Учитель

      Последняя неделя перед каникулами пролетела почти незаметно. Из интересного лишь собрание перед поездкой, на котором Антон Андреевич очень просил не брать с собой в поезд скоропортящиеся продукты, но обязательно взять кружки, чай, носки, желательно побольше и потеплее, перчатки… особенно перчатки! А то руки ещё отморозят…

***

       Что ж, поезд должен был уехать 31 октября в десять вечера. Ребята уговорили своего классного руководителя поехать с ним вместе на метро до вокзала, а не встречаться уже там. Впрочем, таких желающих было мало: Арсений, Дима да Серёжа, плюсом шли две девчонки из девятого класса — Ксюша и Соня, а ещё была первоклассница — младшая сестренка кого-то из парней, чья именно — Антон не знал, списки формировала Ольга Вячеславовна.       Правда, Шастун все понял, когда стоял в метро посреди вестибюля и ждал своих подопечных. Раньше всех пришли девятиклассницы. Антон их узнал: несколько раз ему приходилось замещать у них урок литературы, потому что у их преподавательницы было слабое сердце, и за последний месяц она уже успела оказаться в больнице. Да класс был такой, что Антон уже сам подумывал ливануть от них в больницу.       Девочки как девочки. Одна — блондинка, довольно высокая, с красивыми чертами лица, довольно серьёзная на вид, вторая меньше ростом, с маленькими хвостиками (они были у нее почти всегда, когда он ее видел), курносенькая и жутко симпатичная, как и первая, а ещё очень смешливая.       Учитель подумал, что с ними будет весело. Впрочем, через мгновение они стали обсуждать фанфики (о звере под названием «фикбук» Антон узнал от Юли, и, знаете, он с радостью отказался бы от этих знаний) и какой-то сериал про каких-то парней-геев, и учитель решил, что ошибся.       Вскоре подоспели и его личные ученики: два «гнома»*, как он их мысленно окрестил, и Арсений, который вёл за руку маленькую девочку в нежно-розовом пуховике, смешной шапке с помпонами и торчащими из-под неё темными косичками. Можно было бы подумать, что он вёл сестру кого-то из парней, потому как те были увлечены друг другом, но как только компания подошла ближе, Антон понял, что сомнений быть не может: перед ним Попова-младшая. Из-под длинных пушистых ресничек на него снизу вверх смотрели точно такие же синие глаза, как у его ученика.       Шастун даже поразился такому сходству. Создавалось ощущение, будто эти двое изначально близнецы, но парень просто вырос быстрее. — Привет, — поздоровалась с ним девочка. — Меня зовут Ася Попова, мне шесть лет**, а тебя как?       Антон задумался. Он же вроде учитель… хотя, что ему терять? Он опустился на корточки перед Асей: — Привет. Я Антон, мне двадцать три годика, я ужасно старый учитель твоего брата, — улыбнулся он, пожимая протянутую маленькую ладошку.       Подняв взгляд, учитель заметил, с каким светом в глазах и с какой улыбкой смотрит на них Арсений, впрочем, уже через мгновение он стал думать, что ему показалось, потому что тех эмоций как не бывало на лице парня.       Шастун хмыкнул и встал: — Так, пробежимся по списку. Матвиенко, Попов, Позов здесь, Саша Попова*** здесь, Ксюша и Соня тоже. Чудесно. Пойдемте? — не дожидаясь ответа, парень пошёл к турникетам, а ребята поспешили за ним: остаться в метро и опоздать на поезд — перспектива так себе.       Вагон был прилично наполнен людьми, но компания все равно нашла, куда сесть: Антон выбрал место у стены в самом конце вагона. Рядом с ним сели Арсений и Саша, напротив разместились Дима и Серёжа, а девятиклассницы встали у дверей, потому что стоять по углам — лучшее занятие для девятиклассников.

***

      Через пару остановок от родной станции, Шастун почувствовал, что на его плечо опустилась голова Арсения. Скосившись, учитель обнаружил, что парень задремал, и будить его конечно не стал. Во-первых, каким зверем надо быть, чтобы будить недосыпающих детей, а во-вторых, Попов очень красиво спал. Тёмные довольно длинные ресницы чуть подрагивали, а во время остановок, если прислушаться, можно было услышать чистое мерное дыхание, несмотря на шум, поднимавшийся в вагоне.       Когда Антон наконец оторвал взгляд от Попова и посмотрел на других своих учеников, он увидел на лицах Позова и Матвиенко улыбки. Эдакие «улыбки людей, которые лучше всех преуспели в интригах». Все, что он мог сделать — лишь нахмуриться, показывая, что парни в шаге от того, чтобы огрести по самое небалуйся. Однако парни, видимо, непонятливые были, так что просто продолжали улыбаться. Так что Антон мысленно махнул на них рукой (потерянное поколение!).       Наконец-то их остановка. Парень осторожно пихнул Арсения локтем: — Попов, идём, твоя остановочка, — не смог скрыть улыбку он, но заспанный Попов лишь удивленно на него посмотрел и встал с сидения, беря за руку младшую сестру.       Когда они вышли из вагона, Арсения резко потянули назад Серёжа с Димой, которые со своими улыбочками ехидно поинтересовались, удобно ли спать на плече преподавателя, на что Попов только фыркнул, и выдал что-то типа тихого (все же дети рядом) «Отстаньте, пидоры», чем смог нехотя смутить обоих парней, хотя вообще-то он ни на что не намекал. Так что данные обстоятельства его чуток напрягли, ибо чего смущаться, если он их пидорами уже несколько лет зовет? Впрочем, на этот вопрос ему было не суждено получить ответ.       Через неопределенное время скитаний по улице (ни Шастун ни дети города не знали, потому что глупые) компания ввалилась в здание вокзала, где уже стояла учительница химии с несколькими детьми из второго, пятого и десятого (параллельного классу Арсения) класса. — Мы вас заждались, — укоризненно произнесла Ольга Вячеславовна, поправляя очки. — Дети, постройтесь парами так, как будете передвигаться в Москве, чтобы мы никого не потеряли.       Однако дети — самая неорганизованная субстанция на свете, поэтому женщине пришлось покомандовать: — Так, Попов и девочка — первая пара, Матвиенко с Позовым — вторая… Ксения и Софья — третья… Антон, постройте их!       Когда все наконец были построены, Антон встал в начале этого чудесного строя и толкнул умную речь: — Итак, ребята. Сейчас мы пойдём в поезд. Займите каждый своё место, именно то, которое на билете, а когда билеты проверят — вы сможете поменяться друг с другом. Запомните, с кем и какие по счету вы сейчас стоите, далее по городу вы будете перемещаться именно так. Я всегда буду идти в начале, Ольга Вячеславовна будет замыкать процессию. Всем все понятно?       Получив утвердительный ответ, Антон повернулся спиной к ученикам, встав в позу супермена (ну не дурак ли?) и скомандовал: — Вперёд!       Арсений фыркнул, взял руку сестры покрепче и двинулся за учителем. Сзади химичка то и дело покрикивала на каких-то пятиклашек, Ася разговаривала с Антоном, внушая ему, что Стелла лучше, чем Блум, потому что она милая и блондинка, а Блум рыжая и это неприкольно. И вообще, Ася сама хочет быть блондинкой, потому что такие волосы, как у неё и Арсения — тоже неприкольно. Вот ее одноклассницу-блондинку все любят, а ее — тёмненькую — обходят стороной. — Не забивай себе голову, Ася, — покачал головой Антон. — Ты очень милая девочка, у тебя очень красивый цвет волос, у твоего брата, к слову, тоже. А в первом классе мальчишки обычно  — дураки. Поэтому они все «любят» ту девчонку, но пройдёт немного времени, и ты знать не будешь, куда девать ту толпу, которая за тобой бегать будет, помяни моё слово. Мне всегда темные волосы нравились больше, чем светлые, слушай авторитетное мнение взрослого дяди, девочка, — Антон невольно покосился на Арсения, который именно на словах про темные волосы встрепенулся и, видимо, еле подавил улыбку, граничащую, скорее, со злобной ухмылкой.        Шастун не смог понять, к чему относилась эта эмоция, однако долго размышлять на эту тему он не мог: компания подошла к вагону, и теперь нужно было заставить взрослых детей организованно показать паспорта, за маленьких отчитаться самому, а когда ты сам ещё недавно был ребёнком и за тебя все делали взрослые, чуток проблематично перестроиться.       Однако, на своих местах все оказались почти без потерь: мальчишка-первоклассник чуть не расквасил нос, когда споткнулся перед дверью, но все обошлось, благо у Арса, который зашёл в вагон перед ним, быстрая реакция и длинные руки, так что пацанёнка втянули в проем, а Антон выдохнул — не надо будет отчитываться перед родителями за поломанного ребёнка.       Галдёж в вагоне поднялся страшный, и Антону было очевидно, что такое происходит во всем поезде, потому что для этой поездки поезд был выделен специальный, так что восемь вагонов были набиты детьми из самых разных школ Петербурга. — Антон, а Антон, — позвали его «снизу» (для Шастуна почти все звуки вообще-то доносятся снизу, но этот был особенно низко) как раз тогда, когда парень пытался запихнуть огромный рюкзак какой-то девчонки на верхнюю полку, чтобы он не мешался. Впрочем, когда Антон отвлёкся, рюкзак вполне весело полетел вниз, примерно туда, где стояли Матвиенко и Позов, которые выясняли отношения, вот прямо посреди коридора, мешаясь всем, кто пытался устроиться. Ну, и вскрик одного из них известил о том, что рюкзак достиг цели. — Матвиенко, Позов, ну вы че тут встали?! — это Арсений куда-то поперся, спотыкаясь об детей и друзей.       И тут Антон вспомнил, что его звали снизу.       Сложившись в три погибели (ну, раза в два точно) Шастун сел на нижнюю полку и увидел перед собой Попову (чертовка, такая же болтливая и приставучая, как ее брат!). — Чего, Саша, ты хочешь? — устало спросил он. — А вы и мальчики спите тут? — Э… ну да, здесь сплю я, твой брат и его одноклассники, — Антон почесал затылок, думая, когда и обо что он успел им приложиться, если сейчас он ощущает там шишку. — А можно мне переселиться вот сюда? — малышка показала на нижнюю боковую. — Можно, разберёмся. А чем тебе с девочками не нравится? — Там просто… ну, у нас с Сеней общая комната, и я… ну, я боюсь без него спать, — было видно, что Саше было неловко об этом говорить, и Антон решил ее больше не мучить: — Ладно, иди пока на своё место, сейчас билеты проверят и перейдёшь сюда, хорошо?       Девчушка радостно кивнула и умотала туда, откуда явилась.       Шастун выдохнул, поднял рюкзак и снова начал запихивать его наверх. Но видно не судьба, видно не судьба!..       Из начала вагона донеслось жизнерадостное «Блять!». А потом с той же стороны Шаст услышал голос Димы: — Арс, не матерись, тут же дети! — Да пошёл ты нахер, Позов! — чертыхаясь, Попов подошёл к «своей» нижней полке и сел к окну. — Что у вас там случилось? — поинтересовался Антон, поворачиваясь к нему и оставляя попытки закинуть рюкзак наверх. — Да ничего, — парень гипнотизировал взглядом коробочку с лапшой, которую учитель заметил только теперь. — Обжегся чуток. — Во-первых, что, подождать до отправление поезда нельзя было? Во-вторых, показывай, — потребовал Шастун, протягивая свою руку с сотней браслетов и фенечек («Как баба, ей-богу» — выразился Арсений в первый же день их знакомства, и Антон помнил это).       Закатывая глаза, парень продемонстрировал обожженную кисть. — Бог мой, тебе что, принципиально было прямо сейчас наливать кипяток в лапшу? Голодом тебя морили что ли… — Шастун начал шарить по своему рюкзаку в поисках аптечки (медработников пока что рядом не наблюдалось, но они должны быть в поезде, а пока своими силами…). — Можете меня звать просто Арсений, — вяло пошутил парень, наблюдая за тем, как Антон роется в найденной аптечке, ищет мазь от ожогов, бинт, проводит необходимые манипуляции с его рукой, и наконец ее отпускает. — Нашёл время есть, конечно, Попов, — закатил глаза учитель, глядя в окно. Поезд тронулся, за окном медленно проплыл вокзал. — А когда ещё? Нас потом спать погонят, а на голодный желудок спится так себе, — отмахнулся парень, старательно накручивая лапшу на пластиковую вилку.       Тут откуда-то со стороны малышни вылезли Позов с Матвиенко. У одного из них на плечах сидела Попова-младшая, которая уже какими-то правдами и неправдами уговорила мальчишку с нижней боковой перейти на ее место, чтобы быть ночью в «безопасности», уровень которой, очевидно, зависел от присутствия Арса рядом. — Сеня, смотри! Я выше тебя! — позвала девочка.       Антон усмехнулся: — Попов, ты же вроде терпеть не можешь, когда тебя зовут Сеней? — Малой все можно, — пожал плечами брюнет, улыбнувшись сестре. — Она же принцесса. Да и сестру я люблю куда больше, чем всех остальных, кто порывается меня так называть. Поэтому она единственная, кому я не запрещаю это делать. — Ну, это ненадолго, — вклинился Серёжа в их разговор, ссаживая девчонку на свою верхнюю полку. — Че? — не понял Попов. — Через плечо, забей, — отмахнулся Матвиенко, плюхаясь рядом с другом, отобрал у него вилку и лапшу и преспокойно начал есть, ибо Арсений все равно ел неактивно, значит, ему не надо. Примерно такая философия у этого коротышки.       Арс даже не отреагировал на то, что у него забрали лапшу. Просто качнул головой, а потом посмотрел на свою сестру, которая свесилась с верхней полки так, чтобы трогать волосы Шастуна своими маленькими ручками. — Александра Сергеевна, ты что делаешь? — поинтересовался он строго, но его несерьезность выдавала нежная улыбка: похоже парень действительно души не чаял в сестре. — У Антона о-очень мягкие волосы, — проинформировала она. — Потрогай, вот… — Нет, спасибо, — Попов и Шастун удивленно переглянулись, когда поняли, что оба произнесли эту фразу. — О, они теперь и говорят вместе… — качнул головой Дима, переглядываясь с Сергеем. — Позов, Матвиенко, у вас осеннее обострение у обоих? — хмыкнул Антон, который почему-то понял, к чему они оба ведут. — Нет, не у нас, — улыбнулся Серёжа во все тридцать два, предусмотрительно отсаживаясь подальше от Арсения, чтобы не схлопотать подзатыльник.       Антон тяжело вздохнул, осознавая, что ему ещё три дня жить с этими чудиками. И как минимум полгода их учить. — Сеня, я хочу «Чудо», — прервал его мысли голосок с верхней полки.       Арсений устало потянулся к рюкзаку, из которого выудил коробочку клубничного чуда, которую протянул сестре. Потом подумал, достал ещё одну пачку и протянул Шастуну: — Юля говорила, что вы любите, — ответил он на удивлённый взгляд учителя, который недоверчиво взял пачку в руки. — Будем считать, что это за помощь, — парень потряс перебинтованной кистью. — Спасибо… — Антон уставился на упаковку любимого лакомства. Потом достал телефон, поставил розовую коробочку на стол и, максимально сильно вжавшись в стену, сфотографировал упаковку на фоне Попова, который, заметив, что его фоткают, закрылся здоровой ладонью. И лишь потом Шастун проткнул трубочкой фольгу и начал пить. — И что, вы в инстаграм выложите? — спросил Позов, наблюдавший за этим. — Угу, — промычал Шастун, открывая приложение на телефоне, накладывая на фотку фильтр и добавляя подпись «Путешествие только началось, а ученики уже радуют)». — Эх, а мы Арса гнобим за то, что он постоянно инстаграмится, как телка, — парень поправил очки, и глянул на Арсения, который уже давненько косился на него так, что ни у кого не осталось сомнений, что при первом удобном случае Димку пристукнут лопатой и зароют в землю. И это в лучшем случае.       Антон вдруг посмотрел на время: — Иисусе, уже половина двенадцатого, а из поезда нас завтра выпрут в половину шестого… как минимум Саше надо уже лечь, а то завтра будет плохо. Да и вообще всем было бы неплохо пойти уже умыться и лечь в постели. — Ну Антон Андреевич… — начал было канючить Сергей, но получив уничтожающий взгляд, притих. — Ладно. Аська, слезай, идём умываться, — Арсений достал из рюкзака пару зубных щёток и детскую пасту с дракончиком, снял девчонку с верхней полки и повёл умываться, собственно.

***

      Вскоре в вагоне погас свет. Почти все уже лежали по кроватям, многие уже спали.       Над Антоном то и дело раздавался какой-то шепот и шуршание. Посветив туда фонариком, он обнаружил, что Матвиенко и Позов хрустят какими-то сухариками, передавая друг другу пачку. — Тьфу ты, вечно голодные, блин, — шепотом пробормотал он.       Со стороны Попова донёсся тихий смешок. Парень сидел на расстеленной постели, прислонившись к стене и изредка поглядывал в окно на пролетающие мимо огни, залипая в телефон.        На телефон Антона вдруг начали приходить уведомления, о чем проинформировала тихая вибрация, повторившаяся несколько раз. — Попов, ты как мой инстаграм откопал? — оторвавшись от своего телефона, спросил Шастун, подняв взгляд на ученика. — У вас ник простой, — пожал плечами Арсений. — И фотки забавные. Вот эта особенно, — он повернул к нему экран своего мобильника. — Ужас какой-то… — покачал головой учитель. — Подписываться на тебя в ответ я, конечно, не стану. Все, отбой, парни, особенно те, которые едят, Асю разбудите своим хрустом, хомячары, блин. — в подтверждение того, что всем нужно спать, Антон заблокировал телефон, откинул одеяло, забрался под него, и свернувшись калачиком, ибо в длину на полке он просто не помещался, закрыл глаза. И провалился в сон.

***

      Проснулся он где-то через час, от того, что не наблюдалось привычного «чух-чух», то есть поезд остановился. Проверив расписание, парень убедился в том, что стоять тут они будут ещё двадцать пять минут, следовательно ничто не мешает сходить покурить, а то жуть, как хотелось.        Он встал с постели, надел кеды и накинул на себя толстовку, глянул на две верхние полки, убеждаясь, что его ученики спят… А где Арсений? Антон покачал головой, и продолжил свой путь на улицу.       Учитель как всегда оказался прав. Когда он вышел из поезда на платформу, в темноте уже тлел один огонёк. — Попов, ты охренел? Мало того, что куришь, так ещё и в поездке, где с тобой два учителя, так ещё и не предупредил меня, когда на улицу выходил! — Вы так сладко спали, — невинно улыбнулся Арсений. — Я с ума с вами сойду, какой тут спать… — Антон достал из кармана пачку сигарет и зажигалку, терять уже все равно было нечего. — Вы что, курите при детях, Антон Андреевич? — притворно удивился Попов. — Ты что, куришь при учителе? — передразнил его Шастун, затягиваясь в первый раз за последние часов семь. Чудесно. Мгновенное расслабление. — А вы, кстати, все же подписались на меня, — Арс потряс светящимся экраном перед парнем. — Отстань, Попов, — отмахнулся Шаст, докуривая сигарету, туша ее, и тут же поджигая следующую. — Антон Андреевич, помрете от рака легких, кто у нас в следующем году вести будет? - участливо поинтересовался брюнет. — Тебе какое дело? — фыркнул Антон. — Как некультурно…       Тут Шастун вдруг обнаружил, что Попов держит здоровой рукой телефон, а перебинтованной — сигарету. — Ты чо, дурак что ли? Бинт провоняется, тебя не только я спалю, но ещё и Ольга Вячеславовна заметит, и она скорее всего уже и родителям скажет… — А вам какое дело? — передразнил его Попов, убирая телефон в карман и перекладывая сигарету. — Да отстань ты. Жвачка есть? — То отстань, то жвачку ему… — пробурчал Арсений, протягивая, однако, серебристую пачку. — О, моя любимая, — улыбнулся Шастун, закидывая в рот сразу пару пластинок. — Жвачка со вкусом жвачки, и ничего лишнего. — Вообще-то это тутти-фрутти. — Не умничай, идём обратно. Скоро поезд поедет уже, останемся тут с тобой с сигаретами и двумя зажигалками, — Антон повернулся и пошёл к двери. — Но если есть в кармане пачка сигарет, значит все не так уж плохо на сегодняшний день… — пропел Попов.       Учитель отметил, что и слух, и голос у мальчишки есть, но вслух он высказал только своё «фи»: — Молчи ты, весь поезд перебудишь своим пением! — Да вы своим криком их быстрее перебудите… — пробурчал парень, но петь перестал.       Стоило им зайти и сесть на свои полки, поезд тронулся с места. — Чай будешь? — спросил Антон. — Все равно не спим. Чай с корицей, — добавил он в качестве решающего аргумента, видимо.       Арсений молча кивнул, Шастун достал чай, взял со стола кружку Попова и свою, встал и отправился к «чайнику». Через минуту он вернулся с дымящимися кружками, содержимое которых чудесно пахло. — Держи, — он поставил перед учеником его чай и сел на своё место снова. — Спасибо, — благодарно улыбнулся брюнет, и Антон вынужден был смириться с тем, что в глубине души ему очень понравилась эта искренняя улыбка.       Повисло чуть тягостное молчание. — Как долго ты учишься в вашей гимназии? Не с первого же класса, да? — вдруг спросил Антон. — Э-э… — задумался парень. — Класса с седьмого, а что? — Да так, интересно. Ты нормально со всеми общаешься, тебя хорошо приняли? — Сначала только Дима и Серёжа не чурались общаться, а со временем да, все нормально стали относиться.       Шастун многозначительно кивнул и снова замолк, глядя в окно. Чай остывал, но он не спешил его пить. Арсений же выпил всю свою кружку. Ему чай показался волшебным. Так что когда Антон пододвинул ему свой, Попов был не в силах отказаться. — Что у вас в этом чае? — усмехнулся парень, допивая вторую чашку. — Я бы сказал, но это семейная тайна, — пошутил учитель, роняя голову на подушку и заворачиваясь в одеяло. — Я спать, и тебе советую, а то мы до автобуса не доживем. — Сладких сов, — пробормотал Арсений. — Чего? Сов? Серьезно? — Малая так говорит, — пожал плечами парень, тоже кутаясь в одело и отворачиваясь к стене. — Ладно, сов так сов, — с улыбкой ответил Антон. — Доброй ночи. ********************