Back to the Marauders.

Всё ещё 2 сентября 1977 года

(День 1 — Прошлое)

      — Дуэли?.. О, это будет весело…       Когда гриффиндорцы вошли в класс ЗоТИ, Гермиона поняла, что у неё есть большое преимущество перед всеми остальными: она была на реальной войне. Казалось бы, с каких это пор сражения с Пожирателями Смерти стали образовательными? Вытащив палочку из кобуры, Гермиона начала вспоминать заклинания, которые она знала, классифицируя их как опасные и безвредные. Девушка совершенно не хотела лишний раз хвастаться и демонстрировать кому-то свой слишком богатый опыт, к тому же ей не хотелось причинить кому-нибудь вред. Наверное, еще хуже было бы, если бы она случайно отрубила кому-нибудь конечность или убила.       Она обернулась, когда в класс вошли слизеринцы, осматривая окружающих высокомерными взглядами. Гермиона вздрогнула, стоило ей узнать некоторых будущих Пожирателей Смерти, и девушке пришлось приложить титанические усилия, чтобы не наброситься на них, выкрикивая заклинания.       Когда все студенты вошли в класс, появилась молодая женщина, по всей видимости профессор. На вид ей было лет двадцать, а одета она была в чёрную майку и джинсы. Женщина была высокой и стройной, её песочные светлые волосы были собраны в длинную французскую косу. Преподаватель быстро оглядела комнату глазами цвета кованой стали, а большая татуировка на покрытом жуткими шрамами правом плече, гласившая: «Не шутите со мной», только подчеркивала всю её серьёзность.       — Меня зовут Джорджия Стабб, и в этом году я стану вашим профессором ЗоТИ, — объявила она, идя в глубину комнаты и убирая столы. — К концу этого года вы все должны уметь защищать себя и своих друзей, а также нападать на врагов, если вам это когда-нибудь понадобится. Сегодня, отдавая дань традициям Хогвартса, вы сразитесь на дуэлях друг с другом, что также даст мне возможность оценить вашу реакцию и умение применять заклинания. Я буду назначать пары, и вы будете бороться до тех пор, пока мы не выявим победителя. Правила просты: вы можете использовать любые заклинания, кроме Тёмных или Непростительных. Физический контакт не должен быть слишком жёстким, но также разрешён. Чтобы победить вы должны либо разоружить, либо оглушить, либо вывести из строя своего противника.       Затем блондинка начала случайным образом подбирать пары. Сердце Гермионы застучало быстрее, когда профессор наконец указала на неё… а затем на Люциуса Малфоя. Юная волшебница взглянула на будущего Пожирателя и заняла оборонительную позицию. Парень высокомерно оглядел её, словно снимая кожу, этим же взглядом девушку, бывало, награждал его сын.       — Три… — начала обратный отсчёт Стабб, — два… один… Начали!       — Экспеллиармус*, — рявкнул Люциус, лениво взмахнув палочкой и наблюдая, как новая студентка пригнулась, а затем ответила тем же заклинанием. Маг нахмурился, прежде чем бросил ещё одно разоружающее заклинанием, но его соперница повторила свой предыдущий манёвр. Парень зарычал — она… играла с ним! — Антеокулацио, Локомотор мортис, Ступефай, — выстрелил он, прежде чем увернулся от очередного обезоруживающего заклинания. — Это всё, что ты можешь? Даже блоха умеет больше, — усмехнулся Люциус.        В глазах Гермионы мелькнул недобрые искры, и она перешла в наступательную позицию:       — Авис, Опуньо, Конфундус, Диффиндо, Экспеллиармус, Ступефай, Экспеллиармус, Бомбарда, Фурункулус, Ланглок, Ступефай, Экспеллиармус.       Мрачно поджав губы, Люциус быстро изгнал птиц, поднял щит, чтобы защитить себя от других заклинаний, и затем чем ответил:       — Диффиндо, Конфундо, Экспеллиармус.       Борьба продолжалась ещё долго, но Гермионе, наконец, удалось разоружить соперника и ловко поймать палочку. Малфой презрительно посмотрел на гриффиндорку, и тщательно вытер свою палочку, когда волшебница вернула её владельцу. Гермиона фыркнула, каков отец, таков и сын.       Когда завершились все остальные дуэли, профессор Стабб отметила победителей, а затем назначила новых партнеров, в этот раз соединяя Гермиону с Джеймсом. Двое семикурсников обменялись кивками, а затем заняли свои места друг напротив друга.       — Я вижу, ты смогла победить Малфоя… десять очков для Гриффиндора, — заметил Джеймс, небрежно проведя рукой по волосам и бросив взгляд на Лили.       — Спасибо, я поражена твоей наблюдательностью, — ответила Гермиона, слегка улыбнувшись, и заняла оборонительную позицию, как её и учили.       Профессор Стабб дала команду к началу поединков. Гермиона немедленно атаковала, бросив в Джеймса несколько простых заклинаний, чтобы проверить его рефлексы. Интересно, что у Гарри и его отца оказалась очень похожая реакция. Тем не менее, Джеймс был определённо более театральным, он бросился на землю и откатился, когда запустил в девушку Экспеллиармус, Ступефай и Конфундус. Гермиона быстро ответила теми же заклинаниями, запоздало добавив в цепочку Ланглок.       — Протего, Экспеллиармус, Фурункулус, Ланглок, — ответил Джеймс, ныряя под её заклинаниями. Гермиона позволила уголкам губ подняться, когда она прыгнула над первыми двумя заклинаниями, а затем повернулась влево, чтобы избежать следующего.       — Ступефай, — уклонившись от второй атаки Джеймса, Гермиона вновь перешла в наступление, — Экспеллиармус, Ступефай, Бомбарда, Агуаменти, Ступефай.       Когда Джеймс отвлёкся на одну секунду, Гермиона бросилась вперед, схватив его за руку, прежде чем тот смог прицелиться. Точно зная что делать, она надавила на точку на запястье парня, заставив его ослабить хватку и отпустить палочку.       — Что за чёрт? — насупился Джеймс, потирая запястье, когда Гермиона наклонилась и подняла палочку.       — Профессор сказала, что физический контакт разрешён, — Гермиона пожала плечами, внутренне поблагодарив Грозного Глаза за тренировку по разоружающей тактике. Парень нахмурился, забирая палочку. Внезапно кто-то похлопал девушку по спине. Развернувшись, она поняла, что это был Сириус:       — Хорошая работа, новенькая! Это был первый раз за долгое время, когда кто-то смог победить Джеймса! Не волнуйся. Он просто смущен. Э, Джеймс? Кстати, напомни, как тебя зовут? Лизель?       Джеймс показал Сириусу язык, прежде чем обратился к Гермионе:       — Знаешь, я как бы злюсь на тебя, — объявил он прежде, чем смягчился и добавил: — Но добро пожаловать в Хогвартс.       Следующий поединок Гермионы был с молодым человеком по имени Лиам, который отличался острым умом и скоростью, но легко отвлекся на своих друзей. Во время дуэли Гермиона заметила, что он использует очень распространенные заклинания, которые не имеют абсолютно никакого отношения к тёмным, что заставило её задаться вопросом, кто же будет его ребёнком или, может быть, детьми. Однако, когда очередное заклинание пролетело в дюйме от неё, девкшка решила заканчивать дуэль. Менее чем через минуту Лиам лежал на полу, пораженный Оглушающим заклинанием. Вытащив палочку из его руки, Гермиона использовала ее, чтобы снять проклятие, а затем вернула владельцу. Тот, к удивлению девушки, добродушно пожал ей руку прежде чем ушёл к другим слизеринцам.       Гриффиндорку всё больше интересовал вопрос, кто его будущие дети.       — Мистер Снейп и мисс Эллен, — объявила профессор Стабб, прежде чем поставила в пару Сириуса и Ремуса.       Когда Гермиона обернулась, она знала, что не увидит сальноволосого мужчину, который был её профессором Зельеварения, ничто не могло подготовить её к потрясающей разнице. Хотя у него по прежнему были желтоватая кожа и большой нос, Снейп был весьма привлекательным юношей. Волосы были не длинными и сальными, а мягкими и шелковистыми, длиной до середине шеи. Привычные тёмные глаза не казались такими же твёрдыми холодными, взгляд был намного мягче. Да и одежда не добавляла образу строгости, так как вместо привычных гермиониному глазу чёрных одеяний парень носил слизеринскую форму.       Гермиона вырвалась из своих мыслей, когда профессор Стабб начала обратный отсчёт. Едва она закончила, будущие студент и учитель начали дуэль. Даже в юном возрасте Снейп не был дураком, никогда не останавливался и всегда был готов поставить щит. В Гермиону едва не угодило несколько неизвестных ей заклинаний, но она не теряла головы и продолжала сражаться. Уклонившись от очередного залпа заклинаний, она вышла из обороны и начала активно проклинать противника.       Снейпу удавалось предугадывать траекторию и скорость заклинаний, и он просто отступал с пути большинства проклятий, но пропустил слабенькие чары горения. Девушке показалось забавным, что она подожгла его одежду уже второй раз. Однако, слизеринец быстро исправил свой промах простым Агуаменти, после чего очень быстро вернулся в бой, и Гермиона едва уклонилась от его атаки.       «Постоянная бдительность! Я не заметила даже такое простое заклинание!» — отругала себя Гермиона. — «Интересно, мои магические резервы чувствуют что-то странное».       Когда она швырнула обезоруживающее заклятье в своего противника, ей пришла в голову мысль: до 1982 в классах Хогвартса было запрещено использование внутренней магии. Считалось, что это затруднит процесс наблюдения за студентами. К тому же у чистокровных было преимущество в этой области, что могло повлечь за собой разлад между представителями разных типов крови.       Гермиона осознала, что слишком сильно зависит от своей внутренней магии, а это было опасно, тем более, что она не слишком много тренировалась в ней. Гермиона приложила все свои усилия для того, чтобы лучше сосредоточиться. Вокруг стихали звуки других поединков. Пришло время закончить и ей этот бой со Снейпом.       Опустив щит, вошлебница отпрыгнула в сторону и швырнула заклинания в направлении Снейпа, но он отошёл в сторону. Гермиона не дала ему возможности оправиться, отправив ему новую очередь проклятий:        — Экспеллиармус, Бомбарда, Авис, Опуньо, Ланглок, Риктусемпра, Авифорс, Ступефай, Фурункулус, Агуаменти, Ступефай! Ступефай, Ступефай, Ступефай, Ступефай, СТУПЕФАЙ!       Пытаясь отдышаться, Гермиона наблюдала, как Снейп упал, поражённый заклинаниями.       — Мисс Эллен, я вас уверю, одного глушающего заклинания было бы достаточно, — раздался голос из-за спины, и над плечом девушки пролетел Ренервейт. Гриффиндорка обернулась, чтобы увидеть, как профессор Стабб смотрит на неё нечитаемым взглядом, в то время как другие ученики откровенно таращатся.       «Отличная работа, Гермиона! Браво, браво! Ты просто полностью вышла за рамки дружеской дуэли и привлекла внимание учителя», — ругала себя девушка.       — Прошу прощения?       — Эти рефлексы и выскоая скорость колдовства делают вас идеальным будущим аврором, — похвалила профессор Стабб. — Теперь, как насчёт знакомства с мистером Люпином? Не сомневаюсь, у вас будет великолепная дуэль.       — Привет, Лизель, — радостно сказал Ремус, когда профессор Стабб двинулась дальше. — Это было красиво, мне очень понроавились твои движения кистью.       — Спасибо, — приняла комплимент Гермиона. — Ты очень хорошо, особенно твои рефлексы. Я с нетерпением жду нашего поединка.       Спустя минуту Ремус и Гермиона начали дуэль, швыряя друг в друга заклинаниями, со временем повышая градус свирепости. Ремус послал длинный залп в Гермиону, которая быстро подняла палочку и бросила золотую сетку на заклинания, захватив их. С тонким свистом сеть освободилась, отправив проклятия назад в Ремуса.       — Фините Инкантатем, — ответил Ремус, обезвреживая заклинания, перед тем, как начал новую цепочку. Гермиона быстро справилась и с этими заклинаниями, что только побуждало его атаковать всё яростнее.       Два ученика то наступали друг на друга, то отходили назад, избегая проклятий. Они сражались неистово, заклинания текли из уст длинными фразами, а палочки не останавливались ни на мгновение. Со временем Ремусу становилось всё труднее сохранять бешеный темп.       «Это первый достойный бой, который у меня был за всё время», — подумал Ремус, когда Лизель воскликнула:       — Ступефай, Ступефай, Ступефай, Ступефай, Ступефай!       Битва продолжалась много долгих минут, прежде чем Гермиона решила закончить её одним из трюков, позаимствованных у Пожирателей Смерти:       — Инвизиформус Гермиона Грейнджер, — прошептала она, убедившись, что никто не может услышать её настоящее имя. Когда девушка исчезла, послышались поражённые вскрики её однокурсников, Гермиона позволила себе слегка улыбнуться, но быстро сконцентрировалась на заклинании, оно длилось всего тридцать секунд. Несмотря на то, что девушка исчезла, Ремус не подался панике, а крикнул:       — Гоменум Ревелио, — но он опоздал на несколько секунд. Гермиона оглушила его и забрала палочку из его руки, прежде чем он начал падать.       Через несколько секунд девушка вновь стала видимой.       — Чудесно, — похвалила профессор Стабб, когда Гермиона бросила Ренервейт на Ремуса, а затем вернула ему палочку. — Просто чудесно, у вас большой потенциал. Десять очков Гриффиндору. — затем блондинка повернулась к классу и произнесла: — Тем, кто планирует стать аврором, следует учиться искусству дуэли до такого уровня. Это не похоже на детские игры, и что-то похожее вы будете видеть на поле боя. К следующему занятию вы должны написать два фута эссе по одному из наиболее сложных заклинаний, используемых в любом из поединков, которые вы видели, комментарии приветствуются. За работу можно будет получить до двадцати очков, а сейчас можете быть свободны.       — Это была веселая дуэль, Лизель, — заметил Ремус, выходя из классной комнаты и проводя ладонью по лбу, чтобы вытереть пот.       — Вот так, — сказала Гермиона, наводя на него палочку, пот сразу исчез и Ремус вздохнул. — Итак, куда мы идём дальше?       Утром Дамблдор перед тем как вошёл в Большой Зал и представил девушку остальным студентам, дал Гермиона учебный график, который сильно отличался от того, к которому она привыкла. Завтрак был, как и в будущем, в любое время до 9:00, но после этого расписание стало невероятно дурацким. Двадцатипятиминутный перерыв был поставлен после первого урока, и ещё один такой же — после обеда. К тому же время проведения занятий было неодинаковой длины: первый урок длился сорок пять минут, второй — шестьдесят пять, третий — пятьдесят пять, четвертый — час, а пятый — пятьдесят минут.       Остальная часть графика была такой же, как и в будущем: от пяти до восьми было свободное время, комендантский час был в восемь для младшекурсников, а у старших — в девять.       Дамблдор также объяснил, что все студенты посещают занятия со своими одноклассниками, поэтому у всего седьмого курса Гриффиндора будут одновременно одни и те же уроки. Это разочаровало Гермиону, потому что не все студенты были на одном уровне. Однако самой большой проблемой стало то, что Дамблдор не дал ей расписание. Кажется, Лили тоже подумала об этом, потому что сразу же продублировала его и вручила Гермионе копию.       Глядя вниз на график, новая студентка нашла колонку с пятничными занятиями и проглядела её бормома:       — Защита от темных искусств со Слизеринцами, Чары с Хаффлпаффом, Прорицание с Рейвенкло, Травология с Хаффлпаффом и История магии с Рейвенкло? О Мерлин, не говорите мне пожалуйста, что прорицание — это обязательный предмет!       Шедший рядом с ней Джеймс вздрогнул:       — Извини, что подслушал твои размышления, Эллен, но у нас нет таких вещей, как предметы по выбору. Это учебная программа седьмого курса и всё, что в неё включено, обязательно.       Гермионе показалось, что она вот-вот умрёт от ужаса.       После довольно простого урока об энергетических чарах студнтам было задано написать домашнее задание длиною три фута. Многие студенты застонали, но большинство из них просто пожали плечами и поспешили покинуть класс, одна девушка бежала впереди всех. Однако Гермиона решила медленно уйти вместе с остальными Гриффиндорцами, и к ней подошла одна из девушек с её курса:       — Добро пожаловать в Хогвартс, Лизель, я Сэм и с тех пор, как Дамблдор тебя представил, мне было интересно, откуда взялось твоё имя? Оно такое красивое, — прокомментировала девушка.       — Мои родители назвали меня Лизель в честь Лизль фон Трапп из фильма «Звуки музыки», но изменили орфографию на то, что им понравилось больше.       — Мы с сестрой названы в честь цветов, — заметила Лили, поправляя ремень на школьной сумке.       — Я понятия не имею, о чем думали мои родители, когда они меня назвали. Саманта Пьер звучит ужасно, тьфу, а Кендалл как второе имя? Мне нравятся все имена по-отдельности, но вместе они отвратительны. Хотелось бы, чтобы меня назвали например, Далилой, — пожаловалась Сэм, и разгоревшийся спор о красоте имён продолжался до дверей Большого Зала.       Только когда седьмой курс начал садиться, Лили добавила:       — Моё любимое мужское имя — Гарри, я мечтаю однажды назвать так сына.       Гермиона почувствовала, как у неё в горле встал ком, и быстро закинула в рот рис, чтобы не сказать ничего лишнего. Проглостив еду, она подумала, как же странно сидеть рядом с матерью Гарри и разговаривать с ней. Выпив сок, девушка решила прислушаться к другому разговору и вскоре завела беседу с четырьмя мародёрами.       — Как насчёт следующего понедельника? — спросил Ремуса Сириус со ртом, полным еды. — Это было бы отличным началом недели, и все остальные были бы впечатлены.       — О чём вы? — она не могла не удивиться.       — О, ничего особенного, — Ремус пригнулся, чтобы Джеймс смог протянуть руку и приобнять девушку за плечи. — Розыгрыш, Лизель… розыгрыш. Разве ты не слышала Лили сегодня утром? Мы оказываем ужасное влияние. Тебе следует держаться от нас подальше. Мы установили рекорд по количеству отработок, присуждённых за последние семь лет. На моём счету пятьдесят три, а у Питера и Сириуса по тридцать три. Так что держись подальше, Лизель, держась подальше!       — Что насчёт него? — Гермиона кивнула в сторону Люпина.       — О, Ремус рассчитывает на колоссальные тридцать восемь, — хихикнул Сириус, — но мы явно его превзойдём.       Гермиона нахмурилась, когда рука Джеймса исчезла с её плеча:       — Зачем вы мне это рассказываете? А вдруг я расскажу учителям?       Джеймс пожал плечами, а затем, взяв в руку вилку, направил её на одноклассницу и криво усмехнулся:       — Тогда тебе следует быть готовой к тому, что ты будешь объектон наших шуток до тех пор, пока мы не поставим свои рекорды.       Еда исчезла через несколько минут, и Гриффиндорцы поднялись и направились к классу Прорицаний. «Какая пустая трата времени», — усевшись на свободное место, Гермиона вздохнула, представляя предстоящий абсурд и доставая писчие принадлежности из сумки. Однако, когда профессор, наконец, вышла из-за полок, по пути уронив старую ржавую лампу, Гермиона невероятно удивилась, потому что профессором оказалась Трелони.       — Здравствуйте, ученики, — раздался в помещении знакомый голос Сивиллы Трелони.       «Почему профессор Трелони преподаёт в Хогвартсе? Неужели Дамблдор нанял её не после пророчества о Гарри?» — всё ещё удивленная, девушка обдумывала происходящее.       — Я вижу, что мы приобрели нового ученика, мисс Гре…       Понимая, что Трелони каким-то образом узнала настоящее имя Гермионы, теперь уже черноволосая девушка перебила её:       — Меня зовут Лизель Эллен.       — О, в самом деле? Добро пожаловать на Прорицания. Сегодня мы будем обсуждать листья чая и то, как разные чайные листья помогают раскрыть ваше Внутреннее Око.       Гермиона вздохнула, когда Трелони потратила десять минут на объяснение разницы между Эрл Греем и листьями зелёного чая. Честно говоря, был велик соблазн вытащить другую домашнюю работу и сделать её в классе, но девушка хоть и с трудом, но сопротивлялась желанию. Наконец, Трелони жестом указала всем, чтобы они работали со своими чайным листьям. Вновь вздохнув, Гермиона повернулась к своеей партнёрше, рейвенкловке, восхищающейся Прорицаниями. Гриффиндорка вежливо улыбнулась и сделала вид, что очень заинтересована массой сырых чайных листьев, в то время как внутренне проклинала своего сумасшедшего профессора.       — Эти чайные листья означают, что когда-нибудь я встречусь с волшебной королевой, — Гермиона вздрогнула, когда Трелони подошла к их столу.       — А, я вижу, ты получишь от неё подарок и… — сказала Трелони, улыбаясь.       Внезапно эксцентричная профессор прекратила говорить, её глаза закатились, и когда она упала на колени, её костлявая рука сжала плечо Гермионы, и в тишине класса раздался хриплый голос:

Ты знаешь больше, чем следует знать, Искать тебя будет вся тёмная рать. Опутает ложью, скрывая лицо, Тот, кого ты презираешь с отцом. Меч же возьми, погрузи глубоко, Обещание храни, хоть сие нелегко. Мальчик, что выжил, в исканьях, в пути, От жениха чтоб сомнений спасти. Высуши слёзы, забудь про тоску, Чтобы узреть, что лежит на виду. Алое с золотом, древний клинок Нужно искать, не жалеючи ног. Трое ко Смерти заглянут в чертог, Трое не пустят троих за Порог. Не знающий всей своей силы подчас, Мир переменит, что в ночи погряз. **

      На этих словах рука Трелони упала с плеча Гермионы.       — Почему? — воскликнула профессор, обмахивая лицо руками. — Почему тут так жарко, или это торлько мне душно? И почему вы не используете своё Внутреннее око, ученики?       Никто не двигался, все смотрели на Гермиону, застывшую на месте, а в её голове всё смешалось из-за только что произнесённого пророчества. Когда Трелони всё же заставила учеников снова сосредоточиться на своих чайных листьях, Гермиона начала разбирать пророчество: «Ты знаешь больше, чем следует знать, — это, очевидно, отсылка к тому, что я пришла из будущего, и, должно быть, Волан-де-морт ищет меня. Означает ли это, что он знает, что я путешественница во времени, или он каким-то образом это узнает? Третья и четвертая строки меня смущают. Кто должен опутывать меня ложью, кто этот самый, кого я презираю, и его отец? Может, Люциус? Но почему именно Малфой? Следующая строфа проста. Погружение меча уничтожает крестраж, но о каком обещании идёт речь? Я много что обещала. Мальчик, что выжил, очевидно, Гарри, а жених — Рон. Что касается клинка, то это, безусловно, меч Гриффиндора», — Гермиона оказалась в тупике. — «Что значит „Трое ко Смерти заглянут в чертог?“ Может ли идти речь о Джеймсе, Лили и Волан-де-морте? Но в любом случае, их всех оттуда вытащат. Однако, кто эти очередные трое? Могу ли я оказаться одной из них? И что это за сила, владелец которой её не осознаёт?»       Прорицания слишком быстро пролетели для Гермионы.       — Эй, Лизель, тебе есть, что рассказать? Я имею в виду, что Трелони просто выдала тебе пророчество. Тёмные силы, мечи, женихи и смерти! Ты представляешь, о чём это всё? — спросила Сэм, когда все покинули класс. Путешественница во времени рассеянно покачала головой, затем последовала за остальными семикурсниками Гриффиндора на травологию. Вскоре после того, как они присоединились к Хаффлпаффу, класс начал рассматривать Синегазию.       — Кто-нибудь знает, чем полезно это растение? — Спросила профессор Спраут. Рука Гермионы взлетела вверх, как и рука незнакомого молодого парня.       Профессор Спраут тут же обратилась ко второму студенту:       — Да, мистер Лонгботтом?       Гермиона вздрогнула.       — Растение «Синегазия» действительно уникально. Э-э, оно названо в честь синего пара, испускаемого листьями каждые три часа. Хотя он становится смертельно опасным при соприкосновении с камнем, листья очень хороши для заживления ожогов и порезов, в то время как сам пар используется для лечения незначительных кровопдотёков и сотрясений. Стебель растения содержит вязкое вещество, называемое Благаратом, которое можно использовать в качестве временной повязки, — немного робко ответил отец Невилла.       — Пять очков Гриффиндору. Сегодня мы будем собирать пар очень простым заклинанием «Вапос капиата». Это заклинание можно использовать, чтобы поймать почти всё, и выглядит оно как липкая золотая сетка.       Гермиона сразу же повернулась в сторону и увидела как Ремус смотрит на нее:       — Это то, что ты использовала сегодня утром, чтобы поймать мои заклинания во время ЗоТИ?       Волшебница кивнула:       — Да, я изучила это заклинание несколько лет назад.       Все были допущены к растениям. И когда настало время, из листьев начал просачиваться синий пар. После попадания в сеть, он был заточён в маленькие флаконы, которые поместили в ящик, предназначенный для отправки в Мунго. В конце урока профессор Спраут задала на дом длинное эссе о том, как сделать повязку из Благуарта, и отпустила седьмой курс Гриффиндора и Хаффлпаффа.       — Ух, так много работы, — проворчал Джеймс, напрввляясь на Историю магии.       — Это не так уж плохо, Сохатый, — рассмеялся Сириус, легко ударив его по плечу. Гермиона улыбнулась, когда папа Гарри отвесил Сириусу щелбан и вскоре между ними началась шутливая драка.       История Магии проходила медленно, так как профессор Биннс болтал о восстании 1592 года, а мальчишки передавали записки. Но прежде чем Гермиона отругала их, настало время обеда. Когда она пробивалась к выходу из классной комнаты, какое-то красное пятно пронеслось мимо неё и едва не сбило с ног.       Лили рассмеялась над озадаченным выражением лица девушки и объяснила:       — Это была просто Мерида. Не волнуйся, ты привыкнешь к ней. Она большой гурман.       Позже тем же вечером, когда ужин был завершён, Гермиона заметила, что её волосы уже приняли свой естественный коричневый цвет и стали более волнистыми. К счастью, другие люди ещё не заметили этогшо, поэтому у нее все ещё было время для маскировки. Задумавшись, Гермиона не заметила, что Лили звала её, пока получила тычок в бок от Джеймса и не увидела, как она кивает в сторону старосты.       — Ты не хочешь, чтобы я сейчас показала тебе Гриффиндорскую башню? — предложила Лили. Гермиона кивнула, позволив Лили провести её к гостиной и познакомить с Полной дамой.       Благодаря Джеймсу, Гермиона смогла убежать от Лили и скрыться. Гриффиндорка поморщилась, когда сумка с книгами больно ударила её по бедру, и подумала, что надо будет это как-нибудь изменить.       Вскоре библиотека появилась в поле зрения, и Гермиона зашла, счастливо вдыхая родной запах книг. Улыбка озарила лицо студентки, когда она провела рукой по корешкам книг. Они напомнили ей о долгих днях, которые она провела в библиотеке Хогвартса, прежде чем подружилась с Гарри и Роном. Вырвавшись из воспоминаний, гриффиндорка направилась в раздел библиотеки, посвящённый Чарам, и, вытащив выцветшую синюю книгу авторства Хелен Аверолити с полки, Гермиона поспешила к своему любимому столу.       Открыв оглавление, девушка просматривала список, медленно проводя пальцем вниз по странице. Волшебница хотела убить двух зайцев обним выстрелом: написать эссе по Чарам и найти подходящие чары изменения внешности. Найдя нужную страницу, она быстро открыла её и начала читать.       …хотя существует более шестидесяти различных заклинаний, которые могут полностью изменить ваш внешний вид, очень немногие из них настолько же сильны или сложны, как Абскондитус Вултус. Однако, при правильно использовании Абскондитус Вултус совершенно необнаружимы и сохраняют силу полных три года.       Они считаются трудновыполнимыми из-за движения «рассечь воздух и взмахнуть», поворота запястья и скручивания палочки во время ее взмаха в сочетании с необходимостью безукоризненно произнести слова заклинания. В противном случае у чар могут возникнуть побочные эффекты. Задокументирован случай с Нацелле Божественной которая произнесла «Аб-сконе-дое-тис Вултус» вместо «Аб-скон-ди-тус Вултус». Через несколько секунд после использования заклинания её брови выросли до двадцати четырёх сантиметров, ногти начали расти с ненормальной скоростью сантиметр в день, а рост уменьшился на четырнадцать сантиметров. Ошибка также придала её волосам цвет свежей листвы, который оставался с ней до конца жизни, несмотря на многочисленные попытки исправить содеянное.       Уровень навыка, необходимый для этого заклинания, по крайней мере, уровень Аврора и выше, а движения палочки идут следующим образом: проведите палочкой вправо, а затем вверх, все времязаворачивая её внутрь, вращая против часовой стрелки, затем, прокручивая назад влево по прямой линии, поверните запястье по часовой стрелке так, чтобы ваша ладонь была обращена к потолку, убедившисьв этом, согните свой первый и пятый палец (см. диаграммы ниже). После проведения этой процедуры следует медленно и чётко произнести слова заклинания. Теперь останется только подумать о желаемом облике.       Гермиона практиковала движение палочкой, внимательно следя за указаниями и проглатывая слова, пока не почувствовала себя достаточно уверенно. Оглядевшись, она сняла с себя прошлые чары изменения внешности и, вернувшись к изначальному состоянию, глубоко вздохнула и произнесла: «Абскондитус Вултус», а затем представила себе тот образ, в который преобразилась утром: длинные чёрные прямые волосы, высокие скулы и маленький нос.       Заклинание сразу же вступило в силу, оглядевшись и удовлетворившись тем, что её не обнаружили, Гермиона приступила к написанию своего эссе об этих чарах. Спустя некоторое время Гермиона закончила и начала утомительную работу по редактированию. Добившись нормального результата, она аккуратно скопировала сочинение на другой лист пергамента, а затем положила в сумку.       «Полагаю, мне стоит изменить свою сумку», — подумала студентка прежде, чем вновь взялась за палочку. Несколькими заклинаниями девушка быстро заменила ремень, добавила больше разделов и карманов, увеличила объём. — «Так гораздо удобнее будет носить большое количество книг».       После реорганизации содержимого сумки, Гермиона немедленно начала работать над ЗоТИ. Прокручивая в голове последнюю дуэль, она вспомнила, что Ремус использовал заклинание Гласиалус, чтобы заморозить пол, на котором она стояла. Достав ещё одну полезную книгу Хелен Аверолити о чарах, девушка начала свои исследования.       Внезапно чья-то рука схватила одну из книг. Вздрогнув, Гермиона развернулась на месте и взяла предполагаемого противника на прицел.       — Ого! — воскликнул Ремус, бросив книгу и комично подняв руки. — Я сдаюсь!       — Извини, я немного нервничаю, — извинилась гриффиндорка, убирая палочку.       Ремус только покачал головой:       — Не стоит. Я должен был както сообщить о своём присутствии, кашлянуть, например, или что-то в таком духе. Ну и кроме этого я стащил твою книгу. Твоё имя Лизель, верно?       — Ты имеешь в виду, попытался стащить? — поддразнила Гермиона, вручая ему книгу. — И да, меня зовут Лизель… но ты уже это знал, так что, если это была попытка завязать разговор, то она была не слишком удачной.       — Ну, да, — застенчиво согласился парень и сел рядом. — Что ты выбрала для эссе по Защите?       — Гласиалус, — ответила девушка.       — Ах, прекрасные чары льда. Знаешь ли ты, что это заклинание было составлено Хьюбертом Хаммелтоном, который на самом деле основывался на обычных замораживающих чарах? — спросил Ремус. — Кроме того, ты знала, что Хаммелтон был поэтом и писателем?       Гермиона была удивлена ​​его осведомлённостью:       — Нет, я не знала об этом.       — Я нахожу, что у Хаммелтона есть очень уникальный способ со словами. Ты читала его книгу «Стремительный поток слов?» Я думаю, она покажется тебе интересной. У меня даже есть копия с собой, можешь взглянуть, если хочешь, — предложил Мародёр.       — Было бы замечательно, — ответила Гермиона, её глаза загорелись. Ремус кивнул, а затем вытащил из своей сумки тонкую книжку и протянул ей. Девушка перевернула обложку и прочитала первую строфу стихотворения:

Не так материален мир, Он соткан из обрывков снов. Реален ли твой ориентир Не ясно в отсвете костров.

      — Мой любимый — это тот, который начинается так: «Поток из слов опасный, и полон слёз эфир, не всё предельно ясно, и так пугающ мир». Ты можешь оставить сборник у себя, пока не прочитаешь, — добавил Ремус, нахмурившись. — Наверное, это немного странно? Обычно я не нападаю на новичков с рекомендациями книг.       — Нет-нет, — Гермиона помотала головой. — Мне всегда нравится узнавать о новых для меня интересных книгах. Что у тебя осталось из домашних заданий? У меня Прорицание, История магии и Травология.       — То же самое, ты не против поделиться книгами? Я могу пойти поискать информацию про повязки из Благуарта, если ты возьмёшься за Историю магии, — предложил парень, на что получил согласие. Пять минут спустя, два семикурсника вернулись с книгами и начали свои исследования. Закончив, они начали редактировать получполучившиеся эссе.       — Что побудило тебя перевестись в Хогвартс? — с любопытством спросил Ремус.       — Э-э, это просто случилось? — предположила Гермиона, пытаясь придумать что-нибудь не слишком далёкое от истины. — Мне нелегко объяснить это. Одна секунда, и я была там, а в следующую секунду оказалась здесь.       Ремус засмеялся:       — Ты действительно странная ведьма, но выглядишь неплохо. Я думаю, что Лили — единственная девушка Гриффиндора, которая серьёзно относится к своей работе. К слову о Лили, мне интересно, как она это делает?

***

      — И кто на этот раз придумал пароль для нашей гостиной? — пробурчала Лили, глядя на клочок бумаги в руках, на котором красовались два, казалось, случайных слова. — Ах, да… Дамблдор. Что означает «Сандроп Фазан?» Нельзя было выбрать что-нибудь нормальное, например, «Доброе утро?»       Пройдя через в портрет, рыжеволосая Староста наткнулась взглядом на парня, развалившимся на диване, и держащего эссе в руках. Конечно, многие могли бы подумать, что Джеймс Поттер засыпает во время выполнения домашней работы. Но, будучи хорошим шутником, он по крайней мере пытался выполнять задания. Ну, не совсем.       — Какой же ты оболтус, хотя слегка симпатичный и весьма забавный, — вздохнула Лили, когда подошла к нему, схватила за плечи и потрясла. — Поттер, Поттер, проснись. Поттер! Проснись!       Джеймс застонал во сне, его мускулы напряглись под рубашкой, когда он перевернулся. Однако Лили была неумолима и продолжала трясти студента, пока он наконец не открыл глаза. Он зевнул, не прикрывая ладонью рот, а затем провёл рукой по волосам:       — Здравствуй, цветок лилии. Тебе что-то нужно, или ты просто хотела поговорить со мной?       — Как главный староста мальчиков ты должен подавать хороший пример младшекурсникам и заканчивать свою домашнюю работу.       — Но, цветочек, никто не узнает, — прохныкал он. — Я имею в виду, что на наши уроки ходят только ученики седьмого курса. Как о моих промахах узнают те, кто младше?       — Слухи бысто разносятся, — пожала плечами Лили. — Теперь делай домашнее задание, а я пойду в кровать.       — В чью кровать? Твою или мою? — спросил Джеймс соблазнительно глядя на Лили. Она нахмурилась и пошла в ванную, где от злости выдавила слишком много пасты на щётку.       Эй, ты знаешь, что я просто шучу, правда? ‘ — спросил Джеймс, входя следом за ней и прислоняясь к дверной раме.       Внутри Лили знала, что она слишком остро реагирует на дурацкую шутку и что она, вероятно, должна что-то сказать, но другая её часть была слишком гордой, чтобы принять поражение. Кроме того, эти их отношения — игривое подшучивание, споры, несерьёзная борьба и… и всё. Ни больше, ни меньше.