История Небес и их Ангелов по разумению Архангела Гавриила

Спустя двадцать четыре часа после указа Бога о том, что ангелам на Земле нужны сосуды, громоподобный треск передвинутого воздуха сотряс основания Небес. Все до единого ангелы, находившиеся на Земле, вернулись в божественное измерение – одновременно. Гавриил чуть с неба не рухнул, когда на нем материализовались три херувима. Архангелу удалось извернуться и словить крыльями всех троих до того, как они ударились о землю внизу. Еще два ангела неторопливо врезались в Кариила, не в состоянии лететь достаточно быстро, чтобы проследить за собственным падением. Михаил и Самаил проводили тренировочный бой друг с другом, когда между ними возник серафим, и бедняга остался бы без головы, не догадайся мгновенно повалиться на спину. Барахиил рухнул на рабочий стол Рафаила, и лишь чудесная натура ангела и горячие извинения не позволили близнецу взорваться яростью на кого-то из сонма Гавриила. Едва все улеглось, стало ясно и что произошло. Никто из ангелов на Земле в отведенный Богом срок так и не понял, как взять сосуд – и теперь они все, изгнанные с Земли, не могли туда вернуться еще двадцать четыре часа. Бог, видимо, счел это правило очень серьезным и установил его автоматически, не полагаясь на исполнение ангелов. Это произошло три месяца назад. И сейчас ангелы находились к взятию сосудов не ближе, чем тогда. Большинство уже сдались, рассудив, что двадцать четыре часа – вполне довольно, чтобы исполнить свои обязанности, но сонму Гавриила это правило причиняло серьезные неудобства. Даже Барахиил, наверное, самый веселый ангел из когда-либо существовавших и существующих, подавал признаки раздражения, а менее приятные, вроде Захарии, стали невыносимы. Кариил остался единственным в сонме Гавриила, кто не возражал против ограничений – ему все еще было запрещено посещать Землю вообще. Гавриил заставил Кариила разбираться с Захарией. Гавриил пробовал молиться об указаниях, не упуская возможности уединиться и попросить об откровении. Бог не отвечал. Архангел даже посетил Сад, но нашел там только Джошуа, у которого тоже советов не было. - Должен быть способ… - бормотал Гавриил, бродя среди каких-то деревьев на Земле. Его словно притягивало к этому лесу, но помощи во взятии сосуда здесь не было. – Отец не сказал бы, что мы можем, если бы мы на самом деле не могли! – он зачерпнул горсть камней и в отчаянии швырнул их, вздрогнув, когда они повалили молодое деревце. – Прости, - пробормотал он, исцеляя малыша мановением руки. - Прости? Гавриил крутанулся на месте и обнаружил, что взирает на человека. На совершенно живого человека, смотрящего на него снизу вверх огромными голубыми глазами, которые не плавились и не сгорали. Архангел, яростно ругаясь на енохианском, укрыл благодать от человеческого взора прежде, чем выжечь эти глаза. Человек мигнул и нахмурился, потер глаза. Теперь Гавриил для него невидим, но человек по-прежнему вел себя так, словно знал, что архангел рядом. - Привет? – позвал он и замахал руками перед собой, силясь дотронуться до Гавриила. - Пожалуйста, уйди, - пробормотал архангел, отступая и покрепче прижимая крылья. – Я тут грустить пытаюсь, - он вздрогнул, поняв, что говорил вслух – верный путь уничтожить человеческие барабанные перепонки. Но человек никак не показал, что ему больно. Он с сосредоточенным видом вертел головой из стороны в сторону. - Я знаю, что ты еще здесь. Я слышу тебя. Человек должен вести себя не так! Он же должен грудой повалиться на землю, вопить от нестерпимой боли, закрывая глаза и уши, и то при условии, что до сих пор не умер от благодати Гавриила. Ангел склонил голову на бок и шагнул к человеку, на миг забыв о досаде – на смену ей пришло восхищение и любопытство. Гавриилу нравилось думать, что он эксперт в людях. Из всех архангелов больше всех знал он. Кое-кто из его сонма мог знать больше, но, даже с учетом их, его знания обширны. Этот человек, мог заявить Гавриил, осторожно осмотрев его, немного ниже среднего роста взрослого мужчины. Он среднего возраста, скорее всего, между двадцатью и двадцатью пятью годами. Может, чуть младше – на лице росли волосы, но тонкие и редкие. Новые. Они напоминали пыль на веснушчатых бледных щеках. Глаза человека, того же оттенка бледного голубого, что и утреннее небо, находились над вздернутым носом и широким-широким ртом. У человека были медно-рыжие кудрявые волосы, убранные с лица кожаным ремешком, да и сам он был укрыт от шеи до ступней похожими шкурами животных. Руки, еще более веснушчатые, были голыми, и одной он сжимал деревянный лук. Каменный нож свисал с пояса, а стрелы с каменными наконечниками находились в колчане, перекинутом за спину. Но, в конце концов, человек не выделялся среди других людей в этой местности. Цвет волос немного странный, но он не единственный рыжеволосый. Единственной необычайной чертой было полное отсутствие увечий от неприкрытой Гаврииловой благодати. - Ты слышишь меня? – рискнул спросить архангел, на всякий случай шепотом. Человек склонил голову на бок и ухмыльнулся: - Знал же, что ты еще здесь. Что ты такое? Ты бог? - Я… посланник, - Бог не желал, чтобы люди пока знали историю Небес. Он считал, что они еще слишком юны и неопытны. Ангелам велено придержать истории при себе, и ждать Его слова прежде, чем делиться Его Словом. – Мое имя Гавриил. - Гавриил, - повторил мужчина. Архангел не почувствовал никакой мощи, когда человек произнес его имя, в отличие от братьев, зато ощутил, как трепет эгоистичного удовольствия пронесся по крыльям. Человек знал его имя! Он говорил с человеком, первый из всех ангелов! - Я Беленус. - Беленус, - Гавриил подошел еще ближе и сжался так, чтобы походить размерами на человека. Все еще невидимый, он потянулся и дотронулся до щеки Беленуса. Человек шарахнулся назад: - Это был ты? - Да. Я напугал тебя? - Я не вижу тебя, - Беленус потянулся и нечаянно провел свой рукой сквозь руку Гавриила. Ангел едва подавил смех. – Я видел тебя раньше. Тот свет… - Ты видел свет? - Да. - Было больно? – Гавриил снова подался поближе, всматриваясь в эти голубые глаза. Беленус не казался раненым, архангелу не удавалось почувствовать какой-то вред, нанесенный человеку. Тот покачал головой. - Совсем не было. А должно было? - Вообще-то, да, - Гавриил отступил, сгибая крылья. – Все люди, видевшие свет… свет посланника, слепли. - Не я, - ухмыльнулся Беленус. – Это делает меня особенным? - Ты даже не представляешь, как, - Гавриил склонил голову на бок, задумчиво рассматривая человека. – Беленус… Можно кое-что попробовать? - Ты бог-посланник, - сказал Беленус так, словно это давало Гавриилу разрешение. - Я опять покажу тебе свет, - архангел провел пальцами по глазам человека. – Если станет больно, закрой глаза немедленно и скажи мне. Понял? Беленус кивнул. Он сомкнул пальцы на гладкой древесине лука и невнятно улыбнулся куда-то в сторону Гавриила. «И сейчас мы ничего не добьемся», - подумал Гавриил, осторожно высвобождая благодать. Беленус заморгал, глядя на ослепительный свет, но долго не закрывал глаза. Он приоткрыл рот и выронил лук, рухнул на колени. - Ты!.. Человек потянулся к Гавриилу, Гавриил – потянулся в ответ, раскрывая крылья, когда провел пальцами по пальцам Беленуса. Он обхватил руку человека и сделал благодать твердой, чтобы тот мог ощутить что-то плотное – и Беленус вдруг крепко схватил и сжал. Эта хватка было слабее, чем у едва пробужденного птенца, но Гавриил засмеялся от восторга. Он дотрагивался до человека! Человека, который смотрел прямо на него, говорил с ним, находился рядом, не кипя и не взрываясь. Это то, что Отец подразумевал, говоря, что люди и ангелы создавались, чтобы работать вместе? - Ты сияешь, как солнце, - прошептал Беленус, в голосе столько же благоговения, сколько и во взгляде. – Ты горишь, как пламя. Ты… ты… ты великолепен! И ты говоришь, что ты – не бог?! - Я служу Богу. Я не смею быть Им, - Гавриил сосредоточился на том, чтобы приглушить свет благодати, но не скрыть его совсем – пока Беленус не перестал так часто моргать. Благоговение человека постепенно вытеснило любопытство, которое Гавриил разделял. Голубые глаза блуждали по силуэту архангела. Интересно, как он выглядит для человека – он, существо из света и божественности? - Что у тебя на спине? – спросил Беленус, указывая пальцем. Гавриил слегка обернулся, чтобы поглядеть, сгибая крылья: - Мои крылья? - У тебя есть крылья? Как у птицы? А летать ты можешь? Сколько вопросов! Гавриил снова засмеялся. Ему пришлось потянуть Беленуса за руку, чтобы снова поставить на ноги. Надо быть очень осторожным с этим человеком. Видимо, сила его, архангела, гораздо больше, чем человеческое тело способно выдержать. - Да, крылья, как у птицы. И да, я могу летать, но не полечу. Не здесь. Слишком много людей вокруг. Я могу им навредить. - Мне нет вреда, - Беленус шагнул к Гавриилу, настороженно осматривая ангела. Он потянулся к крыльям, но дождался кивка Гавриила прежде, чем положить пальцы на самое большое левое крыло архангела. Гавриил задрожал от прикосновения, крыло затрепетало, когда он ощутил нечто. Словно электрическая искра, оно метнулось с руки Беленуса сквозь перья, пронеслось через благодать и, наконец, заиграло в духе. - Ух ты, - сказал он одновременно с Беленусом. Оба засмеялись и отвели взгляд. - Это… ново тебе тоже? – спросил Беленус. – Встречать человека? Ты сказал, что ослепил всех остальных? - Не я лично! – поспешил заверить его Гавриил. – Мои братья. Но… да. Сейчас я впервые беседую с человеком. - Я никогда не встречал бога-посланника раньше, - сказал Беленус, с точки зрения Гавриила, совершенно излишне. – У тебя есть послание для меня? - Эм… нет. По правде, нет. Я просто… здесь, - Гавриил сложил крылья, не уверенный, что хочет, чтобы Беленус опять касался их. – Ты пришел ко мне, помнишь? - Ты живешь в лесу? – человек обошел Гавриила и снова остановился перед ним. Любопытство было, да, но в глазах по-прежнему горело восхищение божественным созданием перед ним. Гавриил покачал головой: - Я живу… со своим Отцом. В Раю, - он не знал наверняка, во что Беленус веровал, но у каждого человека было какое-то представление о совершенной загробной жизни. Это довольно близко к Небесам, чтобы человек понял. – Я лишь посетил лес. - Ты хотел грустить. Так ты сказал раньше. - Да, - теперь, когда Беленус стоял на месте, Гавриил начал обходить его. Архангелу это было без надобности, но человек улыбнулся, увидев, как его жесты повторяют. – Как ты меня понимаешь? Я не говорю на твоем языке. - Ты пока не сказал ничего не на моем языке. - Я говорю на своем языке, - заспорил Гавриил. Он перескочил мыслями на язык Беленуса. – Вот теперь я говорю на твоем. - По мне, так одно и то же. Наверное, то, что он понимает язык ангелов - удача именно Беленуса, так же, как и то, что он без боли может стоять рядом с Гавриилом. Наверное, Беленус просто особенный, совершенно особенный. Наверное, Беленусу предназначено быть сосудом. - Беленус? – Гавриил дотронулся до рыжих кудрей человека, убирая одну с лица. – Можно кое-что попробовать? - Ты бог-посланник, - с улыбкой ответил тот. – Что ты хочешь попробовать на этот раз? - Мой Отец сказал, что ан… посланники могут взять сосуд, чтобы ходить меж людей, не вредя им. Тебе я уже не навредил. Могу я попробовать взять тебя своим сосудом? - А ты меня вернешь? - Да. «Если смогу», - добавил Гавриил про себя. Беленус кивнул, в светлые глаза светились доверием: - Тогда я рад побыть твоим сосудом, да. На «Да» человека воздух вокруг замерцал, золотой мост протянулся от души Беленуса до духа Гавриила. Человек, кажется, не заметил ничего нового, но архангел коснулся моста и вдруг – уже знал. Он прикрыл глаза и провел себя сквозь мост, легко влетая в человека, заполняя тело из плоти благодатью и мощью архангела. Когда Гавриил снова открыл глаза, мир вокруг казался приглушенным и немым. Цвета резонировали меньше, тени углубились, звуки притихли. Все его тело покалывало от ощущений, а прикосновение чувствовалось настолько сильнее… И локон рыжих волос, нависший на лицо. Гавриил поднял руки, чтобы откинуть его, и подпрыгнул, когда увидел свою руку. Бледную и плотную, усыпанную веснушками, с мозолями на пальцах и ладонях и короткими, тупыми ногтями. Человеческую руку. Дотронуться до человеческих волос, которые присоединены к человеческой голове… из которой он смотрит! - У меня есть тело! Голос Гавриила прозвучал в его ушах искаженно, совсем не как голос Беленуса и, безусловно, не как собственный. Он мог ощутить звук в горле и, пробуя, прижал туда руку. Пульс забился напротив пальцев – его пульс. У него был пульс! И биение сердца! У него было сердце! Это так чувствуется сосуд? Волосы, лицо, кожа, одежда? Гавриил повернулся, и сухие листья захрустели под ногами. Он вдохнул (он дышал!) через нос (у него был нос!) и почувствовал запах. О, лес оказался полон запахов: суглинка, молодой поросли, сосен, торфа, мускуса… так много, что Гавриил едва успевал их сортировать. Наверное, разум Беленуса как-то помогал ему, ведь Гавриил не представлял, как иначе он мог определить разницу между запахами дерева и животного. Нахмурившись (у него были рот и брови! он мог нахмуриться!), Гавриил заглянул внутрь за каким-то следом Беленуса. Человеческая душа устроилась внутри него, убаюканная и защищенная огненным духом Гавриила. Душа была спокойна и вяла, словно спала. Это настораживало – души никогда не спят. Тела, носящие их – да, но сама душа вечно бодрствует. Гавриил бережно ткнул в душу Беленуса. Та заворочалась под благодатью, слабенько заискрила рядом с Гавриилом: «Сработало?» Душа даже звучала сонно, но была в сознании, и Гавриил успокоился. Он не расплющил человека своим присутствием. «Думаю, да. Кажется, я контролирую твое тело». «Ощущения странные, - заявил Беленус, отдергиваясь от благодати Гавриила. – Горячо. Ярко. Усну опять…» - и душа уже померкла, возвращаясь в странное вялое состояние. Должно быть, решил Гавриил, метод самозащиты. Душа засыпала, чтобы ей не угрожало сгореть от близкого присутствия ангела. Архангел пригладил душу и позволил ей отдыхать. Что делать теперь?