История Небес и их Ангелов по разумению Архангела Гавриила

Имея сосуд, Гавриил мог бегать, прыгать и летать, хотя каждый жест казался тяжелым из-за веса плоти и кости, который приходилось носить на своем духе. Гавриил экспериментировал со своим человеческим телом, вскарабкиваясь на деревья и преследуя оленя, скача по ветвям. Беленус охотился, вспомнилось Гавриилу – знание, переданное молчаливой душой, которую архангел бережно удерживал внутри себя. Стоит помочь Беленусу – в обмен на его тело. Разобраться с луком было сложно. Ангелы сражались мечами и крыльями, не бьющим на расстоянии оружием вроде этого – ведь если надо ударить по чему-то далекому, можно швырнуть клинок или сгусток чистой благодати. Пальцы Гавриила, кажется, знали, как держать лук и стрелы, но все действия казались ангелу неловкими. Рыкнув, он отложил лук в сторону и извлек из благодати короткий меч вместо него. Олень, которого он преследовал, сейчас стоял неподвижно, не ведая о его присутствии. Быстрый взгляд в будущее показал, что олень все равно сегодня умрет. Не убьет его Гавриил, так убил бы Беленус. В любом случае этой оленихе предначертано накормить его семью. Гавриил шелохнулся на ветке, прицелился и бросил нож. Архангел не любил драку, но это не означало, что он не мог драться. Олень свалился мгновенно, клинок глубоко вошел в череп. Гавриил спрыгнул с ветки и встал на колени рядом тушей: - Прости, красавица, но людям надо есть. Спасибо тебе за твою жизнь. Это прокормит его семью, - он нежно провел рукой по оленьим глазам, закрывая их, прежде чем легко приподнять тушу и перекинуть через одно плечо. Он скинет это в лагере, где Гавриил ощущал остальную семью Беленуса, а потом отправится в путь снова, проверяя возможности человеческого сосуда. Прошел всего час, когда Гавриил наконец-то выскользнул из Беленуса. Человек зашатался, но архангел подхватил его и удерживал, пока тот снова обрел равновесие. - Это было потрясающе! Беленус неуверенно улыбнулся: - Это сработало? Гавриил кивнул: - Я вошел в твой лагерь, и никто не пострадал! - Что?! – выпучил глаза Беленус. – Что ты с ними сделал? - Ничего! – поспешил успокоить его Гавриил. – Я принес им оленя – ты же пытался охотиться, когда нашел меня, верно? – Беленус кивнул, и Гавриил нежно сжал его руки: - Я принес им оленя и сказал им что я – ты – скоро вернешься. Я просто хотел проверить, смогут ли люди вынести мое присутствие, когда я в сосуде. - Ты… принес еду моей семье? Гавриил кивнул: - Это… это же не плохо? Я хотел дать тебе что-то в благодарность за то, что ты позволил воспользоваться своим телом. - Если ты помогаешь моей семье, то ты мой друг, - решил Беленус. – Спасибо тебе. - Спасибо тебе, - поправил Гавриил. – Мои братья и я месяцами пытались понять, как взять сосуд. Теперь я это умею и могу научить их. Можно, я приведу их к тебе, чтобы показать им? Беленус кивнул: - Я не откажу богу-посланнику. Но… сможешь вернуться ночью, когда моя семья будет спать? Я не хочу их пугать. - Могу, - согласился Гавриил. – Еще раз спасибо тебе, Беленус. Скоро увидимся. Он отступил и расправил крылья, опять наблюдая за изумлением на лице человека. Секундой позже ангел исчез, прыгнув на небо и завертевшись между измерений, чтобы вернуться на Небеса. Кому сказать первым? Самый очевидный ответ – сонм Гавриила, ведь им надо уметь брать сосуды, чтобы выполнять свою работу – но архангел опасался, что Беленус – лишь счастливая случайность. Что, если с остальными не сработает? Кариил будет рад попробовать что-то с ним, но Кариил привязан к Небесам. Самаил? Самаил всегда обучал Гавриила всему новому, что узнавал сам. Гавриилу ни разу не посчастливилось отплатить тем же. И Гавриилу точно не грозит, что Самаил станет хуже о нем думать, если что-то не получится. Нет, Самаил будет в восторге от опыта младшего брата и попытается разобраться, что могло пойти не так. Самаил – самый подходящий брат сейчас. Благодать Гавриил вспыхнула для Самаила, с молчаливым вопросом «Ты где?» - но тот не откликнулся. Придется искать долгим способом. Самаила не оказалось в башне, но Азазель посоветовал проверить поля к северу. Михаил был там, а он с Самаилом часто бывали вместе. Поблагодарив лейтенанта брата, Гавриил опять взлетел, изо всех сил маша крыльями, изнемогая и почти взрываясь от желания рассказать кому-то о своем сосуде. Михаил и Самаил действительно оказались на полях, стоя напротив друг друга с обнаженными клинками. Опять тренируются, понял Гавриил, и, судя по восторженным переливам благодати, оба наслаждались процессом. Михаил и Самаил были лучшими воинами Господними, сильнейшими когда-либо созданными ангелами. В битве даже Гавриил и Рафаил и близко не могли сравниться ни с кем из них. Какой-то сложностью для обоих старших архангелов обладала только битва друг с другом. Тогда мечи мелькали в воздухе между ними, а серебряные клинки звенели, как колокола. Ударить, парировать, ложный выпад, выпад – оба ангелы танцевали по полям с совершенной слаженностью. Гавриил поднял крылья и нырнул к ним, размышляя, заметят ли они вообще его присутствие – или слишком заняты друг другом. Михаил вскрикнул и отдернул меч, когда Гавриил прервал их бой, а Самаил оттанцевал несколько шагов назад, смеясь и вытягивая крылья вперед, чтобы словить Гавриила и притянуть поближе: - Это было опасно, маленький братик! - Ты никогда не ранишь меня, - Гавриил обхватил руками Самаила и крепко обнял. – Я прерываю что-то важное? - Прерываешь – да, - сказал Михаил, пряча меч в ножны и снисходительно глядя на младших братьев. – Важное – не очень. Что-то случилось, Гавриил? Гавриил не мог сдержать восторга, затопившего благодать при вопросе Михаила, ослепительной вспышки света: - Да! - Что-то хорошее, ясное дело! – засмеялся Самаил. – Крылья Кариила исцелились? - Нет, Кариил тут не при чем, - Гавриил взмахнул крыльями, чтобы подняться до высоты Самаила, так что теперь его ноги не касались земли. – Я взял сосуд! - Что ты сделал? – Самаил держал Гавриила на расстоянии вытянутой руки, таращась на младшего брата. – Сосуд? Ты понял, как? - Да! Я встретил человека, глаза которого не вытекли, и я говорил с ним, и из его ушей не пошла кровь, и… и я взял его сосудом! – Гавриил через плечо оглянулся на Михаила – тот выглядел впечатленным. – Это было невероятно. У меня было тело, и рот, и кожа, и вес… - Покажи! – Самаил отпустил Гавриила, позволив ему приземлиться, хотя собственные крылья широко распахнул и нет-нет да нетерпеливо ими подергивал. – Покажи нам, как взять сосуд, Гавриил. Младший архангел горячо закивал, но Михаил отступил на шаг: - Быть может, лучше полететь вам вдвоем. - Чушь, - заявил Самаил. – Михаил, мы же уже договорились: этот день проводим вместе. Филиил справится с Небесами, если ты поиграешь с нами на Земле один-единственный день. - Поиграю? – скептически переспросил Михаил, но Самаил уже тащил Гавриила за собой – и протягивал руку старшему брату. - Пожалуйста, Михаил? Пожалуйста, слетай на Землю с нами? Без тебя не будет так классно! - Пожа-а-алуйста? – эхом повторил Гавриил умоляющий тон Самаила. – Ну пожалуйста, Михаил, мы так давно не проводили время вместе, только втроем! - Пожа-а-а-а-а-а-а-а-а-а-алуйста? – сумей Самаил сжаться опять до размеров птенца, он бы сделал это, был уверен Гавриил, - лишь для того, чтобы Михаил поддался на уговоры. Но это оказалось ненужным. Хоть Михаил и качал головой, и отступал еще на шаг назад, он уже смеялся и протягивал им руки. - Хорошо! Если вы оба так хотите, чтобы я был с вами – я полечу! Самаил схватил Михаила за руки и дернул его вперед, в объятие, поднимая старшего брата над землей: - Давайте! Веди, Гавриил! Младший архангел проследил за тем, чтобы пролететь не только сквозь измерения, но и сквозь время, и приземлиться спустя часы после ухода с Земли. Над той частью мира, где жил Беленус, солнце уже село, и маленький семейный лагерь был тих и недвижим. Сам же Беленус сидел без сна перед маленьким костерком и заострял ножом какие-то палки. - Это он, - прошептал Гавриил, выглядывая из-за деревьев – Михаил и Самаил рядом. Все трое сейчас были укрыты от человеческих органов чувств. Даже Беленус не ведал об их присутствии. – Это Беленус. Мой сосуд. - Он не выглядит ни капли особенным, - сказал Самаил. - Нет, посмотри еще раз, - указал Михаил. – Видишь его душу, вон там? Тот узор? Самаил склонил голову на бок, изучая Беленуса – и вдруг, округлив глаза, резко взглянул на Гавриила: - Вот это да! - Что да? – спросил Гавриил, покосившись на человека. – Я не вижу ничего особенного. - Один из узоров в его душе, - объяснил Михаил. – Вон те зубцы? Они похожи на твой дух. - Они выглядят, как твои, когда ты был птенцом – неловкие и неразвитые, но точно твои, - сказал Самаил. – Наверное, поэтому ты не навредил ему. Твоя благодать и его душа срезонировали одинаково. - А это теория, - размышлял вслух Михаил. – Можешь окликнуть его? У Самаила нет такого узора. Если его присутствие повредит человеку, то это, скорее всего – ключ к нахождению сосудов. - Но я не хочу вредить Беленусу, - Гавриил перевел взгляд между братьями, вдруг задаваясь вопросом, была ли идея так уж хороша. - Я открою себя лишь чуть-чуть, - сказал Самаил, сведя близко большой и указательный пальцы. – И немедленно скроюсь снова, если ему станет больно. Никакого необратимого вреда. - Мы вылечим его, если все пойдет плохо, Гавриил, - сказал Михаил, и звучание имени младшего архангела сгладило все его тревоги. – Окликни его. Гавриил кивнул и выскользнул из-за деревьев, незримым подошел к Беленусу. Он присел на корточки рядом с человеком и провел пальцами по его руке. Беленус подскочил на месте, испуганно озираясь: - Гавриил? - Да. Беленус, мои братья прилетели. Они среди деревьев сейчас, и были бы рады с тобой встретиться. Ты не мог бы пойти со мной? - Мне нужно разбудить брата, - сказал Беленус, сразу откладывая инструменты. – Кто-то должен следить за моей семьей, пока меня не будет. - Твоя семья будет в безопасности, - Гавриил изобразил несколько защитных символов в пыли у ног и пробормотал слово власти, дающее им силу. – Ничто не сможет навредить им, пока ты со мной. - Ты обещаешь? - Я обещаю, - это было наименьшее из того, что Гавриил мог сделать для Беленуса. Символы удержат малую угрозу в стороне. Если же грянет что-то большее, вроде драконов или нескольких последних единорогов... что ж, от них Беленус все равно не смог бы защитить семью. Символы уведомят об опасности Гавриила, и архангел прилетит, чтобы защитить людей. Беленус поднялся на ноги и вытянул руку. Гавриил обвил вокруг нее пальцы и слегка потянул, чтобы человек понял, в какую сторону идти. Сразу за деревьями ждали Михаил и Самаил, одинаковые волны недоверия вспыхивали в их благодатях. - Ты сказал, что можешь говорить с человеком, - пробормотал Самаил, следя, чтобы голос оставался скрыт. – Но я до конца тебе не верил! - Беленус особенный, - Гавриил отпустил свою благодать, позволив ей проявиться настолько, чтобы Беленус сумел снова его увидеть. Человек улыбнулся, поворачиваясь к свету и еще раз осторожно сжимая руку Гавриила. – Беленус, мои братья здесь. Михаил стоит перед тем деревом, а Самаил тут, рядом со мной, - он указал туда, где стояли другие архангелы, даже несмотря на то, что человек не мог их видеть. – Самаил хочет показать себя тебе. Если станет больно, пожалуйста, немедленно закрой глаза и скажи мне. Беленус кивнул и до ушей улыбнулся Гавриилу: - Ты бог-посланник. - Бог-посланник? – переспросил Самаил. - Умолкни, - пробурчал Гавриил брату. Самаил засмеялся и начал освобождать благодать. Он делал это медленно, по указаниям Гавриила, чтобы у Беленуса было время среагировать. Почти тотчас человек закричал и отступил, отпустив руку Гавриила, чтобы закрыть глаза. - Прекрати! – рявкнул Гавриил Самаилу и встал перед Беленусом. Он положил ладони на лицо человека. – Беленус, Беленус, ты в порядке? – Самаил стремительно скрыл благодать и молча ждал. – Беленус, все хорошо. Он опять скрыт. Позволь мне взглянуть на твои глаза. - Было больно, - пробормотал Беленус, осторожно опуская руки. – От тебя не больно, а от него – да. - Мы думаем, что ты предназначаешься только Гавриилу, - сказал Михаил так тихо, как только мог, но не скрывая голос. Беленус все же вздрогнул, закрывая уши, и Гавриил сердито взглянул на брата через плечо. Михаил встретил этот взгляд спокойно. Это была еще одна проверка. - Это был Михаил, - сказал Гавриил Беленусу, обхватывая ладонями голову человека и поглаживая большими пальцами по линии челюсти, пытаясь уменьшить боль. – Он думает, что ты предназначен только мне. - Мне не нравятся твои братья, - просипел Беленус. – Они слишком громкие, слишком яркие. Ты совершенство. - У тебя есть обожатель, - поддразнил Самаил, и Гавриил не толкнул его крылом. Тот поднырнул под него, смеясь. - Нам просто нужно найти наших людей, тех, кто резонирует с нашей благодатью, - сказал Михаил. – Ты можешь показать, как ты взял этого человека – Беленуса – сосудом? Гавриил кивнул, снова сосредотачиваясь на человеке перед ним. - Беленус, могу я взять тебя, как свой сосуд, еще раз? - И принесешь еще еды? – ухмыляясь, откликнулся тот. Гавриил кивнул – и Беленус кивнул в ответ. – Да. Воздух между ними замерцал золотом. Гавриил оглянулся на Михаила с Самаилом, но никто из них, кажется, не заметил перемены. Наверное, это то, что только Гавриил может видеть. Архангел дотронулся до связи и перелетел в человека. В этот раз все оказалось проще. Беленус больше не ощущался таким тесным, хотя прилегал плотно. Гавриил помотал головой, чтобы размять шею, и улыбнулся братьям. Михаил и Самаил, широко распахнув глаза, подошли на шаг. - Гавриил? – Самаил ткнул Гавриила в лоб. Тот засмеялся и попятился. - Вот и все! Что думаете? – он раскрыл руки и медленно повернулся к братьям. - Ты выглядишь, как он, но еще и как ты, - Михаил подался вперед, внимательно изучая брата. Для Гавриила он больше не сиял так, как раньше. Края казались размытыми и нечеткими, а голос странным, искаженным, хотя, безусловно, Михаила. Самаил тоже казался размытым и звучал смешно, но ни один из них не причинял Гавриилу боль внешностью или голосом. – Твоя благодать легла поверх его души. Узоры совпали, - Михаил провел пальцами по телу Гавриила, изумляясь увиденному. - Ты следишь за нами глазами, - сам Самаил внимательно смотрел на лицо Гавриила. – Значит, ты можешь видеть нас, слышать нас? - Конечно же, могу, - ответил Гавриил. – Вы выглядите размытыми, но… - пока он говорил, благодать Самаила воссияла и стала четче, гораздо более походя на ангела, к которому Гавриил привык. Через секунду то же произошло и с Михаилом. – Вот так гораздо лучше! - Сейчас мы не скрыты, - сказал Самаил. – Никакой боли? - Не-а, - Гавриил заглянул внутрь, в душу Беленуса. – И он тоже не реагирует. - Вот и все, значит? – переспросил Михаил. – Найти человека, который может тебя вынести, и просто… потянуться? - Думаю, он должен сказать «Да», - ответил Гавриил. – Мне кажется, вы должны спросить его, хочет ли он быть твоим сосудом, и он должен сказать «Да». Каждый раз, когда Беленус говорил «Да», появлялся золотой мост, связывающий нас. Я лишь дотронулся до него – и смог проскользнуть внутрь. - Найти человека, попросить стать твоим сосудом, дотронуться до моста? – кивнул Самаил. – Думаю, с этим мы справимся. Михаил? Полетели сами искать сосуды. Гавриил ухмыльнулся: - Будьте осторожны! – крикнул он вслед взлетевшим братьям. Михаил и Самаил захотят проверить пределы возможностей, едва найдут сосуды – это Гавриил понимал по опыту. Он решил не волновать семью Беленуса, поэтому расправил крылья вне тела человека и взлетел. Пока братья ищут сосуды, Гавриил поищет самый удаленный от людей участок суши. На другой стороне Земли архангел нашел то, что надо: густой древний лес, покрывающий широкую полоску суши – мили и мили без людей. Солнце тут еще стояло высоко, кое-где продираясь сквозь кроны. Гавриил положил руки на поросший мхом ствол шишковатого дерева и усмехнулся ветвям. Это великолепно подойдет братьям. Вспышка благодати привлекла внимание архангела, и он сам вспыхнул в ответ. Самаил звал его. Наверное, у них уже получилось. Пару мгновений спустя два смуглых человека, в окружении могучих архангельских крыльев, приземлились перед ним. Рассмотрев человеческие формы братьев, Гавриил округлил глаза. Оба человека были высокими, с длинными темными волосами и выступающими носами. Сосуд Самаила был на ладонь выше Михаила, с очень темными карими глазами, завораживающими и притягательными. Сосуд Михаила был шире в плечах, со столь же земными зелеными глазами, как и мох за спиной Гавриила. Оба человека были старше Беленуса, но ни у кого не было растительности на лице. Одеты оба были в схожие повязки из овечьей шерсти, обернутые вокруг талии и закрепленные там – но ничего больше не прикрывало смуглую кожу. Самаил первым улыбнулся, рот напряженно растянулся в непривычном движении. - Эти люди все хотят выражать через лица, - сказал он. – Я продолжу это, - он прижал пальцы к губам. - Ты улыбаешься, - объяснил Гавриил. – Это счастье. - Я знаю, что такое улыбка, - Самаил выпятил нижнюю губу и потянул за нее прежде, чем отпустить. – Просто никогда сам не испытывал. - Мне нравится твоя улыбка, - заявил Михаил. – Она словно физическое отражение твоей благодати. Самаил улыбнулся в ответ на слова Михаила, куда более расслабленно. Гавриил усмехнулся им обоим. В теле Беленуса улыбка давалась ему естественно. Кажется, лицо этого человека от природы само стремилось улыбаться, даже когда он отдыхал. - Ваши сосуды похожи! Вы нашли их рядом друг с другом? Старшие ангелы обменялись взглядами перед тем, как кивнули. - На самом деле это братья, - объяснил Михаил. – Моего зовут Авель, и он пастух. - А я взял Каина, - улыбка Самаила превратилась в ухмылку, когда он оперся на плечо Михаила. – Каин фермер - и он старше. - Факт, о котором Самаил напоминал мне не реже шести раз в минуту с тех пор, как мы в сосудах, - Михаил легонько толкнул Самаила, чтобы спихнуть с плеча. – Они спали, когда мы нашли их. Я так и не уверен, что они до конца осознали, что мы не сон. - Но они сказали «Да». Ты был прав. Кажется, согласие – ключ к тому, чтобы взять сосуд. - Вы уже что-то с ними делали? – спросил Гавриил. – Бегали? Прыгали? Понятное дело, что летали. - Это было причудливо, - восхитился Михаил, прижав руки к груди. – Земля всегда звала меня, но с этими телами, я чувствую притягиваемым ею. Я понимаю, что ты имел в виду, Гавриил. Иметь вес – это… - он мотнул головой, не зная, как описать. Гавриил дернул головой в сторону дерева: - Если вы думаете, что это странно, то попробуйте-ка вот это, - он отвернулся от братьев, полностью спрятав крылья в сосуд, схватился за ствол, нашел выступ для руки. Не пользуясь ничем, кроме тела и самого дерева, Гавриил вскарабкался на широкую, крепкую ветку сбоку. – Никаких крыльев! На земле Михаил и Самаил снова обменялись взглядами прежде, чем броситься к дереву, борясь друг с другом за лучшие места, чтобы ухватиться или поставить пальцы ног. Гавриил перекинул ногу через ветку, сев на нее верхом, и хохотал, наблюдая за их подъемом. Михаил, явно в редком игривом расположении духа, оттеснил Самаила в сторону, заработав от брата легкий пинок. Место принца Небес, сына Бога, занял старший брат Гавриила, тот, кто наперегонки носился с ним меж звезд. Самаила острил гораздо чаще, чем Михаил. Братья Гавриила, кажется, вспомнили внутренних птенцов, вселившись в человеческие сосуды. Самаил добрался до ветки, на которой сидел Гавриил, первым, но отнюдь не потому, что Михаил не старался стянуть его вниз. Со счастливым победным кличем Самаил вскарабкался на ветку за Гавриилом. Михаил радостно улыбнулся братьям и устроился сам, прислонившись к стволу: - Это было… - Бодряще? – предложил Гавриил, наклоняясь вперед, чтобы обвить руками шею Михаила. Тот обнял в ответ – собственными теплыми руками. – У нас теперь есть мышцы, Михаил! Мышцы, чтобы поднимать вес, пальцы, чтобы крепко хватать и поднимать нас! – он подался к Михаилу сильнее, суя руки ему в лицо и шевеля пальцами. Михаил засмеялся, отпуская Гавриила, чтобы ухватить его за руки. - И лица, Гавриил, лица, и у них самые забавные выражения, особенно у твоего! – он дотронулся до носа младшего брата, и Гавриил в ответ задрал его, отчего Михаил засмеялся опять. - Лица – это отлично, но мне нравятся мышцы, - Самаил оперся на ветку и встал, осторожно балансируя. – Я чувствую, как они работают, чтобы удержать меня прямо, компенсируют, если движусь слишком много в какую-то сторону. Я же даже не говорю им, что делать! Они движутся так же легко, как и наши крылья! – он медленно повернулся, обхватывая, как мог, ветку босыми ступнями. – Что думаете насчет попроверять мышцы еще немного? Что тут еще, Гавриил? Бег? Прыжки? – Самаил склонил голову на бок и улыбнулся, поднял руки, подзывая братьев – и стартовал. Он сбежал по ветке и прыгнул, приземлившись на другое дерево – легко, как белка. Ветвь содрогнулась под весом Самаила, но он не упал – вместо этого обернулся на Михаила и Гавриила, азарт и вызов блестели в глазах: - Словите меня, если сможете! Гавриил вскочил на ноги и немедленно бросился в погоню. Он прыгал с дерева на дерево без страха – то, что сейчас они использовали крылья, не значило, что они не могли, если что-то пойдет не так. Деревья трещали и скрипели, дождем осыпали листья и веточки, пока три архангела неслись по ним, кружили вокруг стволов лезли выше, к самым кронам. Михаил первым словил Самаила – и немедленно бросился прочь, на север, теперь уже уходя от погони. В конце концов Гавриил приблизился достаточно, чтобы дотронуться до руки Михаила – и теперь оба старших брата погнались за ним. Самаил несся по ветвям выше Гавриила, норовя упасть на него – буквально, а Михаил уверенно настигал, в точности повторяя путь младшего архангела. Гавриил бросился на гигантский дуб, слишком занятый уходом от братьев, чтобы обратить внимание на то, что именно на этом дереве нет листьев. Он вскрикнул, когда сухая ветка сломалась под его весом и скинула на землю. - Гавриил! – голоса Михаила и Самаила прозвучали гармонично даже в сосудах, когда они завопили. Они забыли об игре – но не Гавриил. В падении он раскрыл крылья, обратил удар в кувырок, немедленно вскочил на ноги и побежал опять, оглядываясь через плечо. - Вы думаете, маленькое крушение замедлит меня? Гавриил почти видел молчаливый обмен взглядами между братьями, после которого они спрыгнули с деревьев, спланировав на собственных крыльях, и снова погнались. Среди деревьев гибкость и ловкость еще могли удержать Гавриила впереди более высокого Самаила и более сильного Михаила, но на земле длинные ноги Самаила давали слишком большое преимущество. Он вырвался перед Михаилом и словил Гавриила точно перед тем, как тот перепрыгнул ручеек. Гавриил не мог не взвизгнуть, когда Самаил обхватил его руками за талию и оторвал от земли, закружив. Оба засмеялись. Гавриил дрыгал ногами, словно чувствуя себя птенцом, снова прижавшись к твердой груди Самаила. И, в точности как когда Гавриил был птенцом, Самаил вдруг отпустил его, бросив в ручей. Гавриил плюхнулся в воду, завертелся в медленном течении. Самаил выл от хохота, согнувшись почти пополам. Даже Михаил ухмылялся, подходя, хотя и доказал, что он лучший брат, когда подал Гавриилу руку. Тот сжал пальцы вокруг запястья Михаила и позволил тому вытянуть себя из воды и ила. Когда Гавриил с помощью Михаила снова оказался на твердой земле, Самаил все еще хохотал, хотя теперь это больше напоминало хихиканье. Самаил приблизился. Гавриил повалился на колени, тряся мокрыми руками изо всех сил. Он надулся на Самаила, хотя не злился по-настоящему. Вода была его самым нелюбимым элементом, но пребывание мокрым его не убьет. Самаил вытянул длинные ноги и уселся перед Гавриилом, взгляд карих глаз ласкал лицо младшего брата. Он потянулся и откинул промокшие кудри Гавриила в сторону, потом подался назад и задумчиво нахмурился, глядя на воду, оставшуюся на пальцах. Пока Гавриил и Михаил наблюдали, Самаил поднял руку к носу, пошевелил слегка пальцами – и дерзнул попробовать языком на вкус. Вкус. Гавриил вдруг осознал, что и у него есть язык – то, о чем он совершенно не задумывался раньше. Архангел повозил им во рту, ощущая твердую линию зубов, и как их ровная линия переходит слегка шершавое нёбо. Он слышал, как за ним задумчиво мычал сам себе Михаил. Внезапно Самаил подался вперед и пробежал языком по губам Гавриила. Гавриил охнул от прикосновения и замер. Самаил тоже остановился, лицо – всего в дюймах от лица Гавриила, и просто смотрел. Ни один ангел никогда не лизал прежде другого ангела. Самаилу выпала сомнительная честь быть первым. Но само лизание… Люди иногда лизали друг друга. Собаки и кошки тоже, и множество других животных. Это очень земная вещь, а Гавриилу хотелось попробовать все. Он встретился с Самаилом взглядом и кивнул, не доверяя словам на сей раз. Теперь Самаил нарочно подался вперед, провел языком по губам Гавриила, уже медленнее, чтобы брат прочувствовал электризующую влагу у рта. Он слышал, как Михаил глухо плюхнулся на землю рядом, мог различить, что старший брат тоже наклонился вперед, на лице – одно любопытство. Самаил поднял руки к лицу Гавриила и погладил медный пух на щеках. Он продолжал изучать рот, проводя языком по челюсти Гавриила, по щеке. Самаил прижал губы к кончику носа Гавриила, повел выше, в конце концов лизнув между бровей. Глаза Гавриила против воли закрылись, и младший брат прикусил губу, когда рот Самаила пронесся над каждым веком. Третья рука провела по волосам Гавриила, откидывая их назад, и тот отклонил голову. Михаил теперь был еще ближе, он чувствовал это, чувствовал его благодать за миг до того, как старший брат провел языком по завиткам уха, сомкнул губы и втянул в себя воздух. Тело Гавриила содрогнулось от вдруг затопившего желания, он снова охнул от мощи чувства. Он вслепую потянулся вперед, нащупал голое колено Михаила и схватился за чашечку, чтобы хоть как-то удержать землю под ногами. Самаил воспользовался хваткой Гавриила, метнулся вперед и прижал их губы друг к другу, языком не позволяя Гавриилу закрыть рот. Архангел знал, что это называется поцелуй. Люди делают так все время, чтобы показать любовь или приязнь, или как прелюдию к совокуплению. От совокупления рождались новые люди, а иногда им занимались просто ради удовольствия. Просто ради удовольствия. Все, что Гавриил знал о сексе, было из наблюдений за творениями Господними, но все это блекло в свете желания, которое внушал Самаил всего лишь губами, языком и жаром тела, так близко к телу самого Гавриила. Только его руки были сейчас на Гаврииле, удерживая того на месте, не давая двигать головой, когда он разбойничал во рту. Люди занимаются сексом ради удовольствия, а еще потому, что нуждаются в нем – понял Гавриил. Желание обернулось отчаянной нуждой, которая обжигала хребет Гавриила, рассыпала искры по коже. Он отчаянно хватался за колено Михаила, словно каким-то образом брат в силах помочь ему. Михаил отреагировал, потому что теперь Гавриил почувствовал, как пальцы дотронулись до уголка рта, потом – Самаила, изучая их поцелуй. Он не мог не улыбнуться - и ощутить, что Самаил отзеркалил своими губами это выражение. Гавриил открыл глаза, когда Самаил подался назад, с надеждой встретил его взгляд за миг до того, как Самаил посмотрел на пальцы Михаила, провел губами по ним. Теперь был черед Гавриила наблюдать, как зеленые глаза встретились с карими. Старшие братья повалились вместе, губы соединились так, будто должны быть единым целым. Гавриил не мог отвести взгляда от поцелуя. Он был влажным и неряшливым, сплошные языки да зубы – Михаил и Самаил боролись за доминирование даже тут. Они сцепили руки, пальцы смыкались и размыкались, тянулись к плечам, скользили по груди, рукам, спинам. Нужда. Судя по тому, как братья хватались и сворачивались вместе, Гавриил явно был не единственным полным нужды. А он нуждался в них, в них обоих. Он застонал, вонзая пальцы в колено Михаила, хватая Самаила, едва удерживаясь, чтобы не развести старших братьев в стороны. Но они все равно отстранились друг от друга – лишь на дюйм, а взгляды заметались, когда они услышали его. Нить слюны еще связывала их губы, когда они посмотрели друг на друга. Они общаются, понял Гавриил, не словами, а скольжением взгляда Самаила, наклоном головы Михаила. Связь между двумя партнерами была так сильна, что они просто не нуждались в словах. И одновременно же они повернулись к Гавриилу, и на губах заиграли одинаковые улыбки. На один бесконечный миг три брата стали одним, благодати перемешаны до такой степени, что невозможно было сказать, где чья. Гавриил знал глубину любви Михаила, ширь обожания Самаила – и отдал высь собственного блаженства. Они – его братья, его свет, его мир, его всё. И так и должно быть.