Благословенные Таном

Совместный труд, для моей пользы — он объединяет. © кот Матроскин

      390 г. Р.Э., Северная семинария Тан       — Это что?!       Фалве Ию кусал губы, чтобы не рассмеяться в голос: такого занимательного выражения лица у Фаах Аю он еще не видел ни разу, но такое же сочетание осторожности, брезгливости и любопытства уже довелось видеть у Фаах Дае, когда она наткнулась в саду на дохлую мышь. Ию как-то справился с душившим его смехом и, подражая чопорному голосу их учителя этикета, торжественно произнес:       — Позвольте представить. Аю — это госпожа Тряпка, леди Швабра и господин Ведро. Господа — это Аю, — осуществив представление, Ию предпочел отойти подальше и поспешно продолжил, пока физически ощутимое желание Аю надеть ведро ему на голову не стало реальностью. — А это — коридор, — он широким жестом обвел означенное помещение, — и времени у нас до ужина. Вернее, ужин будет, когда закончим. Если успеем. Потому раз все познакомились… — тут Ию едва успел проворно отскочить в сторону: швабра в руках Аю неожиданно обрела функции турнирного копья.       — Пфф, ладно. И как со всем этим управляться? — Аю ткнул шваброй в ведро, от чего-то опасно закачалось, чуть не окатив обоих холодной водой. — Раз уж ты имеешь столь близкое знакомство…       — Я один все мыть не буду, — тут же открестился от перспективы Ию. К тому же, сказать по правде, тряпку он в руках ни разу не держал: с поддержанием порядка в доме как-то справлялась тетушка Налае, а по большим праздникам ей помогали мать и сестра. Но Аю выжидающе смотрел на него, и Ию принялся старательно воскрешать в памяти все, что могло по этому поводу пригодиться. — Ну давай эээ разольем воду тут и эээ тряпками ее?       — Что-то это не очень мне нравится, — Аю скривился, с равным отвращением рассматривая и коридор, и тряпку, и Ию. Видимо, в его представления об обучении обязательные дежурства, которыми семинария награждала всех, независимо от происхождения, не входили. Хотя в обычные обязанности входили только собственная комната и небольшое пространство жилого коридора. Но сегодня Фаах Аю успел в очередной раз поругаться с Шенрах Лаю, который не сумел удержать язык за зубами, в чем Ию ему потом помог. Но на их несчастье нарождающаяся драка попалась на глаза наставникам, и они с Аю отправились мыть коридор, а Шенрах Лаю — к Духовной Сестре лечить разбитую губу.       — У тебя есть другие предложения? — Ию ответил ему не менее мрачным взглядом: выполнять женскую работу ему не хотелось категорически.       — Нет.       Несмотря на ситуацию Ию победно улыбнулся — выигрывать споры ему доводилось не очень часто.       — И все-таки меня терзают смутные сомнения, — на расползающуюся по полу лужу Фаах Аю смотрел со всем скептицизмом, на который был способен. Никаких луж в коридорах родного поместья он точно не видел, с другой стороны слуг с тряпками — тоже. В доме Фаах всегда были хорошие слуги, а главным качеством таковых во все времена считалась незаметность.       Аю отступил чуть назад, чтобы вода не коснулась ботинок, неловко взял швабру, кое-как набросив на нее тряпку, и медленно провел по полу, развозюкивая воду по углам. Чище от этого точно не становилось.       — Ию, от того, что ты будешь стоять столбом, ужин не приблизится, — напомнил он другу, видя, что тот не спешит присоединяться к делу. Сам Аю мог прекрасно обойтись без ужина (особенно учитывая состав меню), но Ию к вопросу приемов пищи подходил очень ответственно. Аю временами и вовсе казалось, что некоторые готовы есть круглосуточно и неважно, что именно. Угроза, как и ожидалось, подействовала, раздался еще один шлепок тряпки на пол и натужный скрип, с которым швабра прошлась по коридорным плиткам.       — И что теперь? — пол в коридоре блестел, только вот не от чистоты, а от воды. С непривычки поясницу ломило, и Аю уже проклинал тот момент, когда решил открыть рот, не удосужившись оглядеться по сторонам на предмет посторонних слушателей. Больше такого промаха он не допустит. — Он же не должен быть таким мокрым?       — Надо вытереть, — твердо ответил Ию.       — Чем? Все тряпки мокрые.       — Отжать и вытереть, так делают, — твердой уверенности в голосе поубавилось, но за тряпку Фалве Ию взялся со всей решительностью.       — И как это..? — Аю самыми кончиками пальцев приподнял грязную и мокрую тряпку, с которой стекали мутные капли воды. Заставить себя взять ее как-то более основательно никак не получалось. Он повел носом, принюхиваясь, и трагически заключил: — Она воняет!       — Ой, да ладно тебе! — Ию уже склонился над пустым ведром и старательно отжимал тряпку. Или душил? Аю со стороны не мог с достаточной достоверностью определить данное действие. Хотя особого эффекта оно точно не имело.       — По-моему она не особенно хочет отжиматься.       — Сам попробуй! — Ию откровенно злился, а за этим могло последовать все, что угодно. Вероятно, именно поэтому Аю успел заметить то мгновение, когда не до конца отжатая тряпка полетела в его направлении, и метнулся в сторону. Единственное, что он не учел в своем маневре — мокрый пол, тот предательски выскользнул из-под ног, Аю взмахнул рукой, удерживая равновесие, сделал пару шагов вперед, но все-таки не удержался на ногах, разве что успел рефлекторно вцепиться во что-то, прежде чем коридор сотряс грохот, намного более сильный, чем предполагал падение одного Фаах Аю. Раздавшийся над ухом смех совершенно не добавил ему хорошего настроения.       — Ну ты даешь! Чисто балерина! Не зря тебя Фаэрх Нею хвалил! — валяние на мокром полу в компании грязной тряпки на настроение Ию не повлияло совершенно, а вот упоминание их учителя танцев окончательно привело Аю в дурное расположение духа. Так что удачно подкатившееся под руку пустое ведро он на голову Ию надел с чувством выполненного долга и выражением абсолютного достоинства на лице.