Три эпохи: Щит остановивший луну

«Кто может назвать себя безгрешным?! Я – уж точно нет! Более мстительного и беспринципного урода вы не встретите ни по эту сторону Меридиана, ни по ту. Только вот вряд ли вы намного лучше меня. У каждого найдутся тёмные секреты, запрятанные воспоминания, позабытые могилы. Никто не исключение, каким бы светлым и чистым он не казался бы со стороны. У всех – кровь на руках». «Коротко да по каждому» Сатир Мидгард. Порыв ветра так сильно рванул парус, что гросс мачта потрёпанной временем и боями Красной Девы, отчаянно застонала, словно сожалея о своей жизни. Шхуна накренилась, заложив крутой разворот и прикрывая экипаж своим правым бортом от залпа, грохот которого потонул в яростном ликующем крике команды. Ядра вгрызались в просмолённую древесину обшивки, вздымая целое облако злых щепок, которые, подобно клыкам хищного зверя, стремились глубоко вонзиться в слабую плоть и выдрать шмотки плоти побольше. Шрапнель с сухим треском пронеслась по трюму и застряла в досках левого борта, по пути разметав на кровавую пену парочку зазевавшихся матросов. Только это были лишь предсмертные конвульсии обессиленной жертвы. Судьба толстого неповоротливого торговца была решена ещё в тот момент, когда он показался на горизонте. От Красной Девы никто не уходил. - Залп! – оглушительно рыкнул капитан, возвышаясь над штурвалом как изваяние, и пушки Девы огрызнулись раскатистым громом, ставя точку в этой короткой яростной стычке. Гросс мачта торговца, с натужным скрипом накренилась, замерев на мгновение, а потом и вовсе ухнула в воду, лишая корабль последней надежды. - Уилл! – вновь раздался рёв капитана. – Подымай свою жирную задницу и принеси мне голову их капитана, сучий отпрыск! Уилльям радостно оскаблился и обернулся к своим Псам. - Разорвём глотки этим ленивым крысам! – его голос мало чем уступал голосу капитана. Глаза дюжины парней, что замерли за его спиной, горели нетерпением, яростью, жаждой крови и безмерной преданностью. Псы дружно вскинули руки с обнажёнными клинками к яростно палящему солнцу и рявкнули в ответ: - Рвать! Рвать! Рвать! - На абордаж! – скомандовал Уилл и на борт торговца полетели крюки, намертво приковывая несчастную жертву к голодному хищнику. О, жертва ещё огрызалась. Арбалетные болты дождём сыпались на палубу пиратской шхуны, но Псам Красной Девы не было до них никого дела. Свора почуяла кровь и рванулась вперёд, наплевав на потери и кровь, что водопадами текла с борта девы в тёмные воды Эр. Впереди всех бежал Уилл. Он первым ступил на палубу торговца, первым окропил свой клинок жидкой блеклой кровью этих жалких земляных крыс, которые посмели сунуться на просторы великого океана. Он прорубался вперед, словно яростный демон и жадная, плотоядная ухмылка не сходила с его лица. Вслед за ним, перешагивая через изрубленные трупы, шагали его верные Псы, прикрывая своего лейтенанта арбалетным огнём. После них не оставалось ни единого живого человека. Капитан торговца оказался не робкого десятка – он вышел навстречу абордажной команде. Трое офицеров вместе со старпомом составляли его свиту. Они встали перед дверью в капитанскую каюту, словно живая стена, преграждая дорогу. Четыре человека, против тринадцати разъяренных Псов Красной Девы. Уилл расхохотался, отбросив в сторону бездыханное тело очередного несчастного, которому не посчастливилось оказаться на его пути. - Эти – мои! – рыкнул он, ткнув в сторону мрачных, сосредоточенных мужчин, решивших встретить свою судьбу лицом к лицу. – Зачистить корабль! Выпотрошить трюм! Свора дружно рявкнула и разбежалась, следуя приказам лидера. Уилл вытер свой клинок о штанину последней жертвы и выпрямился во весь свой немаленький рост. - Уилльям Аванир, лейтенант вольного фрегата Красная Дева, гражданин свободного Зурима, к вашим услугам. Капитан торговца некоторое время изучал противника тяжёлым обречённым взглядом, но затем выпрямился и представился, следуя этикету морских сражений. - Гунтер Фон Устервальц, капитан Песни Эр, подданный его Светлейшества, Императора Скального Берега. Вновь злая, хищная ухмылка рассекла перемазанное кровью лицо Уилльяма, и он рванулся вперед, не давая противнику ни единого мгновения, чтобы собраться и приготовиться к атаке. Офицеры погибающего торговца ждали этого и встретили нападение дружным выпадом своих клинков. Казалось, хищная сталь должна была пригвоздить наглого пирата к палубе, но она лишь скользнула по изогнутому лезвию пиратского меча и ушла в пустоту, превращая слаженную атаку в мгновенное поражение. Первым пал капитан, так и не успевший встать в отточенную на уроках фехтования в имперской школе позицию. Уилл прочертил глубокую багровую линию от правого плеча до левой глазницы несчастного, одним нечеловеческим усилием разрубив мундир, кожу, мышцы и кости, выпустив целый фонтан брызг, заливший глаза стоявшим рядом. Вторым погиб совсем юный мальчишка, младший лейтенант Песни Эр, чьё первое плаванье в столь почётном звании обернулось последним плаваньем в его жизни. Он ловко отразил скользящий удар Уилльяма, но вместо того, чтобы отступить и не позволить брызгам крови залить лицо. Он остался стоять на месте, за что и поплатился. Кривой клинок вошёл в его незащищённый бок, пронзая печень, разрывая желудок и кишки. У оставшихся офицеров была пара мгновений чтобы перегруппироваться и контратаковать. Но они продолжали стоять на месте, преграждая дорогу в капитанскую каюту. Их клинки были быстры и опытны, но их неудачная позиция и чудовищная сила Уилльяма предрешили исход. Яростными градом наглых прямых ударов лидер своры просто вырвал клинок из рук первого из них, статного опытного мужчину, с серебром на висках и в петлицах. Вскинутая рука не смогла остановить окровавленную сталь, которая отсекла кисть несчастному и вскрыла грудную клетку одним стремительным взмахом. Последний офицер не дрогнул и не отступил. В его глазах горела решимость и непоколебимость духа, но обречённость и безысходность поглотили эти яркие огни. Уилл не стал с ним играть. Обманным финтом уведя клинок противника в сторону, он коротким мощным хуком сбил офицера на землю и размножил его череп своим окованным железом сапогом. Стряхнув кровь с клинка, Уилльям склонился над поверженным, захлёбывающимся собственной кровью капитаном торговца. Мощный короткий удар, и голова Гунтера безвольно повисла в вытянутой руке пирата. - Ну а теперь глянем, что вы там так бессмысленно защищали, - усмехнулся сам себе Уилл, привязывая жуткий трофей на пояс. Дверь в капитанскую каюту была добротной. Толстенные брёвна красной железной сосны с подножия Меридиана, окованные чёрным железом из лучших имперских кузниц. Совсем новая, ещё пахнущая смолой и маслом для петель. Даже вместо старого доброго навесного замка в ней была врезана эта новомодная игрушка, которой так гордились имперские инженеры и кузнецы. Уилльям попытался открыть эту дверь, но она, как и ожидалось, оказалась непоколебима и заперта. От досады пират яростно ударил кулаком в эти толстенные доски и с удивлением услышал тонкий испуганный вскрик. Ухмылка вновь растянула его потрескавшиеся от соли губы. - Эй, ты! – рявкнул он так, чтобы даже по ту сторону двери его слова звучали чётко и ясно. – Сейчас мои Псы подпалят пороховой запас и это жалкое корыто канет в пучину Эр! Ты можешь остаться там и сдохнуть как последняя крыса, отчаянно глотая воду, в надежде найти хоть немного воздуха! Или же ты откроешь дверь. Я клянусь всеми ветрами Эр и алым флагом над моей головой, что твоей жизни ничто не будет угрожать! Некоторое время по ту сторону двери стояла тишина. Уилл раздражённо прижимался ухом к деревянной обшивке, мысленно прикидывая, хватит ли у него и его ребят времени и сил, чтобы вскрыть эту каюту до тех пор, пока у капитана Красной Девы не лопнет терпение и он не отправит ко дну эту растерзанную шхуну вместе с зазевавшимися псами. Щелчок запорного механизма прервал его размышления, и пират ударил ногой начинающую отворяться дверь. Толстенная деревянная плита с оглушительным грохотом распахнулась, впуская опьянённого предвкушением Уилльяма в капитанскую каюту. Слух его и чутьё не подвёли пирата и на этот раз. На полу, отброшенная ударом распахивающейся двери, лежала девушка. Юная, темноглазая, темноволосая, маленькая и хрупкая, во всех этих бессмысленных кружевах и рюшечках, из которых, казалось и состояло её бирюзовое платье. Раскрасневшееся, заплаканное лицо и ужас в почти что чёрных глазах не красили девчушку, но Уилльяму было всё равно. Он подскочил к ней, нависнув словно альбин над добычей, пожирая глазами тонкую шею и чуть приоткрытые плечи. С треском лопнули кружева и рюши, поддаваясь яростному напору. Девушка взвизгнула, вновь заливаясь слезами, но грубые, липкие от крови руки уже жадно терзали её хрупкое тельце. - Ты обещал! – выдавила она сквозь слёзы, - Ты клялся ветрами и флагом что не тронешь меня! Уилл замер и захрюкал, словно сдерживая смех. - О, не бойся! – прошептал он продолжая тихо похрюкивать. – Твоей жизни ничего не угрожает! Его руки рывком раздвинули сжатые колени девчушки. Она пыталась сопротивляться, била Уилльяма по лицу, царапалась и извивалась, словно дикая степная кошка, но эти жалкие потуги только сильнее распаляли пирата. Вскоре у девчёнки не осталась сил и она затихла, сжав губы, чтобы не разрыдаться от боли и бессилия. Чёрные глаза, полные страха и ненависти, в упор смотрели в ясные голубые глаза Уилльяма. - Твой род исчезнет! – прошипела она вдруг, захлёбывясь слезами, - Иссохнет под палящим солнцем, среди бескрайних песков, в тысячах миль от волн Эр! Твоя кровь предаст тебя! Родная рука вырвет твоё сердце и растопчет всё, чего ты достигнешь. Уилл не слышал её. Слова проклятья просто не могли пробиться сквозь гул крови и яростной похоти, что словно яростный Эр во время шторма, бушевали у него в голове. Вскоре он утолил первый голод своей похоти и отступил от избитой, измученной девушки, натягивая назад свои шаровары. Грохот и крики снаружи стали уже затихать, а это значило. Что нужно поторапливаться. Наспех оглядев капитанскую каюту, пират приметил несколько богато украшенных ларцов и тяжёлый, обитый железом ящик, с тяжёлым навесным замком. Стянув широкой капитанской кровати тяжёлое украшенное вышивкой покрывало, Уилл набросил его на скорчившуюся на полу девчушку. - Прикройся! Не дразни псов! – с усмешкой сказал он и выглянул на палубу. - Борка! Поганчик! Быстро ко мне! – разнёсся над поверженным торговцем его могучий рык. Спустя несколько мгновений двое Псов уже стояли перед ним, запыхавшиеся, перемазанные в крови и саже. Один из них был поджарым и сутулым, словно каменная горгулья на стенах прибрежной крепости. Резкие, рублёные черты его вытянутого лица и глубоко запавшие глаза только добавляли сходства с чудовищной тварью. Второй был высок и широкоплеч. Румянец на пухлых щеках проступал даже сквозь грязь. Они делали его похожим на ребёнка, но в золотистые глаза смотрели безжалостно и уверенно. - Сундук и всё ценное – к капитану! – скомандовал предводитель своры. – Бабу не трогать! Она – моя! Псы плотоядно оскаблились и нырнули в дверной проём, тихо посмеиваясь. Уилльям зашёл следом. Девушка, закутавшись в покрывало, вжималась в самый дальний и тёмный угол каюты, обречённо смотря на вошедших мужчин. Смех и улыбки псов стали ещё плотояднее и омерзительнее, но никто из них не сделал ни шагу в её сторону. Их больше интересовали шкатулки, карты, кошели, серебро – одним словом всё, что могло хоть как-то сойти за ценность. Оставив своих подчинённых обшаривать каюту, Уилл подошёл к своей добыче, схватил её за перепутанную копну чёрных как смоль волос, и выволок из спасительного полумрака каюты на безжалостный свет Яра. Увидев распростёртое на палубе обезглавленное тело капитана Песни Эр, девчушка завыла, словно раненый зверёныш и начала отчаянно биться в железной хватке, пытаясь вырваться. - Отец! – хрипло рыдала она, натягивая свои волосы до сухого треска, но Уилл лишь ещё шире улыбнулся, наклонился и ударил несчастную в солнечное сплетение, выбивая воздух из лёгких и прекращая её конвульсии и брыкания. Взвалив обмякшую, хватающую ртом воздух, добычу на плечо, он бодро зашагал по захваченному торговцу, переступая через искарёженные бездыханные тела матросов. Видя, что лейтенант уходит, вслед за Уилльямом потянулась вся свора, нагруженная всевозможным добром. На Красной Деве царило ликование. Псов встречали радостными выкриками и бряцаньем клинков. Только капитан не разделял всеобщего восторга. Он мрачно смотрел на возвращающихся бойцов из-за штурвала. Встав перед ним, Уилльям отвязал с пояса отрубленную голову и высоко поднял на вытянутой руке. - Исполнено! – рявкнул он. – Голова капитана Песни Эр, Гунтера Фон Устервальца, а так же всё его добро! Поганчик и Борка вынырнули из-за спины лейтенанта и с грохотом опустили на скрипучие доски палубу тяжёлый сундук с наваленными сверху шкатулками и мешками. Капитан некоторое время сверлил тяжёлым взглядом Уилльяма, а затем вытянул руку и ткнул пальцем в безвольно болтающуюся на плече пирата девушку. - Она моя! – не скрывая надменной улыбки рявкнул Уилл. – Право первого пролившего кровь на вражеской палубе – выбрать себе добычу! Она – моя добыча! Лицо капитана помрачнело. Не опуская руки, он прорычал: - Ты смеешь перечить мне?! На моём корабле?! Эти слова, словно камни, прокатились над палубой, заставив смолкнуть все другие голоса. Над Красной Девой повисла напряжённая тишина. Все взгляды были прикованы к Уиллу. - Это право, дарованное мне Хартией вольностей Зурима! Ты смеешь оспаривать моё право?! – нисколько не смутившись, рявкнул Уилл. Псы за его спиной заухмылялись, опуская награбленное добро на палубу и, как бы невзначай, ложа руки на рукояти своих клинков. Ярость исказила лицо капитана. Он выхватил свой кривой меч и заорал так, что рыбаки на далёком побережье подняли головы и принялись вглядываться в горизонт, высматривая бушующую грозу: - Сучий потрох! Ты бросаешь мне вызов?! Это бунт?! Ропот удивления и недовольства прокатился по толпе матросов, но тут же был прерван рыком старпома – пожилого и исчерченного шрамами, словно карта Скалистого Побережья. Уилльям демонстративно вытянул свой клинок из-за пояса, направил на капитана и, плотоядно ухмыльнувшись, тихо прорычал: - Бунт! Вновь вой крепчающего ветра был заглушён звоном стали и криками умирающих. Тринадцать псов Красной Девы против четырёх десятков пиратов. Силы были не равны, ибо на всём бескрайнем просторе Эр не было никого кровожаднее и отчаяннее своры абордажных псов. Треть команды Девы сразу же встала на сторону Уилльяма, ещё треть бросила свои клинки и сдалась после пары мгновений боя. Остальных пустили на корм морским тварям. Уилл, продолжая надменно скалить свои зубы, рубился одной рукой, даже не удосужившись скинуть ошеломлённую и перепуганную девушку с плеча. Старпом и капитан бились плечом к плечу, но даже их опыта и мастерства было недостаточно, чтобы совладать с молниеносными ударами лейтенанта. - Молокосос! Сучий потрох! Помёт старого моля! – капитан выкрикивал ругательства одно за другим, пока голодная до крови сталь не снесла ему нижнюю челюсть. Следом на плубу упал старпом, тщетно пытаясь запихать обратно вывалившиеся из располосованного брюха кишки. - Всё! – торжественно рявкнул Уилл, сорвав широкую капитанскую шляпу с головы поверженного противника и водрузив себе на голову. – Я теперь капитан Красной Девы! Кто оспорит моё право? Бой тут же стих. Матросы, оставшиеся лояльными своему старому капитану сложили мечи и сдались. Никто не осмелился бросить вызов новому капитану. Остальная команда вновь возликовала. - Опустошить трюмы этой дырявой развалюхи и на дно её! –скомандовал Уилл, прерывая радостные вопли своих новых подчинённых и указывая окровавленным клинком на захваченного торговца. – Раненных – перевязать! Пленных – за борт! Рурк – ты теперь старпом! В полдень берём курс на Рушель! - Так точно, капитан! – рявкнула ему в ответ Красная Дева. Глядя как его новая команда начала суетиться и сновать по палубе, а новоиспечённый старпом – рычать и материться на матросню, Уилльям довольно хмыкнул и направился в в капитанскую каюту, унося с собой свою, оглушённую произошедшим, добычу.