Благословенные Таном

      423 г. Р.Э., Святой город Тан       Фалве Ию Иллиав ненавидел приемы, и, к счастью, почти всю жизнь имел слишком неподходящую фамилию, чтобы быть на них желанным гостем. И Ию, и приемы эта несочетаемость вполне устраивала. До определенного времени. Как оказалось — мантия Высшего Иерарха действительно стирала границы и открывала перед своим обладателем практически любые двери. Фалве Ию предпочел, чтобы этих дверей было поменьше, и уж точно чтобы они не вели в гостиные и залы, где слишком много ярких вееров и недомолвок. Ничего удивительного, что от приглашений Иллиав уклонялся с виртуозностью избегающего крепкого благословения дейм. Но одно приглашение ему все-таки принять пришлось, и виной тому оказались двери, слишком крепко запертые даже для Пятого Иерарха Тан. Стоило ли радоваться тому, что в глазах Фаах Чие мантии не изменили ровным счетом ничего?       — Приглашение от госпожи Захме Лае Селлет, — Феллест выразительно покрутил в руках свиток, перевитый зеленой лентой с хитро переплетенным узлом. Как только Иллиав занял кабинет Пятого Иерарха Тан, Тарсанах Сею Феллест естественным образом утвердился в приемной этого кабинета, и вскоре уже вся Канцелярия Тан знала, что ни одна, даже самая внушительная бумага, не оказывается на столе у Иллиава раньше, чем минует руки Феллеста.       — И? — насколько знал Иллиав, ответы на все эти приглашения Феллест сочинял совместно с Шелланом Наю, благополучно избавив его от необходимости придумывать утомительные вежливости. И он решительно не понимал, чем это приглашение отличается от всех прочих.       — Уважаемая госпожа утверждает, что, — тут Феллест заглянул в письмо и выразительно продекламировал, — ей удалось заманить к себе редчайшую диковинку, — не уловив понимания в начальственном взоре, Феллест вздохнул и продолжил, — Наю говорит, что госпожа Селлет весьма дружна с ее светлостью Фаах Чие, так что полагаю, она смогла выцарапать себе в гости старшего иерарха Самместа.       Шеллан Наю отличался редким талантом держать уши открытыми и, казалось, всегда знал, о чем судачат от одного края границы до другого, а Феллест всегда умел извлекать из вороха разрозненных сведений действительно интересные кусочки. Иллиав поймал себя на том, что улыбается — впервые за весьма долгое время.       — Я вижу, грандэ примет это приглашение, — Феллест едва заметно усмехнулся. Пусть на его взгляд Фаах Аю Саммест являлся последним человеком, чьей компании можно было желать, но он знал, что Иллиаву эта встреча нужна, а этого более чем достаточно, чтобы отыскать способ ее устроить.       Но все-таки приемы — это слишком.       — Никогда больше. Даже ради тебя.       Прием остался позади, и Ию с наслаждением вытянулся, закинув ноги на низкий столик. Аю против такого использования мебели не возражал, а чье-то еще мнение на этот счет Иллиава никогда не интересовало.       — О, так это был первый прием, до которого ты снизошел? То-то леди Селлет так победно смотрела на Шеллан Сае, — лица Аю в этот момент он не видел — тот аккуратно закрывал высокое окно, через которое они зашли, и задергивал портьеры.       — Не понимаю, — все эти люди остались для Ию где-то далеко и думать о них совершенно не хотелось. Хотелось спрашивать о сотнях тысяч совершенно бесполезных вещей, а еще лучше — коснуться, обнять как следует, чтобы убедиться — трехлетний кошмар закончился, и хоть о чем-то можно не беспокоиться. Но… Никаких телесных контактов. Гассат бросался на каждого, кто осмеливался подойти к нему слишком близко.       — Ию! Ты меня просто поражаешь! Наверное, вся столица уже терялась в догадках, не готовится ли открытая кампания, раз глава Военной Канцелярии после перевода с границы не может уделить им и минутки. И тут ты вдруг появляешься у вдовы Селлет, да еще разговариваешь со мной приватно. Полагаю, через пару дней мы узнаем о расколе между Пятой и Девятой Канцеляриями, а Шеллан все же рискнут перевести часть своих предприятий в Ларн. Просто на всякий случай, — во время своей пространной речи Аю, против обыкновения, не расхаживал по кабинету: он сидел в кресле весь в своей идеальной осанке и не шевелил даже кончиком мизинца. Неподвижный объект не вызывает тревоги. — Хотя, может быть, что-то уже и изменилось. Меня давно тут не было.       — Аю… ты серьезно?! — Ию слишком сильно задумался об изменившемся поведении своего друга, но, когда сказанное наконец достигло его сознания, он последовательно проклял приемы и Феллеста с его оригинальными идеями. Возможно, окно было не самым худшим решением. Но он слишком боялся ошибиться хоть в чем-то.       — Более чем. Ты умеешь производить фурор, — Аю непонятно улыбнулся, а его отрешенный взгляд был направлен куда-то слишком далеко. Достаточно далеко, чтобы Ию ощутил, как неприятный холодок распространяется от самых кончиков пальцев.       — Да… умеешь, — Аю резко встряхнулся, и теперь у Ию не оставалось сомнений в тому, на кого направлен его острый взгляд. — Кстати, чем ты так впечатлил генерала Шангард, что он едва не уговорил Императора на очередной Зимний набег? — Ию готов был рассмеяться, услышав знакомые лукавые нотки, несмотря на уверенность в том, что смеяться в этот раз будут над ним.       — Понятия не имею, — он беспечно пожал плечами: даже перспектива Зимнего набега не казалась такой пугающей по сравнению с холодной отрешенностью. — Может быть, из-за прорыва у Башни? — Иллиав заставил себя сосредоточиться на сказанном, перебирая варианты: прошлогодний удар выглядел весомым поводом для ответной атаки, он учитывал ее возможность, но набега не последовало, а весной будет новый поход.       — Нет, — Аю медленно покачал головой, а взгляд его снова обрел пронизывающую холодность, странно мешающуюся с более привычными лукавыми искорками. — Видишь ли… генерал не говорил об Ордене. Он говорил о тебе. Дейм редко утруждают себя чем-то подобным, но Шангард даже выучил твое имя. Полагаю, для этого ему пришлось изрядно довести даэ Горциара. Неудивительно, что он так лютовал на последней сверке пошлин.       — Аю! Я тебе говорю — я его в глаза не видел! — перспектива того, что кто-то из дейм настолько интересовался его персоной, испугала бы кого угодно.       — Ах, да. Глаза. У генерала с некоторых пор он только один. Не припоминаешь, а? — Аю наконец шевельнулся: склонил голову к плечу, а Ию резко вспомнил и генерала, и события последнего похода, в котором он участвовал. Если бы не Феллест… Никакой воли не хватит, чтобы сделать несколько сотен шагов вопреки собственному телу. Но его неугомонный рыцарь предпочел нарушить приказ об отступлении и вернуться.       — Генерал теперь в ярости, да? — Ию напряженно соображал: до того в противостояния с дейм никогда не мешались мотивы личные — всех людей они воспринимали единой массой, но если внимание обрело какую-то направленность… Иллиав не брался судить, как и на что это могло повлиять, но что изменения будут — он не сомневался.       — Нет, — Аю резко откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Кривоватая его улыбка Ию совсем не понравилась. — Он в восхищении. Но… весной же планируется поход?       — Да. Ты думаешь..? — Ию с трудом удержался, чтобы не вскочить и не пройтись по кабинету: мысли его бежали слишком быстро, чтобы и дальше сохранять неподвижность. Возможно, дейм не предприняли ответных шагов, потому что генерал счел это излишним: дейм не слишком тяготились ожиданием, но если оно не оправдалось… Следующему гранд-рыцарю придется… сложнее. Хватит ли Сиррату выдержки на это противостояние?       — Думаю, после него генерал как раз будет в ярости, — Аю кивнул, подтверждая его выводы.       — Я не специально, — Ию ожесточенно потер переносицу, в который раз удивляясь тому, как мелкие и незначительные вещи затрагивают настоящие лавины совсем не мелких последствий.       — Не сомневаюсь. Только ты мог совершенно случайно выжить в прямом столкновении с дейм, — теперь Аю в упор смотрел на него, а Ию смутно начинал осознавать, что если генерал приложил такие усилия, чтобы выяснить, кого надо благодарить за свое увечье, то Аю об этом тоже знал и, скорее всего, знал, чем генерал на него ответил. Но вряд ли ему сообщили, почему у Ордена сменился гранд-рыцарь. У него были все основания предполагать худшее.       — Ты прожил с ними три года, — Ию попытался улыбнуться и обратить разговор в подобие шутки.       — Я не пытался выбить кому-нибудь глаз, — Аю подхватил его тон, но веселья в голосе Ию не слышал. — Хотя, возможно, это было бы лучшим дипломатическим методом в истории сотрудничества наших стран.       — Ты издеваешься, да? — Иллиав никогда не думал, что сможет когда-нибудь произнести эту фразу практически с надеждой.       — Нет, Ию, я — восхищаюсь, — холод не ушел, но его стало самую чуточку меньше. А Ию поймал себя на мысли, что ему впервые за много лет не предложили чай. Впрочем, памятуя о дейм и куару…       — Почему-то мне кажется, что ты как-то недобро восхищаешься, — Ию чуть хмурился, разглядывая на опять замершего в своем кресле Аю. Его мучительно хотелось вытащить под яркие лучи весеннего солнца и как следует отогреть.       — Зато искренне, — Аю так самодовольно фыркнул, что на целое мгновение Ию показалось, что ничего не было — ни проклятия, ни трех слишком долгих и далеких лет, разделенных рубежом Черных Башен. Ничего, он еще сотрет эту границу, не позволит Аю остаться на той стороне. А для начала…       — Аю, ты собираешься поить меня чаем? Где твой хваленый этикет и воспитание?