Принцип бесконечности

Зачем кинжалы ты сюда принес? Их место в спальне. Б. Пастернак

Стоило Локи скрыться за дверью, в гостиной тут же занялся оживленный разговор: — Где самолет Старка? — В чемодане. — Наташа показала на небольшой серебристый кейс, оставленный у порога. — Вот только не спрашивай. — Мы здесь надолго, доктор? — Валькирия распахнула приоткрытые створки бара и углубилась в изучение. Впрочем, долго оно не продлилось, стоило ей наткнуться на первую бутылку бренди. — Как всегда, на сутки-двое, в противном случае мы совершим преступление против священной хронологии. Но не забывайте, что это восьмой мир. В нем два дня на три дня длиннее, чем в седьмом. А там два дня на три дня короче, чем в первом. — Наткнувшись на глубоко измученные лица напарников, Стивен Стрэндж осекся. — Ну, в общем, вы поняли. — Угу, — ответил за всех пристроившийся на диване Брюс. — Нат, не нужно так волноваться. — Я не волнуюсь, — огрызнулась было Наташа, но тут же опомнилась, опустилась рядом с Беннером и нежно погладила его по руке, извиняясь. — Я не волнуюсь. Просто это… — Странно? — вставил веселящийся Стрэндж. — Нет, но вы точно считаете, что Локи ненастоящий? — подключился Тор. — Слишком уж он… Все это… — Абсолютно точно, — в сотый раз повторил Стивен. — Просто копия. Подделка. Даже не человек. — Он и так не человек, — заметила Валькирия, налегая на бренди. — Формально, мы, — она указала зажатой в руке бутылкой на себя и Тора. — В общем-то, тоже. — Не существо, — Стивен Стрэндж закатил глаза. — Не живой, не настоящий, зовите как хотите, только перестаньте, умоляю, вести себя как детский сад на экскурсии и займитесь делом. Мне некогда завязывать шнурки и поправлять подгузники. — А песенку споешь? — хохотнула Валькирия, но, поймав грозный взгляд Стрэнджа, примирительно качнула бутылкой. — Но ты не можешь не признать, — подал голос Беннер. — Что этот мир куда полнее предыдущих. И куда более цельный. Честно говоря, меня это заботит, Стивен, регистрируемые данные отличаются от тех, что мы видели раньше. — И что ты предлагаешь? — Мне нужно время, чтобы разобраться и изучить информацию и материал. Возможно, здесь и впрямь что-то не так, лучше не рисковать. Стрэндж недовольно скривил губы. — Сколько времени? — Часов десять-двенадцать. Может, пятнадцать, я не уверен, — пожал плечами Брюс. — Это лишние сутки? Надеюсь, Энтони качественно обучает Роджерса основам современной культуры, раз нам из-за его отсутствия придется застрять здесь на лишний день. — Стивен, — угрожающе одернула Наташа, в которой вдруг промелькнуло что-то от рассерженной матери. — С чего вдруг тебе вообще есть дело до времени? — Мне скучно, бес, — ответил Стрэндж, прохаживаясь вдоль бара, — К тому же, как ты знаешь, в аномалиях мне несколько… неуютно. — Как будто кому-то здесь уютно, — согласилась Наташа. Привалившийся рядом Брюс тихо всхрапнул. Валькирия сосредоточенно намешивала многослойный коктейль. Тор со щенячьим восторгом отламывал от стены внушительный двуручный меч. Стивен вздохнул. — Я, пожалуй, отведу Брюса наверх. У него еще много работы, — проворковала Наташа, аккуратно расталкивая Беннера и прихватывая его сумку. Валькирия выразительно вскинула бровь и не менее выразительно икнула. Два дня обещали быть долгими, а в чем в чем, но в «долго» Стивен разбирался превосходно. Он опустился в широкое кресло с высокой спинкой, сплел слегка подрагивающие пальцы в одну из своих мудр и прикрыл глаза. Это был последний мир, который должен был привести их к настоящему тессеракту, последний особняк, один в один похожий на семь предыдущих. Правда, роскошных интерьеров раньше не попадалось, как не попадалось и копий Локи. Зато были другие, куда более мерзкие твари. Хотя, резонно подумал Стивен, еще неизвестно, что было лучше. Пытаясь скоротать время до обеда, он подхватил свой ключ и вышел из гостиной. *** За столом повисло неуютное молчание. Позвякивали приборы, журчало разливаемое вино, гости молча расправлялись с содержимым тарелок, а Локи удрученно поглядывал на сражающегося с обедом Одинсона. Орудовать вилкой и ножом для того явно было серьезным испытанием, и Локи точно не был уверен, находил ли он зрелище отталкивающим или по-своему милым. Стрэндж, в свою очередь, к еде почти не притрагивался, зато ловко скользил пальцами по бокалу, то поглаживая круглый хрустальный бок, то спускаясь к тонкой ножке, то беспокойно очерчивая край — казалось, руки его жили собственной жизнью в полной обособленности от владельца. Локи не прочь был понаблюдать и дальше, но Валькириятти, раньше всех опустошившая свой бокал, принялась заинтересованно осматривать стол на предмет новой бутылки. — Еще вина, мадам? — предложил Локи, источая радушие. — Не стоит, — ответил за нее Стрэндж. — К сожалению, нам предстоит обсудить дела, — объяснил он, заметив, как холодно блеснули глаза Локи. — Но у вас действительно отличный сорт. — А пива не найдется? — с надеждой пробасил Одинсон, отрываясь от тарелки. Узнав, что таких напитков в доме не держалось, он приуныл и заскучал еще сильнее, так что Локи рассудил, что наступила самая пора для перехода к активным действиям. Он легко выскользнул из-за стола, и, добравшись до бара, выудил из потайного отделения одну из коллекционных бутылок. Подумав немного, быстро глянул на разрумянившуюся Валькириятти и абсолютно трезвую Романофф, покачал головой и прихватил пару бутылок попроще. Аккуратно расставив бутылки вдоль стола, Локи ловко разложил ножик из штопора и одним движением срезал колпачок, укладывая на стол ровную спираль. Сложив ножик, Локи хорошо отмеренным жестом откупорил бутылку — пробка выскользнула с негромким хлопком, и краем глаза Локи заметил, как вздрогнули Одинсон и Брюс, завороженно следившие за его маленьким представлением. — Мадам? В честь приезда, — Локи склонился к Валькириятти, предлагая вино ей, и словно ненароком оказался так близко от Одинсона, что почти соприкоснулся с ним предплечьями. Стоило нагнуться чуть ниже, и чужое дыхание защекотало бы шею. Валькриятти охотно подставила бокал и, мстительно отсалютовав Стрэнджу, опустошила почти половину. Локи с трудом сдержался, чтобы не поморщиться, но сейчас было не до этого. В конце концов, он с самого начала отдавал себе отчет в том, что бутылкой придется пожертвовать ради высшей цели. Локи разлил вино всем, кроме Стрэнджа, прикрывшего бокал рукой, и, обогнув стол, наконец добрался до Одинсона. — Возможно, это придется вам по вкусу, — Локи чуть приподнял чужой бокал, слегка наклонив, чтобы вино омыло стекло и оставило на нем маслянистые разводы. — Боюсь, это все, что я смогу вам сегодня предложить. Локи ловко крутанул бутылку, извернув запястье, чтобы последняя капля не попала на стол. — Чудной напиток, никогда не понимал, что люди в нем находят, — честно признался Одинсон, но из бокала все же глотнул, прислушался к ощущениям и неуверенно глотнул снова. Локи поздравил себя с новой победой, когда Одинсон вдруг сказал: — Мой брат любил вино, — На другом конце стола Стрэндж устало потер переносицу. — Он пропал недавно, а я больше не знаю, где его искать. — Вы беспокоитесь о нем? — спросил Локи, не веря в собственную удачу. — Простите, я лезу не в свое дело, — он весьма правдоподобно изобразил раскаяние, но его заинтересованность, судя по всему, Одинсона ничуть не обременяла. — Он натворил много дел, — Одинсон окинул Локи долгим тяжелым взглядом, словно осматривая, и задумчиво продолжил. — Возможно, даже больше, чем я думал. На вопрос он так и не ответил, но по голосу Локи стало ясно и без слов, что по брату Одинсон тоскует и переживает разлуку. Глаза у Одинсона снова стали потерянными и грустными, как ранее в холле, или, если бы Локи не знал, то решил бы, что у того разбито сердце. — У меня был брат, — собственные слова стали для Локи полной неожиданностью. Рассказывать о семье у него не было и в мыслях, и он искренне не мог понять, как такое могло сорваться с языка. Гости за столом ощутимо напряглись, Романофф уставилась на него широко распахнутыми глазами, Брюс перестал жевать, даже Стрэндж прислушался к разговору. Локи стало неуютно, как и всегда, когда речь заходила о семье. — Был? — осторожно спросил Беннер. — Кораблекрушение, — сухо ответил Локи глядя Беннеру в глаза, — Брат, родители. Остался только я. И поместье. — он быстро обвел взглядом гостей, словно бросая вызов, — Мне не хотелось бы об этом говорить. Настроение испортилось, и Локи собрался уже вернуться на свое место, как вдруг Одинсон окликнул его: — Ло… Господин Лафейсон? — Локи удивленно обернулся. — Вот, — Одинсон полез в полу куртки и неожиданно для Локи выудил оттуда короткий, неброский, но удивительно изящно отделанный кинжал. У Локи даже дух захватило от зрелища! — Брат потерял, когда… В общем, у него есть еще, а вам как раз для коллекции. — В руке Одинсона кинжал казался совсем крошечным, и Локи вдруг так захотелось коснуться рукояти, что кончики пальцев отчетливо закололо. — Ну что вы, — Локи сглотнул вязкую слюну. — Господин Одинсон, не стоит, право, — пока Локи говорил, руки уже сами потянулись к подарку. — Тор, — сказал Одинсон, но Локи почти не слышал его, настолько сильно шумела в ушах кровь. Кинжал лег в ладонь так легко и правильно, словно был ее продолжением, словно был неотъемлемой частью самого Локи. Воспоминания обрушились на него лавиной, мельтешением отрывков, изображений, голосов — вот мать учит его держать клинки, вот он всаживает короткое лезвие брату в плечо, вот парирует удар здоровенного существа, мало напоминающего человека, вот прямо перед его глазами из собственной груди вырастает наконечник копья. Локи захотелось кричать, но он не мог, вокруг не было воздуха, не было света, ничего не было, кроме холодной, всеобъятной тьмы космоса, и только где-то очень далеко блестела крошечная синяя искра. Локи потянулся к ней из последних сил, но темнота подступила ближе, и Локи провалился в нее, закрывая глаза.