «P.S. А Фаах зеленые глаза не пойдут!»       Котенок на коленях завозился и подал голос. Дае уставилась на него, с трудом подавляя весьма кровожадные инстинкты. А глаза-то точь-в-точь такого же оттенка. Маленькое существо зевнуло и ткнулось головой ей в ладонь. Дае рефлекторно почесала котенка за ушами и поймала себя на том, что улыбается. Но это совершенно не значило, что она это просто так оставит. Дае опасно сузила глаза и, прихватив с собой веер, стремительно вышла из комнаты.       — Это что такое? — Дае попыталась демонстративно ссадить животное на стол, но котенок протестующе пискнул и крепче вцепился в рукав платья.       — О, я смотрю, тут тебе повезло больше. Он совершенно не хочет тебя отпускать. Как назовешь? — беседу Аю прозорливо предпочел вести, отгородившись от нее двумя столиками и диваном. Далеко, но недостаточно.       Дае быстрым движением перехватила веер за конец и с силой бросила его в сторону брата. Безобидная на первый взгляд дамская игрушка вонзилась скрытым в крайнем ребре лезвием в стену, яркий шелк раскрылся, но вряд ли бы он сейчас мог хоть кого-то обмануть. Аю лишь немного отдернул голову в сторону: промахивалась Дае чрезвычайно редко, но за свою прическу брат опасался вполне обоснованно.       — Не сомневался, что подарок тебе понравится, — Аю откровенно смеялся, даже не пытаясь изобразить угрызения совести. Дае огляделась по сторонам, отыскивая, чем еще можно в него запустить, но чайный сервиз было откровенно жалко, а пресс-папье выглядело слишком тяжелым.       — И почему я не отравила тебя за завтраком? — преувеличенно спокойно спросила она, медленно обходя столик и приближаясь к дивану.       — Потому что если ты отравишь и меня, и мужа — это будет слишком подозрительно и не сойдет за несчастный случай, — Аю все еще улыбался, обходя столик с другой стороны.       — Потому что это будет слишком просто и недостаточно мучительно, — наставительно заметила Дае, отрезая брату пути к отступлению и недвусмысленно поигрывая вторым веером. Злости внутри уже не осталось, только веселое искрящее напряжение, которое хотелось выпустить на свободу. Выдохнуть, как будто не было стискивающего грудь корсета.       — Кошмарную же участь ты мне уготовила, — Аю легко перехватил ее руку, заводя назад, — мама точно не одобрит, если мы заляпаем кровью ее любимый диван.       — Действительно — нехорошо выйдет, — длинные юбки здорово мешались, но не настолько, чтобы помешать Дае сделать подсечку и практически уронить брата на диван. Она уже давно заметила, что если опасности равновероятны, Аю может и пропустить одну из них. Главное — самой до конца не знать, что сделаешь в следующую секунду.       Дае мстительно улыбнулась, и ее тянущаяся к горлу рука вдруг стремительным движением метнулась выше, мгновенно превращая прическу Аю в столь нелюбимый им абсолютный хаос. Дае еще с детства помнила, что нет лучшего способа отомстить брату, чем превратить все вокруг в форменный бардак.       — Дае! — вывернуться из-под ее руки для Аю труда не составило, но свой коварный план она уже выполнила.       — Где ты его взял, кстати? — Дае поерзала, удобнее устраиваясь на поверженном противнике и замерла, ловя отголоски его силы. Колкие, жалящие искры пробежались от кончиков пальцев по всему телу. Аю всегда ощущался так — колко, жаляще, но и эти искры несли свое своеобразное тепло. Просто до него было сложно добраться.       — У Чие кошка принесла подарок — парочку вот таких зеленоглазых рыжиков, — Аю слегка улыбнулся, бездумно накручивая на пальцы ее волосы. Дае знала — он не мог ее чувствовать, а то обязательно спросила бы, как ощущается ее сила. Похоже или нет?       — О, я, кажется, знаю, кому мы подарим второго! Только записку будем писать вместе.       — А смысл? Эта зараза все равно поселится у меня в кабинете и будет путать бумаги, — Аю чуть поморщился, представляя картину грядущего бедлама, и остро глянул на нее, — или именно на это ты и рассчитываешь?       — Это была бы изощренная месть, — Дае улыбнулась, она ни секунды не сомневалась, что Аю будет очень громко ругаться и призывать на кошачью голову все небесные кары разом, но, скорее всего, кот обоснуется в кабинете с той же основательностью, что и его возможный хозяин.       — Как назовешь-то? — голос Аю вернул ее в реальность, вытесняя из головы особенно яркую картину.       — Иллиавом, конечно же. Думаю, на меня не обидятся?       — Кто в здравом уме будет обижаться на Фаах? — Аю демонстративно закатил глаза и замер, настороженно прислушиваясь к чему-то. — Кто-то идет.       Дае ясно ощутила, как теплые искорки делаются острее и резче и будто скручиваются в единый жалящий комок. Она плавным движением соскользнула с дивана, поднимая оброненный веер, и пересела в кресло, поправляя волосы. Когда спустя несколько секунд дверь открылась, глазам Чие предстала самая чопорная картина чаепития из всех возможных.       — Что-то не так? — Дае светски улыбнулась, пытаясь понять, куда настолько пристально уставилась супруга брата. Аю чуть приподнял бровь, быстро показав глазами куда-то за ее спину. Дае наклонилась вперед, поднимая на колени кота. Практически у нее над головой все еще торчал из стены веер.