Противоестественно

      «Твоё слово против моего, Гарри».       Гарри узнал, что намного легче убедить кого-то в том, что ты сумасшедший, чем наоборот.       Когда-то у него был друг — Максимус Дрисколл. У него не совсем всё было в порядке с головой, и именно это привело к его заключению в психиатрическую больницу. Макса обвинили в изнасиловании и избиении девушки — жуткая история, ставшая ещё ужаснее, когда Гарри узнал, что дружил с насильником.       И всё же когда-то Макс был ему другом. Гарри удивлялся, как Макса ещё раньше не посадили, до тех пор пока недавно его не навестил. И хотя Дрисколл был немного не в себе, он всё ещё оставался тем, у кого был опыт в совершении подобных греховных преступлений, и Гарри хотел... ну не понять, а скорее знать к чему готовиться и попытаться избавиться от своего насильника.       Макс начал свой рассказ. Он казался совершенно нормальным, рассудительным и таким, таким спокойным. Он убедил присяжных, что немного не в себе и «получал сексуальное удовлетворение от гаечных ключей». Видимо, он когда-то услышал подобное заявление в кино или, что вероятнее, слишком заигрался в психа, в конце концов, оказавшись в Бродмуре.       Макс находился в Бродмуре с восемнадцати лет. Ему было двадцать два года, когда Гарри спросил медсестёр, как долго Дрисколл ещё будет там, они ответили: «Он на неопределённом сроке».       Честно говоря, Максу сидеть в тюрьме двадцать лет, и ещё три года он будет на испытательном сроке; также он попал в реестр секс-преступников. Так намного лучше, чем постоянно находиться под медикаментами, терпеть издевательства и «заботу» сотрудников Бродмура. Гарри спросил Макса, пытался ли он убедить людей, что не псих. Ответ оказался положительный.       — И как же, по-твоему, убедить кого-то в том, что ты не сумасшедший? — взмолился Макс. — Как ты обычно себя ведёшь? Если бы я не разговаривал здесь с другими психами, то они бы приписали мне нарциссическое расстройство личности. Ну а если заговорил, значит нашёл себе подобного. Я в любом случае в минусе, потому что врачи априори выставят меня психом!       Это заставило Гарри задуматься.       «Ты прости, если покажусь немного самонадеянным. Однако думается мне, что, в конце концов, поверят бедному, несчастному сиротке, жертве. Согласен?»       Том был прав. Гарри никого не убедит, что этот несчастный мальчик, угрожавший учителю, имел власть над учениками и держал верх над взрослыми, а не наоборот.       Но это не объясняло, почему изнасилование имело место в голове Тома или Макса.       — Думай об этом как о воровстве, — сказал Макс. — Ты делаешь это по какой-то причине. Что это? Отчаяние? Желание? Месть? У каждого поступка есть мотив. Как только это попадает к тебе в голову, как только ты начинаешь это обдумывать, ты становишься рабом этой мысли. Человеческое отчаяние и желание — опасные вещи. И если планы уже в действии... мало кто задумывается об отступлении.       Гарри не мог понять подобной аналогии умом, но он знал, что такое отчаяние. Он осознавал своё желание мести. Он достаточно настрадался в детстве. И отчасти справедливость восторжествовала в подростковом возрасте. Но Том ведь делал это не из-за мести, правда?       Непонятно. Намерения Риддла были не ясны, и это приносило Гарри боль как на умственном, так и физическом уровне. Поттер никогда не мог понять, что же произошло в искривлённом разуме Тома, он и не хотел этого знать. Но произошедшее сделало мужчину невероятно любопытным. Почему?       Мысли о том первом поцелуе преследовали его, вспоминалось то время, когда Том задерживался в классе или когда впервые искренне улыбнулся ему. Эти мелкие шажки привели к тому, что Том стал монстром? Как?       Как Гарри попал в поле зрения голодного хищника? Почему? Как?       С каких пор?       — В первую очередь на такие поступки человека толкают алчные намерения и чувство собственничества. Это может произойти, потому что ты безнадёжно влюблён или потому что другой человек чрезвычайно привлекателен. Думаю, именно это меня и погубило. Она была дивной штучкой, маленькой и хрупкой. Милой. Я хотел её. Желал. Но она не хотела меня в ответ, и такова была моя реакция. То, как я отреагировал, было моей ошибкой. Запомни, Гарри: я преступник с чувствами, я был насильником, но у меня всё ещё есть чувства. Есть властные насильники, есть гневные насильники, есть садисты, есть серийные. Я сделал это из-за гнева, потому что мне чего-то не хватало. Серийные насильники бывают разные... Не знаю, что творится у них в голове. Ты можешь подумать, что я настоящий псих, но преступления часто совершаются спонтанно, импульсивно. А потом приходится жить с последствиями своих поступков.       Ещё никогда в своей жизни Гарри не был так отстранён от общества. Отвратительные, недостойные, мнительные, корыстолюбивые и вероломные. Все они, даже его друзья, даже его собственный ученик. Эгоистичные людские желания, их извращённые поступки. Гарри с этим покончил. Он ненавидел жизнь больше, чем самого себя. Он ненавидел Макса и Тома, он ненавидел, ненавидел и ненавидел.       Болезненное удовольствие. Гарри одолела ужасная усталость. Представьте себе всех женщин мира, которые прошли через то, что переживал Гарри прямо сейчас. Представьте себе бедных женщин и детей, живших в страхе перед тем, что происходило с Гарри прямо сейчас. Он не верил глазам и ушам. Он хотел, чтобы всё это прекратилось. Но что мог сделать одинокий учитель?       «Решай проблемы по мере их поступления, — рассуждал Поттер. — Подумай об этом как о математическом уравнении. Вдумайся в формулу, ничего не пропускай, не переходи сразу к ответам. Проанализируй всё медленно и тщательно, иначе можешь упустить что-то важное».       Гарри нужна была помощь. Как же ему нужна была помощь. Но кому и как он бы мог рассказать о случившемся? «Меня изнасиловал мой ученик, который умеет прекрасно врать, да и к тому же оказался сиротой». Нет. Скажи он это, и его сразу же упекут за решётку. Может быть, в тюрьме лучше, чем здесь. Однако он уже слышал о такой вещи как изнасилования в тюрьмах, менять шило на мыло совсем не хотелось.       Не способствовали спокойствию Гарри его гибкость и стройность. Не помогали даже унаследованные от отца черты, контуры его фигуры всё ещё оставались мягкими из-за матери. Не спасала и та единственная значимая черта, доставшаяся от Лили — его поразительные глаза, они только привлекали Тома ещё больше. Ему ещё ни разу в жизни не помог тот факт, что он был Гарри Поттером. Судьба любила баловаться с его жизнью.       Гарри прикрыл глаза, вспомнился красный цвет. Красивый и смертельный. Красные глаза Тома, красная кровь, красные всполохи своего собственного гнева. Одно было ясно наверняка: Том не был серийным насильником. Насколько знал Поттер, он был единственным.       Гарри не ел, не спал, не ходил на работу. Он взял больничный, его голос всё ещё был скрипучим и напряжённым, стоит ему вспомнить Тома. Стыд растекался по венам. Его превзошёл шестнадцатилетний мальчишка. Его сковали по рукам и ногам, использовали как куклу. Насильник Риддл. Гарри выдал истерический смешок. Он терял контроль над реальностью.       «Помогите мне».