Учитель

      Каникулы подобрались ещё ближе.       До выставления оценок оставалась неделя*. Поэтому на литературе и русском все успешно зубрили другие предметы, но лишь после того, как хоть кто-то ответит домашку: Антон уже давно выставил оценки, так что особо не мешал ребятам подтягивать все остальные предметы, а кого-то мог даже проконсультировать, ведь у парня было довольно неплохо с биологией, физикой и химией.        Итак, в один прекрасный день, между русским и литературой, когда Антон Андреевич куда-то исчез на всю перемену («жрать небось пошёл, вечноголодный хрен, блин» — именно так думал Арс), к Попову, пытающемуся понять химию, подсела Юлия. — Слушай, Сеня, можешь помочь? — М-м… с чем? — не отрываясь от учебника, с некоторым раздражением в голосе спросил он. — Короче, мне нужно, чтобы мы с тобой создали видимость отношений. — Чего? Каких ещё отношений? — Арсений аж барбариской подавился. — Самых обычных, парень, девушка, поцелуи, возможно секс, все дела, — с натянутой улыбкой объяснила блондинка. — Чего, бля? — тупо повторил Арс. — Зачем, позволь полюбопытствовать? — парень захлопнул учебник, поняв, что выучить что-либо ему не удастся. — Хочу позлить Антошеньку… Видел, как он на меня смотрит на уроках? — Антошеньку?.. — нахмурился Арс. — Шастуна, что ли? Ты смеёшься? Он же учитель, какое ему дело… — Мне виднее, тебе не понять! — взвилась Алохоморова. — Так поможешь или да? — Тьфу… а что ещё с тобой делать, помогу. Но «за всякую магию нужно платить», — процитировал свой любимый сериал Попов. — Так что должна мне будешь. — Все что угодно, Сенечка, — прощебетала девушка, вставая из-за парты. — И да, не надо меня так называть, — поморщился парень, впрочем, Юлька его не услышала, потому что побежала распускать слух об их отношениях через свою закадычную подружайку Виктори, которая на самом деле была обычной выпендрежницей Викой.       Поняв, во что он только что ввязался, «Сенечка» смог только тяжело вздохнуть и морально подготовиться к тому, что сейчас заиграет мелодия звонка, вернётся Антон с кружечкой чая, и будет вещать про… хм, что у нас сегодня? Про Гоголя, шикарно. Арсений как раз не подготовил пересказ биографии писателя, ведь это было так разумно, когда Шастун вызывает тебя каждый гребанный урок к чёртовой доске.       Что ж, Попов оказался прав, все произошло так, как он и думал: раздался звонок, вошел запыхавшийся Антон с дымящейся кружкой в руках, сел за свой стол и не произнес ничего удивительного: — Друзья, домой была задана биография Гоголя… отвечать пойдёт у нас кто… отвечать пойдёт у нас Попов.       Арсений уже приготовился было встать и чистосердечно признаться, что он не готов, но раньше него встала Алохоморова. — Антон Андреевич, мне не хватает оценок до пятерки, можно я отвечу вместо Сени, пожалуйста? — выпалила она, глядя на Антона глазами Кота в сапогах. — Энтузиазм высоко ценится в этом кабинете, — театрально произнёс Антон. — Конечно, иди отвечай, если оценку поправить хочешь. А Сеня нам потом назовёт несколько произведений нашего чудесного писателя, да ведь?       Попов обреченно вздохнул, но в глубине души он ликовал: «помощь» Юле, в которой он пока не участвовал, приносила первые свои плоды, и это было чудесно, он и так с трудом вырвал свою пятерку в этой четверти, а эта двойка могла стоить ему его драгоценной четвертной, а там и карманных, и новенького телефона на новый год… Надо будет купить девчонке шоколадку, пожалуй.       Алохоморова с упоением рассказывала о Николае Васильевиче, Арсений плевал в потолок, а Антон сосредоточенно наблюдал за ним. Потому что за почти два месяца Юлька была первой, кто решил выйти вместо Арсения, и это было, как минимум, подозрительно. Так что Шастун решил контролировать ситуацию. Не то чтобы ему было не пофиг на отношения подростков, просто это ведь происходило в его классе, а вдруг она залетит, сколько проблем будет… Да уж, Шастуна занесло. Они, скорее всего просто дружат, почему сразу отношения? Педагог не знал ответа на этот вопрос.       Зато он увидел, как к Попову повернулся Сергей, что-то быстро нашептывая ему. — А ну, Арсений, повтори, что Юля сказала? — громко сказал он, так что парни аж вздрогнули. — Аэ-э-э… — замялся Арс. — Простите, я отвлёкся. — Хорошо. Останешься после урока и ответишь мне биографию Гоголя с самого начала. Литература ведь у вас последним? — Да… — обреченно протянул Попов, роняя голову на руки, сложенные на парте.        А Антон вдруг понял, что со стороны кажется, что он слишком много внимания уделяет этому Попову. Сам он, конечно, так не считал.

***

       Юля наконец закончила отвечать, и Антон дал ребятам свободного времени на заучивание других предметов.       Впрочем, времени оставалось немного, так что скоро звонок снова убил уши детей (в этом кабинете он был особенно громким). Дети, собственно, вылетели из класса так, словно они были пулями в пулемете. Остались только Арсений, Юля и Дима с Сережей, которые его ждали. — Так, вы, двое из ларца, выметаемся. Друзей своих за дверью ждём. Тебя, Юля, тоже касается. А ты, Сеня, шуруй отвечать.       Арсений печально смотрел вслед, когда дверь закрывалась, отделяя его от друзей. Но делать нечего, пришлось отвечать. Он приносил свою задницу в чёрных джинсах на первую парту, не садясь, однако, а лишь опираясь, и принялся вещать: — Николай Васильевич Гоголь…

***

      Когда он, обливаясь холодным потом, покинул помещение, Антон последовал за ним к двери.       Навстречу Попову с подоконника вскочила Юля, спросила, сдал ли он, звонко чмокнула его в щеку, и сказала, что он молодец. Что ж. Довольно показушно, но характерно для подростков, ничего необычного. Однако, Дима с Сережей вылупились на Арса так, словно он сболтнул какой-то секрет государственной важности, на что тот махнул рукой, показывая, что потом объяснит. — До свидания, Антон Андреевич, — с лучезарной улыбкой произнесла Юля, как бы незаметно сплетая свои пальцы с пальцами несчастного Арсения, который аж немного побледнел, поймав на себе недоверчивый взгляд Шастуна. Впрочем, он решил, что ему показалось, так как в следующую секунду Антон столь же лучезарно улыбнулся: — До свидания, ребята, удачи вам… А, и да, совсем забыл. Передайте нашим, что есть несколько мест в поездке на каникулах. Едем на поезде в Москву на несколько дней. Сопровождаю я и учительница химии — Ольга Вячеславовна. Никто из вас, кстати, не хочет поехать?       Никто, казалось бы, не изъявил желания, кроме… — Я хочу, — брякнул Арсений, сам не зная, зачем. — Хорошо, я запишу тебя… А вы, ребят? — Ладно, окей, мы с Серым тоже поедем, — кивнул Дима, будто делая одолжение. — Всё, замечательно, до завтра, — Антон снова улыбнулся и скрылся в своем кабинете.       Юля прощебетала что-то легкомысленное, снова клюнула Арса в щеку, и под благовидным предлогом слиняла.       Оставшаяся троица медленно двинулась в гардероб.       Лишь когда они оказались на улице, «гномов», как, любя, называл их Попов, прорвало. — Арсюха, что это было? Ну, с Алохоморовой… — как обычно, почти в лоб спросил Серый. — Да так, комедию ломаем, — отмахнулся Арс, доставая из кармана пачку винстона (да, прямо на территории школы) и предлагая Диме «угоститься». На отказ парня он пожал плечами, тонкими, музыкальными, как любила говорить бабушка, пальцами выудил одну сигарету, чиркнул зажигалкой и затянулся. — Да она на Шастуна запала. Девчонка хочет, чтобы на неё обратил внимание наш Антошка, вот и попросила ей помочь.       Антон, стоявший у открытого окна в своём кабинете и провожавший взглядом своих учеников, аж поперхнулся. — Ничего у неё не получится, — авторитетно заявил Серёжа, поправляя хвостик на макушке. — Почему это? — удивился Попов. — Да потому что… Ты не видел, как Шастун на тебя смотрит, Арсюх? — хмыкнув поинтересовался Сергей, а Шастун снова поперхнулся в своем кабинете. Да они охренели там совсем. — Да как он смотрит? Валит меня только постоянно, наезжает чего-то все… — фыркнул Арс, поднимая голову. Антон резко отшатнулся туда, где жалюзи закрывали происходящее в классе. — Да и посадил он тебя одного, без соседки сразу. Внимание он твоё привлекает, балбес, — качнул головой Дима. — Чего ты там высматриваешь? — Да показалось, что в окне есть кто-то… — поморщился брюнет. — Внимание, говоришь, привлекает? Но это же… Фу. Он же учитель! — А, то есть то, что он парень, тебя не смущает? — ухмыльнулся Позов. — Да и признай, тебе он тоже понравился. — Ой, да пошёл ты… не понравился он мне. Толерантная Россия, все же. Пусть с какой хочет ориентацией, с такой и живёт, пока он ко мне приставать не начал, все окей. А я на его подкаты не куплюсь, зря мама натуралом родила что ли?..       Парни наконец скрылись из поля зрения Антона, и слышать их он тоже перестал.       Зато теперь он понял, что, кажется, его методы обучения восприняли как-то не так. И с этим определённо нужно было что-то делать. Не мог же он признать, что ему не все равно на Попова, на этого заносчивого, вспыльчивого… О-ох.       Парень устало опустился на парту. Собираться и идти домой сил не было, так что он просто взял со стола клубничное чудо**, черт знает, откуда тут взявшееся, и, глядя куда-то в стену, проткнув трубочкой фольгу, стал медленно тянуть бледно-розовую жидкость. Нужно было кое-что осмыслить.