Перезагрузка

Пси-шлем последней модели неприятно сидел на нижней части головы, лихо устроенный так, чтобы никто не мог заметить его. Не то, чтобы было очень сложно найти на складах нужное число устройств – нет, гораздо труднее было не оставить никаких следов, да так, чтобы даже свои не подозревали об операции, проводящийся в Кремле. Однако главный участник и непосредственный автор операции находился мысленно где-то вдалеке. И дело не в никак не успокоившемся сердце, со вчерашнего дня стучащем как бешеное, вызывая страшный, почти колокольный звон в ушах. И не в ударной дозе лекарственных препаратов, дабы сил хватило на то, что сделать было необходимо. Предательство Софии вызвало в нём подобие ядерной реакции, когда все его желания уместились в слово: «Уничтожить». Хотелось вначале уничтожить казённый кабинет, разорвать бессчётное число книг с пометками, разрушить в щепки мебель, выкинуть такой удобный и привычный стул в окно – а после подлететь к предательнице, схватить её за грудки и долго, со знанием дела выбивать даже намёк на то, что она совершила. Тогда только понимание того, что он глава государства и просто не может себе позволить столь бессмысленного и просто глупого поступка, удержало от хаотичных действий. Всё ограничилось самоличной казнью предательницы – это было единственное послабление, позволенное самому себе. В противовес этому, сейчас главнокомандующий чувствовал себя балансирующим на грани бесконечно глубокой бездны, давно ожидающей жертву, и в пустоте неизведанности беззвучно наслаждающейся муками никчёмного человека, посмевшего идти супротив неё. Перед глазами мелькали воспоминания, мешая осознать, где граница между реальностью и вымыслом: придётся ли сейчас казнить Софию, то ли отчёт Крюкова, или даже Юрий... что он говорит? Что пытается донести? Снова задаёт вопросы об уме и его ясности? - Нет, уж Юрий, даже не думай, что продолжу танцевать под твой оркестр, – на грани слышимости прошипел начальник, зажмуривая глаза и развеивая иллюзии. – Как ты там говорил? «Супротив жизни и смерти воюя, мы приведём человечество к лучшему будущему». Будущему… Скрип зубов заставил стоящие у окна шторы слегка пошевелиться, будто бы от ветра. Главный лишь покачал головой, дав знак, что всё в порядке и можно продолжать. Знак предназначался для засевших в засаду теневиков, разместившихся в кабинете и готовых к началу представления. На всякий случай, никто из них и даже сам генерал были не в курсе ,где кто находится, дабы при «нежданных обстоятельствах» операция была доведена до конца. Операция… Взгляд сам собой повернулся к лежащему за документами пистолету – тому самому, что когда-то привёл в исполнение приговор Софии, и сейчас готовому привести в исполнение приговор. В голове мигом сложилась сцена: время замедлилось, из пистолета вылетает пуля, и неотвратимо сокращает расстояние до лба подчинённой. Последняя смиренно, понимая, что это конец, не меняет свою ироничную улыбку, и с некой сочувственной грустью смотрит на своего палача. А пуля всё летит и летит, пока, наконец, не начинает вгрызаться в прекрасный лоб, постепенно обращая в кашу мозги, определённо созданные для контроля над чужим умом, ибо были порождены Юрием. Но даже смерть не стирает с лица улыбку, будто в насмешку над вечностью, остающуюся на столь прекрасном лице. - Я… я должен поступить так, как должно, – убеждал себя генерал. – Юрий, как же хочется верить, что после смерти что-то будет, и ты сейчас видишь, к чему привели твои игры. Никчёмная вера в «будущее» и то, что продолжу твоё дело. Чёртов глупец… Нет, никакого зла к бывшему начальнику не было, равно как и не было ненависти к секретарше, просто выполнявшей то, что ей доверили. Как пустота, что скоро окончательно его пожрёт, может испытывать эмоции? Им просто снова играли, снова. «Извини, Николай. Ты меня за это точно будешь ненавидеть, и будешь полностью прав. С моей стороны это чистейшее нарушение всех правил, норм и требований, величайшая глупость, которую может себе позволить глава государства. Это то, что дано делать только мне. Пусть этот ублюдок сожрёт свой никчёмный план… пусть даже втянув себя в глупейшую авантюру… авантюру…» Стук в дверь прервал мыслительную деятельность, не дав возможности завершить мысль. Сейчас не до рефлексии и разборов причин: до прибытия Либры ещё пара часов, они обязаны успеть. Она зашла так же, как и всегда, не зная, а может и не подавая виду, что знает. Ироничная, но слегка тронутая печалью улыбка, сосредоточенность и направленные прямо на начальника фиолетовые глаза. «Похожа… очень… и как не замечал…» - Товарищ верховный главнокомандующий? – поинтересовалась гостья. – Вызывали? - Да-да… тут небольшая заминка в документах, – покивал начальник. – Помнишь же первый пятилетний план после войны? Девушка задумалась, почесала кончик носа и кивнула: - Да, помню. Тогда только устроилась, товарищ верховный, и моё назначение… - ...выпало на момент, когда мы его приняли,– закончил генерал, и открыв рот, чтобы продолжить говорить подготовленную речь... неожиданно для себя осознал, что не может. Голосовые связки отказывались его слушаться, и сейчас его можно было принять за рыбу. Рот открывается-закрывается, а звуков нет. «Твою ж…» - Товарищ генерал? – чуть наклонив голову набок, спросила адъютант, смотря на шефа с плохо скрываемым волнением. - С вами всё в порядке? Подняв голову к потолку, насколько позволял шлем, начальник собрал волю в кулак и, что-то решив, объявил: - Знаешь, это было безупречно. Безупречная игра. Но, наверное, никто и подумать не мог, что называть пси-доминаторы устройствами псионического доминировали могли только два человека, один из которых сидит сейчас здесь, а второй исчез из мироздания. Правда ведь? – натянув улыбку, будто после съеденного лимона, поинтересовался шеф, ожидая реакции. «Покажи своё истинное лицо. Хватит масок, прекрати игры хотя бы перед концом. Будешь ли ты крутиться ужом на сковороде или смеяться в лицо – давай. Только будь честна…пожалуйста…». Но дальнейшее разрушило все ожидания и повергло начальника в шок. Прозелит улыбнулась. Улыбнулась так, как никогда не улыбалась. Так улыбается добрая старшая сестра, тискающая брата, или мать, наблюдая за дитём, решившим особено сложную, но такую необходимую задачу. В ней не было и капли огорчения, грусти, или не дай Гегель страха, недовольства и прочего. Отнюдь! Девушка была счастлива! Настолько счастлива, как не была даже на Параде Победы. - Хи-хи…- руша образ серьёзной и суровой женщины, она хихикнула в кулак, а после посмотрела прямо в глаза собеседнику. – Это видимо… точно… карма, хи-хи… Раздался смех – заливистый, звонкий, такой, что больше всего хотелось тоже рассмеяться. Будто муж и жена, когда один совершил форменную глупость, а вторая заметила и отпустила колкий комментарий. А может, как два старых друга во время глубоко комичной, но нежданной ситуации. Вытерев с края глаза слезу смеха, девушка посмотрела на шефа и сообщила: - Хорошо, поймали за руку, хорошо… давайте,– она улыбнулась и посмотрела прямо в глаза командиру. Последний глубоко вздохнул и начал: - Кто ты, чёрт возьми, такая? - Универсальный живой организм проекта «Прозелит». Личность, созданная на основе личности первого псионика – Юрия. Лицо генерала потеряло несколько тонов, а потом пошло пятнами, но он сдержался. - Цель? - Оказание всемерной поддержки … - П… поддержки?! Лицо Главного исказилось настолько, что казалось, он вот-вот взорвётся. Прозелит было попыталась дёрнуться, но краем глаза не могла не заметить, как за начальником что-то мелькнуло. – Ты… он… вы…- задыхаясь и брызжа слюной, пытался выговорить он. – Поддержка… хах…- сердце неприятно кольнуло, но ему было наплевать. – Какая… поддержка… в чём?! В войне против чёртовой жизни и чёртовой смерти?! Опять попытки завербовать меня и сделать вершителем судеб человечества?! Опять бесконечные недомолвки, игры, манипуляции, пользуясь тем, что на грани жизни и смерти нахожусь, да?! – предел бешенства вызвал очередную неприятную тяжесть в груди, намекая, что надо успокоиться. – Кха… - Тов… - Даже не рассчитывай…- прошипел начальник, его лицо закаменело, а глаза сузились до щёлок. – Эти игры продолжать не собираюсь. Навоевались…- на этих словах он наконец взял в руки пистолет. Прозелит не испугалась, ни один мускул не дрогнул на её лице. Лишь печальный вздох, и взгляд, полный восхищённой надежды. — Это всё? У вас больше нет никаких вопросов? - Не надейся, – отрезал начальник. – Даже не думай, что в разговорах ещё есть смысл, мне и Союзу от тебя ничего не надо. - Прямо так ничего? Ни наша сеть, ни агенты, ни базы, ни знания с технологиями? – удивилась девушка. Все эти вопросы вызвали лишь игру желваками генерала. Его лицо мелко тряслось – казалось, ещё чуть-чуть и придётся вызывать реанимацию. Всё шло не так: она должна была испугаться, просить пощады, обещать золотые горы, жизнь, всевластие… вести себя совершенно иначе… но почему, почему она с таким восхищением на него смотрит?! Опять чёртовы игры?! - Mon général, – знакомые слова резанули по ушам так, что все тело дёрнулось, а пистолет едва не выпал из руки.– Мой генерал, прежде чем ты совершишь, то что задумал, позволь мне закончить свою работу. «Опять… опять обман. Нет уж. Не позволю…» Но рот произнёс совершенно другое: - Говори… - Ваше время, его возможно вернуть, – Прозелит подняла глаза, чтобы их взгляды пересеклись и улыбнулась ещё шире. – Старик Эйнштейн когда-то изменил реальность, «стерев» Гитлера и предотвратив войну, так он говорил. Но на деле, он его не стёр, он «забрал» его время себе, тем самым обезопасив самого себя от той угрозы, что могла бы над ним нависнуть. - А… Верховный главнокомандующий Советов не мог поверить своим ушам: это не могло быть правдой! Просто не могло быть! Она не могла сейчас спокойно, с радостью давать ему в руки подобный козырь! Это часть плана?! Принесение себя в жертву, спасение, а потом… потом… В этот момент ударная доза лекарств и страшный стресс дали о себе знать. Организм окончательно перестал справляться с нагрузкой и дал сбой. - Кха…- сердце будто прострелило огнём, верховный только и успел судорожно захрипеть хватаясь за грудь, чувствуя что глаза, несмотря на все усилия, закрываются, а сознание уплывает. В последней попытке утопающего рука последним рывком сделала хватательное движение, и была чем-то перехвачена. Однако кто это был, уже не было видно. «Так и не спросил самого главного…» - последние мысли, что пролетели в голове командира перед тем, как кануть в пустоту.

***

Пип….пип….пип… Раздражающее пиканье нарушало такую приятную, такую мёртвую тишину. Находиться в этом состоянии было истинным счастьем: вне бытия, за границами времени и пространства. Но это пиканье раздражало, мешало спокойно наслаждаться пустотой. Пип…пип… Хотелось заорать: «Да выключите вы уже!» – но вместо этого сознание резко вернулось в тело, а глаза открылись, узрев белый потолок. «Больничная палата? То есть, я…» - В больнице, мой генерал, – знакомый голос эхом разнёсся в голове, принося все воспоминания о последних часах перед отключением. Мозг мигом начал «вопить», требуя от тела действий, но последнее просто не могло ничего сделать. Только глаза вцепились в стоящую рядом девушку… Чтобы все слова, которые хотелось обрушить на голову, сгорели. Секретарша выглядела так, будто не просто не отходила от него ни на шаг, не смыкая глаз. Всегда с иголочки, теперь одежда была похожа на жертву бесконечного долгого дня. Растрёпанные и торчащие во все стороны волосы, огромные мешки под красными глазами, с остатками небольшого, но всегда подчёркивающего красоту макияжа. Однако на лице была искренняя улыбка, она почти светилась от счастья. - Ох… генерал… вы несносны, – покачала головой подчинённая. – Даже на больничной койке думаете не о себе. Подойдя немного поближе, она продолжила: - Вы были на самом краю – инфаркт. Но Либра была рядом, и смогла временно взять на себя поддержку сердца. Ох… вы прекрасно подготовились... теневики – лучшие исполнители подобного плана. Вот только... – слегка хихикнув, адъютант огорошила шефа. – Пси-шлемы не работали, не работали никогда, мой генерал… пришлось действовать очень быстро, не было даже секунды промедления. Мои люди экспроприировали машину времени у старикана. «А?!» – если бы у него были силы, то он, наверное, приподнялся бы от шока. - Это было несложно: мои люди вычислили, где находится старый ублюдок достаточно давно, и как только понадобилось, охрана старика даже понять не успела как была вырезана, а машина реквизирована и перемещена поближе к тебе. Часть свидетелей отключила я, другую взял на себя снайпер... не бойся, били снотворным. У Либры тогда силы начали иссякать –поддерживать в ком-то жизнь это тончайшая и сложнейшая работа. Благо, у меня есть в подчинённых мастер психокинеза, он взял всё на себя. После – скакнули в прошлое и кое-кого «стёрли» вашими силами. Видя немой вопрос беспомощного начальника, Прозелит объяснила: - Пока на мне был анализ всех умерших от времени, Либра подбирала возможных кандидатов на «стирание», чтобы минимизировать последствия для мира. Не волнуйтесь, тот кого мы стёрли был не самым приятным человеком. Но вы не приходили в себя, вашему организму требовалось время на адаптацию. В итоге мы вернулись обратно, и передали вас врачам, объяснив ситуацию. «Агенты…» - Не волнуйтесь, все живы-здоровы, только память мы немного подчистили. Сами понимаете, они могли всё испортить. «То есть…» - Да, мой генерал, всё закончилось… – адъютант снова улыбнулась, и внезапно её голос будто треснул, и она начала хрипеть. – Кончилось, время больше вам не сможет помешать, генерал, вы будете жить. К изумлению начальника, следующим движением его заключили в объятия, и в голову хлынули уже не контролируемые мысли подчинённой: «Mon général… одинокий, уставший… ищущий поддержки...Никогда не отпущу. Что бы вы ни приказали сделать… никогда… буду с вами до конца. Никогда не было играми. Первый…гордился бы… вами… собственный сын. Mon…» «Голос» звучал всё тише и тише, пока не замолк. Бедняжка уснула, крепко прижавшись к самому дорогому, что было в её жизни, оставив верховного один на один с ситуацией и тем, как ему надобно поступить. Всегда поступающий исключительно «так как должно и будь что будет» генерал медленно, неспешно, шаг за шагом внутренне приходил к одному единственному решению, которое могло быть. Глупейшая авантюра, на которую он подписал и себя и подчинённых была признана верхом его, руководителя ошибочных установок, возникших исключительно потому, что так долго запираемые внутри эмоции взяли вверх над разумом, и не дали смотреть на ситуацию ясно… - Да… ясно. Теперь …понимаю…что значит ясный… ум…- еле-еле проскрипел начальник, прилагая невероятные усилия, чтобы протянуть руку к своей ноше. Возможно, это были козни Либры, поэтому рука смогла преодолеть огромное расстояние до цели и прижать покрепче её к себе. Это сейчас не играло никакой роли, как и всё, что было до этого. Важно лишь то, что будет дальше. - Спасибо… теперь… всё будет… как должно…

***

Передаём утренний выпуск последних известий: Товарищи, граждане и гражданки Советского Союза! Сегодня, в семь часов двадцать минут утра, верховный главнокомандующий очнулся в палате интенсивной терапии в Медицинском центре сердечно-сосудистой хирургии имени А.Н. Бакулева. ...Ведущие врачи нашей Родины констатировали полное излечение главнокомандующего! Приказом верховного главнокомандующего Советского Союза создаётся специальная комиссия по изучению деятельности советника премьер-министра Советского Союза, Юрия… Возглавит её он сам…. Здравствуйте, товарищи! С вами радио «Viva la Cuba!» и Сильвио Родригез, и у меня для вас прекрасные новости! Товарищ Главный Совет решил взять отпуск – и можете себе представить, где он решил отдыхать? Правильно! Свой первый отпуск он проводит у нас, товарищи! Но это не самое интересное: с ним прилетела его бессменный адъютант и секретарь, которую, по слухам, уже прочат в будущие жёны Главного; и юная девушка, которая всем представляется сестрой нашего почётного гостя! Удивительные вещи творятся в мире, товарищи! А пока поговорим со специальным гостем нашего радио: товарищем Хосе Аркадио Морелесом, телохранителем товарища Команданте.