Благословенные Таном

      413 г. Р.Э., Святой город Тан       Давным-давно, еще в детстве, Фалве Ию Иллиав загорелся мечтой стать гранд-рыцарем Ордена паладинов. Идея эта, высказанная практически случайно, всегда казалась Ию весьма привлекательной, впрочем, в детстве она никогда не заходила дальше роскошных доспехов и белой лошади. Но если против белой лошади Фалве Ию по-прежнему не возражал, то нарисованные детским воображением доспехи вызывали исключительно оторопь и ужас. Передвигаться в таком могли только рыцари в воспаленном сознании авторов гравюр в романах. К счастью, ничего подобного гранд-рыцарям носить не полагалось. К сожалению, парадный мундир был немногим лучше. Ию повел плечами, посмотрел на скособочившийся воротник и тяжело вздохнул — красиво это выглядело, только пока находилось на манекене портного, на живом же Иллиаве дорогой камзол смотрелся впопыхах напяленной мятой тряпкой.       — Может ну ее, форму эту парадную? — тоскливо спросил Ию, оборачиваясь к удивительно безмолвному свидетелю своих страданий. Фаах Аю Саммест, уже облачившийся по случаю грядущих торжеств в новый камзол, нарочито медленно опустил на подлокотник бокал с вином и сложил пальцы домиком, поверх них рассматривая Ию.       — Нет, боюсь, это будет слишком наглым пренебрежением протоколом.       Ию расстегнул тугой ворот, мешающий ему как следует повернуть голову, и мрачно уставился на Аю, пытаясь определить, насколько тот серьезен или все же есть шанс, что их светлость просто решили проявить свой чудесный характер. Аю рассматривал его сочувственно и без малейших признаков смеха.       — А ты протокол не нарушаешь?       Собственный наряд Аю мало походил на привычное одеяние иерархов: традиционный северный покрой и серебристо-белые куницы буквально кричали о происхождении своего обладателя всем, кто по аметистам и характерной внешности посмел не признать представителя семейства Фаах. Десятилучевое солнце Иерархии, которым Аю все же соизволил сколоть ворот камзола, на этом фоне просто терялось.       — Нет, — Аю откровенно ухмыльнулся, а Ию кожей почувствовал во всем этом какой-то подвох: за этой явной демонстрацией что-то скрывалось, но все эти подковерные игры как всегда оставались для него тайной за семью печатями. Он отвернулся к зеркалу и попробовал перешнуровать ворот по-другому. Лучше определенно не стало.       — Ты собираешься дольше, чем моя супруга в день своей свадьбы. А на ней, между прочим, было шансатское платье!       О традиционных шансатских платьях Ию знал только то, что юбок в них было больше, чем лет их обладательницам, и для их одевания требовалась целая свора служанок. Что же касается леди Фаах Чие, то все те разы, что он ее видел, Ию был уверен, что собирается она быстрее, чем солдат по команде «тревога». Но все же сравнение отнюдь не казалось лестным.       — Да собрался я уже! — Ию резким движением одернул манжеты и рванулся к двери.       — И куда ты собрался в таком виде? — Аю с кресла даже не дернулся, только поменял закинутые друг на друга ноги местами. — Если ты хочешь позорить свой Орден столь… непрезентабельным видом, то милости прошу. Но меня позорить точно не позволю. Так что изволь вернуться и выглядеть так, чтобы в имени Фалве Ию Иллиав слышалась только его вторая, несомненно, достойная часть.       — Аю, ты… — Ию очень глубоко вдохнул и медленно, небольшими порциями выдохнул, усилием воли пытаясь успокоить начавший разгораться внутри пожар. Оставалось надеяться, что щеки горели от румянца, а не от слишком горячего воздуха вокруг.       — Прости, но я говорю то, что скажет завтра вся столица, если мы срочно не примем меры, — Аю оставил свой бокал в покое и приблизился, успокаивающим движением касаясь предплечья. — Давай сначала?       Ию закрыл глаза, медленно выравнивая дыхание и ощущая, как чужие пальцы расстегивают камзол, позволяя наконец дышать и двигаться нормально.       — Во-первых, рубашка. Естественно, по этой ткани ничего садиться не будет. Это все-таки парадный мундир, а не… Хм. В любом случае, к нему полагается шелк. Не поверю, что портной об этом забыл.       — Какой шелк, Аю? — он резко открыл глаза, разом вспоминая то воздушно-тонкое нечто, которое действительно прилагалось к мундиру, и которое в руки страшно взять было без опасения порвать.       — О, по глазам вижу, что прекрасно знаешь какой, — Аю ехидно улыбнулся и развернул его обратно к зеркалу, легонько подтолкнув в спину, — вперед, отважный гранд-рыцарь, уверен, раз уж вам покорились несотворенные, то и эту вершину вы возьмете!       — Аю!       К величайшему неудовольствию Ию, на проклятый шелк мундир и правда сел как влитой. Даже лучше, чем на манекене. Иллиав несколько недоверчиво рассматривал себя в зеркале, тщетно пытаясь ослабить чрезмерно тугой воротник.       — Подбородок выше подними — давить не будет так. И плечи. Куда делась твоя выправка? — Аю щурился с таким удовлетворением, будто и мундир, и вся эта нервотрепка с парадом была его личной заслугой.       — Теперь я, кажется, понял, в чем секрет твоей высокомерной рожи — воротник давит и штаны жмут? — совет и впрямь оказался дельным, но настроение от этого совсем не улучшилась.       — Нет, это наследственность. Выпестованная, можно сказать, веками, — Аю изобразил самый чопорный вид из всех возможных, но смеяться в парадных тряпках оказалось весьма… затруднительно.       — Издевательство какое-то, а не одежда, — в очередной раз пожаловался Ию.       — Дослужился — страдай. А то как ты там говорил — доспехи и лошадь, а? Лошадь, кстати, стоит. Белая в золотистой попоне.       Ию почувствовал, что неудержимо краснеет: он и подумать не мог, что Аю помнит тот разговор. Впрочем, уж кто-кто, а Фаах Аю никогда не упускал возможности сказать гадость ближнему.       — Ну хоть доспехи в последнюю сотню лет отменили, — доспехами Ию уже успел напугать Феллест, и уболтал при этом так, что Иллиав сам не заметил, как его практически с рук на руки передали Аю, а тот ухитрился запихать к портному, «сраженному оказанной честью в самое сердце». Когда новоиспеченный гранд-рыцарь осознал, к чему все идет, бежать было уже поздно, да и как-то несолидно. К тому же Феллест совершенно случайно обретался у двери, а Аю неудачно загородил окно.       — Утешься этим и приведи в порядок тот ужас, что по личному попущению Тана ты называешь прической, — Аю огорченно перевернул пустой бокал и сунул его куда-то под кресло. Ию проводил его грустным взглядом: пить хотелось неимоверно, но на чай стоило рассчитывать только по завершению значительной части торжеств.       — Да нету у меня никакой прически! — он на всякий случай отступил подальше, подсознательно опасаясь, что в любой момент может оной обзавестись. Воспоминания о прическах в голове Ию водились самые дурные, а вместе с ними было прочно увязано настоящее жизненное правило: никогда не спорить на желание с Фаах Дае.       — А должна быть! — Ию едва успел поймать тяжелый гребень, прежде чем тот украсил его нос лишним шрамом.       — Хвост мой тебя чем не устроил? — он украдкой бросил взгляд в зеркало и тут же обнаружил, что после всех переодеваний тот напоминает выскочившую из весенней драки кошку. Гребень был очень кстати.       — Перечеши его нормально и убери то выгоревшее убожество, что ты по недоразумению зовешь лентой, — Аю раздраженно закатил глаза, — сейчас найдем что-нибудь приличное на замену…       Насколько Ию знал, выделенная ему комната раньше принадлежала блудному дядюшке Аю, потому отыскаться тут и впрямь могло все, что угодно. Сам Ию заглядывать куда-либо и вовсе не рисковал, опасаясь, что излишнее любопытство может пагубно сказаться на его душевном здоровье. Чего стоила коллекция женских подвязок с любовно подписанными бирочками, обнаруженная в ящике комода.       — А почему бы, собственно, и нет? — Ию обернулся на подозрительно задумчивый голос Аю. Тот вертел в руках длинную шпильку, украшенную подвеской в виде десятилучевого солнца.       — Нет! — он, конечно, не раз видел, как женщины удерживают подобными штуками прически, да и многие эллаанцы и шансатцы щеголяли в Ордене подобными украшениями, но все-таки.       — Подвеску снимем, не переживай, — шпилька в руках Аю угрожающе качнулась. Ию оглянулся, осознавая, что ленту он уже не увидит. Парадную форму он уже ненавидел всей душой.

***

      Фаах Аю Саммест был доволен. С небольшого балкончика, отведенного для представителей высшей знати Святой Иерархии, он наблюдал за парадом Ордена Паладинов. Впрочем, нельзя сказать, что его занимали различные строевые экзерсисы: все внимание Фаах Аю, как и многих других вокруг, было приковано к принимавшему парад новому гранд-рыцарю. Бело-золотая форма сияла в солнечных лучах, темно-красный плащ небрежно скользил по крупу белой лошади, гордо вскинутый подбородок довершал образ. Если кто-то из здесь присутствующих рассчитывал увидеть деревенщину в мундире — он жестоко просчитался.       Иллиав вскинул руку, обученная лошадь плавно повернулась и опустилась на колени. Вместе с ней, приложив ладонь к сердцу, склонился весь командный состав Ордена присутствующий на параде. Идеальный момент для того, чтобы дсангова шпилька не удержала буйную иллиавскую шевелюру. Полыхающий гневом взгляд Ию Аю ощутил даже с балкона. Он едва заметно улыбнулся, радуясь тому, что несчастная шпилька точно потерялась где-то под копытами лошадей. И хорошо, что вряд ли кто-то из присутствующих достаточно знаком с картинной галереей Фаах и портретом Фаах Аю Иссата, передающего ключи от Энра Первому Иерарху. Все-таки, в некоторые моменты сходство было просто поразительным