Противоестественно

      Том не верил своим ушам. Появился ещё один слух, который заставил его сильно волноваться. Профессор Гарри Поттер перешёл в другую школу. Нет. Не просто в другую школу. Другую страну.       И пока директор, разодетый в свой тупой фиолетовый костюм, выступал с речью, потряхивая своей тупой длинной бородой, Том потихоньку начинал закипать. Его Гарри исчез, забыв сказать ему, куда отправился. С любимыми так не поступают, это не входило ни в какие рамки приличия. Ему придётся заняться воспитанием Поттера.       — ...и под конец нашего собрания хотелось бы представить вам нового учителя математики: профессора Хейс, — директор повернулся, чтобы подозвать низенькую женщину в коричневом платье и ему подстать таких же коричневых туфлях. — Она продолжит преподавать школьную программу с того самого момента, где закончил наш многоуважаемый профессор Поттер. Пожалуйста, окажите ей самый тёплый приём.       По залу разлилась волна аплодисментов. Том не хлопал, она была недолгой заменой его Гарри. Она никогда не сможет заинтересовать его на своих уроках, ей никогда не понять в каком направлении движется Том.       А Гарри знал. Гарри был создан для Тома, и он это знал. Так почему же Поттер не посчитал нужным рассказать Тому о своём несвоевременном отъезде?       Возможно, Том всё же немного поторопился, или Гарри хотел, чтобы их отношения были более увлекательными. Возможно, он хотел превратить их необычные отношения в игру. Внести немного эмоций в их относительно обыденную жизнь. Но что теперь делать Тому? Он был всего лишь шестнадцатилетним сиротой.       Ах, но он был очень умным, красивым и очаровательным шестнадцатилетним сиротой с чрезвычайно богатым отцом, а ещё в его расположении были семьи нескольких друзей. Неужели придётся воспользоваться одним из давно просроченных ему долгов? Может, для начала стоит дождаться условий. Том Риддл никогда не любил пустые разговоры, он никогда не был таким неаккуратным.       А ещё он всегда и во всём был осторожен. Но, по-видимому, всё же допускал ошибки, так как только что стал свидетелем того, как Гарри официально объявил о своём переезде из Англии на другой чёртов континент.       — Не забывайте об учёбе, дети. Следуйте за своей мечтой. Не позволяйте чему-то вам помешать, — директор Диппет закончил свою длинную монотонную речь, уголки его глаз изрезали морщинки, когда он улыбнулся.       Не позволяйте чему-то вам помешать.       Том едва ли мог позволить чему-то столь незначительному как возраст или деньги помешать ему. Но он не станет отрицать, что было бы намного удобнее, будь он старше и при деньгах, чтобы спланировать возвращение Гарри в Англию, где бы тот сейчас не находился.       Да, Том не позволил бы этому помешать. Малфои и Нотты без сомнения стали ему очень преданы, как только узнали, что Том не только унаследует всё имущество своего отца (сирота он или нет), но и то, что он являлся частью королевской семьи. Слизерины. Весьма уважаемый и хорошо известный род среди других королевских семей.       Малфои и Нотты могут оказаться очень ему полезными, как только он придумает способ раньше получить своё наследство. Он не мог претендовать на хранилища Слизеринов, пока ему не исполнится восемнадцать лет. Этого он может и подождать, но должен быть способ ускорить процесс получения наследства с отцовской стороны.       Это было похоже на лампочку, которая комично вспыхнула над его головой; словно книга сама открылась перед ним на нужной странице, чтобы он увидел ответ. Есть два способа достижения цели: немного более безопасный, но не известно, что ты от него получишь, или можно пойти тёмной тропой и получить именно то, чего хочешь.       Нотты прекрасно избавлялись от улик, а у Малфоев имелись отличные связи в коррумпированном Британском правительстве. Он мог бы остаться в долгу... или просто злоупотребить властью. Им никогда не быть по-настоящему свободными от его хватки, и они это знают. Том только разочаровывал Малфоя и Нотта знанием о том, что они были самыми верными и надёжными.       Если бы это дело было помельче, то Тому не приходилось бы заставлять их делать то, что ему нужно. Но это был Том Риддл-старший — широко известная и уважаемая в обществе фигура, которую Том собирался устранить. Будет сложно, может быть... Может быть, он сможет устроить постановку. Или несчастный случай. Чтобы никто его не обвинил.       Ведь у того мальчика два года назад была обида на Тома и его ублюдка отца? Разве Том не видел, как часто тот прячется по углам в надежде подобрать момент для засады на него или Гарри? Даже мысль о том, что этот пацан может тронуть хоть волос на его голове (или на голове Гарри), уже вызывала смех.       Не позволяйте чему-то вам помешать. Сидеть и ждать, пока то, чего ты так отчаянно хочешь, само придёт к тебе в руки, Тому было не свойственно. Он хотел, чтобы Гарри Поттер вернулся вместе с ним.       Был ли Том противником убийства? Ну, есть только один способ узнать наверняка, не правда ли?

***

      Том посмотрел вниз на наглую шлюху, лежащую у его ног. На ней была неприлично короткая юбка, её грудь выпирала из расстёгнутой блузки. Через ткань просочились тёмные пятна красного цвета, они покрыли пол. Тому не хотелось, чтобы кровь растеклась по кафельному полу. Одна капля её крови уже попала на то, что выкидывать не собираются, и он был очень в себе разочарован. Он так старательно проводил этот эксперимент не для того, чтобы всё пошло прахом.       Подумать только, эта училка в открытую флиртовала со своими учениками... Гарри никогда не делал этого так прямо. Его намёки были тонкими и распространялись только на Тома. Он проявлял к Тому безграничную доброту, и Риддл знал, что то, что он видел в этих глазах, была не просто безнравственная похоть — он был уверен, что это была любовь. Они были влюблены.       Но профессор Хейс была отвратительна. Она хлопала глазками при виде любого ученика, в том числе и Тома. Особенно Тома.       Но он был благодарен ей за ту лёгкость, с которой ему удалось всё провернуть. Она была его первым убийством, и это не травмировало его так, как он думал может травмировать. Том подумал, что его исследования на эту тему для моральной подготовки окупились. Он был достаточно силён для того, чтобы не задумываться о том, что было написано в книге по поводу самочувствия после убийства.       Он подтянул латексные перчатки и принялся раздевать её труп. Нельзя дать себя обнаружить. Абраксас рассказал ему, что министерство разрабатывает что-то новое, чтобы выслеживать преступников, путём взятия образца волоса, отпечатка пальца или слюны. Всё, что является частью самих преступников. Поэтому Том был предельно осторожен, хотя он пока не видел, чтобы такое использовали, он всё равно не собирался рисковать. Малфой о таком бы не солгал.       Она и правда была шлюхой. Под лёгкой одеждой она носила пару прозрачных, кружевных трусиков, которые были слишком маленькими, чтобы хоть что-то прилично прикрыть и в комплекте с такими трусикам был бюстгальтер бралетт. Это заставило его вернуться в прошлое, когда Гарри как учительница надевал подобный наряд для их ролевой игры. Гарри в прозрачных вещах выглядел гораздо привлекательнее любой женщины. Возможно, потому что она Тома совсем не привлекала.       Расчленить её или нет? Эта странная шекспировская проблема заставила Тома поразмыслить над своим следующим шагом. Он уже всё спланировал, но ещё не определился хочет ли оторвать ей конечности или нет. Пила была предусмотрена заранее, она лежала неподвижно, поблёскивая, практически подначивала Риддла воспользоваться собой. Ему было сложно ей сопротивляться.       Он где-то читал, что будет сложно аккуратно порубить тело пилой. Она разрывала плоть, а не скользила по мышцам. Но это же и было её преимуществом. К тому же кто вообще найдёт тело? Ножом, конечно же, тоже не разрезать кость. Практический урок Науки о костях, где можно было дать волю рукам, показал, насколько жестоки были те ублюдки.       Самым безопасным вариантом было отрезать Хейс голову. Даже если тело как-то найдут, то её не смогут опознать до тех пор, пока не создадут машину способную определить личность человека или ещё чего.       Том начал передвигать обнажённые конечности женщины, располагая их по покрытому пластиковой плёнкой полу. Он повернул её голову в сторону, проверив под каким углом шея. Том решил, что так будет проще сломать шею. Тяжёлый ботинок навис над местом между затылком и шеей и практически налетел на это нежное место.       Послышался хруст — месиво из плоти столкнулось с полом — и треск чего-то ещё, что не назовёшь хрупким, всё ещё продолжающего сопротивляться давлению. И хотя это посылало мурашки по спине и рукам, Том не особо заострял на этом внимание. Его больше волновало, как начать отрезать ей конечности.       Завернуть их в отдельные полиэтиленовые пакеты, сбрить волосы на всём теле — да, даже на лобке — и либо содрать с неё кожу, вытащив кости, либо сжечь полностью.       Том был несказанно рад своей начитанности, ведь перед тем как что-то сделать, он всегда досконально изучал этот вопрос. Поэтому если ему вздумается её кремировать, то костям потребуется больше времени на химическую реакцию, чтобы разложиться и превратиться в пепел. Хорошо хоть она не страдала ожирением, по правде говоря, она была даже довольно худой, поэтому плоть и мышцы должны легко гореть. Как только обгорит плоть, то следом внутренние органы тоже должны превратиться в пепел, на этом работа Тома закончится.       Лестрейндж должен был избавиться от трупа, но Тому приходилось подробно его инструктировать, чтобы этот дурак никого из них не выдал, пока им не исполнится двадцать. От мысли, что ему сойдёт с рук всё то, что так порицается общественностью, голова ужасно кружилась.       Может быть, ему уже стоит позвать сюда Лестрейнджа, чтобы тот помогал отрывать ей конечности, а потом сжигать их. А можно просто закопать тело. На окраине Уэльса хватит места и достаточно безлюдно, чтобы разбросать части тела по всему лесу и оставить разлагаться. Через пятьдесят лет трупа как не бывало. Там будет обычное удобрение, а, может, и его не будет.       Том считал, что лес — это лучше место для того, чтобы спрятать труп. Голое тело ещё быстрее будет разлагаться; если основываться на кислотности земли, то гниющее тело Хейс может разложиться быстрее. Растительность бы подстроила куски её тела под себя, покрывая их ростками, прорастая изнутри, скрывая собой, пока оно ещё не совсем разложилось. А хищники тебе лучшие друзья, ведь они съедят плоть (а иногда и кости), мало чего оставив после себя.       Это звучит достаточно благоразумно. Плитку помоют, одежду сожгут, все доказательства скроют. Пластмассу перед тем как выбросить переплавят, пилу, которой расчленяли училку, уничтожат. А Тома не будет даже в окрестностях Уэльса, когда власти поймут, что Хейс пропала.       Правильно, «пропала», а не «убита». Потому что шестёрки Тома даже предполагать не собираются, что Хейс могли убить. Никто ничего не докажет, только время покажет. И чем дольше она в статусе «пропавших», тем дольше полиция будет думать, что Хейс ещё жива. Пока они не поймут, что она просто уже не вернётся.       И если это сработает, то избавиться от Тома Риддла-старшего будет уже на порядок сложнее. Тому нужно сначала занять место наследника семьи Риддлов, и только потом убивать своего отца. Это добавит юноше преимущества, чтобы на него не обрушились серьёзные подозрения в нечестной игре, когда придёт время.       Был ли Том противником убийства? Видимо, не совсем.       Гарри был бы так рад иметь любимого, который преодолеет любые расстояния, чтобы его вернуть. Только посмотрите, каким верным был Том. Он устранил угрозу в виде женщины, которой было уже добрых тридцать лет, старше Поттера. Его даже нисколько не соблазнили массивные дыни, которыми она трясла, шествуя по классу, в отличие от нескольких мальчиков, потому что он хотел только одного.       Je te veux, Harry Potter.