Три эпохи: Щит остановивший луну

«Все мы - дети своих отцов наших и матерей. Этого не избежишь, не вырежешь. От этого не избавишься. Остаётся это только принять с сожалением или благодарностью». Септий Седьмой Мемуары Прекрасен восход Яра над безбрежным Эр. Прекрасны его первые мгновения, когда светлеет край небосклона, позволяя увидеть линию горизонта и разделить бездонные воды от бескрайних небес. Великолепны первые лучи просыпающегося Великого отца, что робко протягиваются к смотрящим из-за краешка его колыбели. Ошеломителен его лик, выглядывающий из-за края и смотрящий на пробуждающуюся ото сна Эрду. Несравненна его мощь, низвергающаяся на тёмные воды Эр, на отполированные босыми пятками доски палубы, на непокрытые головы матросов. Прекрасен багровый стяг, венчающий гросс-мачту, наливающийся кровью под жаркими лучами Великого Отца. Прекрасен юноша с копной светлых, выжженных безжалостной добротой Яра, волос, сидящий в вороньем гнезде и смотрящий на величественный восход. Он высок и плечист, выше и сильнее любого из копошащихся на палубе матросов. Его лицо ещё по детски свежо и невинно, с румянцем на щеках и пушком пробивающихся усов, но неприкрытые руки его покрыты шрамами, а голубые глаза полны ледяного холода. И всё же даже эти холодные глаза тают от красоты восхода. - Сраная красота! – не скрывая восхищения выругался Уилл, до рези в глазах вглядываясь в светлый лик Яра. – Ебучая сучья красота! Он смаковал эти грязные слова, радуясь их нелепому, но звучному сочетанию. - Молом в сраку ёбанная сучья красота! – крикнул юноша во всю силу. С палубы внизу тут же раздался чей-то гогот, а следом прилетел ответ: - Завали пасть, Второй! Пырь свои трахнутые молем зенки в горизонт! - Умолкни, гниль! – весело огрызнулся юноша, но больше не сотрясал воздух воплями невыносимого восторга. Вокруг всё было спокойно. Эр мирно дышал, вздымая холмы волн. Лёгкий бриз ласкал огрубевшую от ветра и соли кожу, трепал непокорные кудри ,игрался с багровым стягом над головой Уилла. Юноша продолжал пристально вглядываться в горизонт, как делал это уже сотню раз, высматривая среди пены другие мачты и флаги. Это был его долг, работа впередсмотрящего – первым заприметить добычу или опасность. Ведь внизу никто не мог потягаться с ним в зоркости глаз. Только Эр продолжал мирно вздымать и опускать свою необъятную грудь, нежась под щедрыми лучами Яра и ни одна, даже самая маленькая точечька не проявлялась на его могучем теле. Уилл вздохнул и откупорил флягу. В нос ударил резких запах креплёной браги, и парень поморщился, но всё же сделал небольшой глоток, тут же закашлявшись. Он стащил эту флягу у старпома, поспорив одним из матросов и страшно рисковал своей шкурой, ибо во время рейда на корабле любая выпивка была запрещена до особых распоряжений капитана. Правда это только раззадоривало юношу, и он вновь припал к горлышку, пытаясь влить в сопротивляющуюся глотку ещё хоть несколько капель этой отравы. Внезапно среди зеленоватых волн на самом краю видимости промелькнул тёмный силуэт. Уилл отбросил флягу в сторону и вцепился своими ледяными глазами в то место. Сердце парня учащённо забилось в напряжённом ожидании. Вот пенистый холм медленно опустился, чтобы тут же подняться вновь, но этого было достаточно. - Паруса прямо по курсу! – заорал юноша что было сил, продолжая всматриваться в едва виднеющиеся точки. – Четыре шхуны! Один трёхмачтовик! Внизу поднялся шум – матросы побросали свои дела и столпились на носу, желая самим увидеть мачты и паруса, но куда им было до зоркости впередсмотрящего. Уилл уже видел флаги, что гордо реяли над кораблями. Пусть едва-едва, с трудом, только различая цвет, но и этого было достаточно. - Имперцы! – его голос обрушился на палубу, словно камнепад. Матросы загалдели, запрыгали, напирая друг на друга. - Капитан на мостике! – раздался оглушительный рёв старпома. Тут же наступила тишина. Матросня резко развернулась и вперилась глазами в вышедшего из капитанской каюты мужчину в широкополой шляпе. - Второй! – раздался голос. От которого Уилла невольно бросило в дрожь. – Что там? - Четыре имперца! – совладав с собой ответил юноша. – Три одномачтовых шхуны и трёхмачтовик. Мул с мухами! Вновь повисла напряжённая тишина. Капитан задумчиво смотрел вперёд, команда пялилась на капитана. Уилл видел, как старпом почесал в затылке и что-то сказал. Слов было не расслышать из-за треска натянутых парусов и шумного дыхания Эр, но Уилл и так прекрасно знал, что старпом пытается отговорить капитана от рискованной затеи. - Не ссы, Рурк! – раздался повелительный голос. – Сигнальте остальным! Точим зубы! Полный вперед! Отведаем имперского мясца! Палуба взорвалась кровожадными криками. Ликовал и юноша, засидевшийся на высоте и желающий размяться и повеселиться. А что может быть веселее хорошей охоты и кровавого боя? Открыв небольшой, наспех сколоченный ящик, полный разноцветных тряпок, вперёдсмотрящий стал спешно вешать нужные обмотки на флагшток. Система сигналов была простой – на ветру затрепетали три тряпицы. Синяя с вертикальной полосой обозначала имперские корабли, а чёрная с четырьмя горизонтальными линиями указывала на крупный фрегат – мула, и трёх шхун размером поменьше – мух. Последняя, алая, как и сам пиратский флаг означала призыв к действию. Вперёдсмотрящие кораблей сопровождения должны были без проблем увидеть их и передать информацию капитанам. Поднялись паруса и шхуна на полном ходу устремилась вперёд, бодро перескакивая с одной волны на другую. В след за ней устремились и два других корабля, державшихся слегка в отдалении и выжидавших сигнала. Оба были небольшими двухмачтовиками. На носу одного красовался искусно вырезанный чёрный крылатый Вирм, на носу другого – странная зубастая женщина с отвисшей до колен грудью. Это был Лоэринкаатоль и Старая Карга. По меркам Зурима три корабля – это целый флот, ибо свободолюбивые капитаны терпеть не могли друг друга и не доверяли никому. Редко какая напасть или добыча могла сплотить этих жадных пауков. Убедившись, что сопровождение получило сигнал, Уилл схватился за плетёный канат и мигом слетел с гнезда на палубу, уступая место своему сменщику. Нужно было готовиться к штурму, а без молодого лейтенанта абордажная команда могла разве что захватит бордель в очередном порту. На корабле стояла суета. Матросы крепили всё, что было не закреплено, таскали бочонки с порохом и ядра к пушкам – гордости и основной огневой мощи этой старой потрёпанной посудине. Некоторые точили и начищали свои клинки, другие молились старым морским богам и великим вирмам. У Уилльяма был свой ритуал, которому он неизменно следовал перед каждым боем. Спустившись в трюм и миновав общую каюту, юноша устремился в кормовую часть, где оперевшись на массивную чёрную дверь, сидел здоровенный моряк, ростом чуть уступающий самому Уиллу. Он был лыс и стар, покрыт морщинами так же часто, как и шрамами. Серые глаза впились в свежее лицо юноши с интересом и осуждением. - Почуяли кровь? – его голос скрежетал, словно старая ржавая бочка, попавшая в каменные мельничные жернова. - Мул с мухами, - кивнул Уилл, усмехаясь. – Четыре сраных имперских развалюхи. Будет славная охота! Мрачная кривая ухмылка скривила губы старого моряка. Он поднялся и отшёл в сторону. - Ну, заходи, Второй, - сказал он вздохнув. – Госпожа уже отобедала. Массивная дверь тихо скрипнула пропуская Уилльяма в просторную, освещённую несколькими масляными лампами каюту. Тут было много вещей. Слишком много для пиратского корабля. Стен не было видно за узорными коврами, пол был усыпан множеством шёлковых подушек самых разнообразных размеров. Внушительного вида шкаф, вырезанный из каменного дерева, привезённый из самого Веллина, упирался в потолок. Широкая кровать, небольшой столик с парой стульев. В одном из углов стоял тяжёлый сундук, в другом громоздилась целая гора аккуратно сложенных книг. Посреди каюты, за столиком сидела черноволосая женщина в простом, но элегантном платье цвета рассветного Яра. Она была уже не молода, но Великая Матерь наделила её особой, неувядающей красотой. Для Уилла же не было женщины прекраснее, чем та, что сидела перед ним. Тёмные глаза смотрели на юношу со странной смесью ненависти и любви. Пухлые яркие губы скривились в отвращении. - Опять собираетесь проливать кровь? Юноша медленно приблизился и опустился перед женщиной на колени. - Нас ждёт нелёгкий бой, - тихо сказал он, не скрывая своего трепета. – Четыре имперца, явно не рыбаки. Искорка любви, что теплилась на глубине тёмных глаз, вздрогнула и погасла. - Зачем пришёл? Уилльям с мольбой вглядывался в эти бездонные глаза. - Ты знаешь. Тяжёлый вздох прокатился по каюте и утонул в длинном ворсе ковров. - Какая луна сейчас в небе? - Хель, - ответил юноша, сжимаясь, словно узел на канате. Женщина прикрыла глаза и вновь тяжело вздохнула. - Под Хелем тебе и твоему ублюдочному отцу ничего не грозит. Длинные ловкие пальцы подняли тонкий красный шнурок и обвязали вокруг шеи Уилльяма - Беги, упивайся кровью, ступай по стопам этого выродка. Но помни, время возьмёт всё назад и за пролитую кровь придётся заплатить своей. И ему, и тебе. Уилл поймал тонкие пальцы и припал к ним губами. А затем выскочил из каюты, не в силах сдержать своего восторга. Пусть этот ритуал повторялся уже бессчётное количество раз, радость и чувство освобождения всегда наполняли юношу, придавая сил и уверенности. На палубе его уже ждали. Двенадцать матросов, едва ли старше его самого, вооружившись до зубов, сидели у правого борта и смотрели, как волны разбивались о длинные доски, поднимая целые облака пены и брызг. Увидев поднимающегося Уилла самый низкорослый из них спросил: - Ну? Уилльям блеснул зубами и вытянул шею, демонстрируя багровый шнурок. Все двенадцать матросов заулыбались и принялись лаять, подражая цепным псам. Вместе с ними лаял и Уилльям. Шхуна неслась, подгоняемая крепчающим ветром. Корабли сопровождения следовали чуть отстав, закладывая широкую дугу, чтобы захватить добычу в клещи и растерзать. На палубе было тихо. Первое возбуждение улеглось, уступив место напряжённому ожиданию. Все, кто не был занят делом, напряжённо всматривались вперёд, туда, где среди волн уже были отчётливо видны идущие боевой формацией имперские корабли. Было отчётливо видно, что это точно не торговый караван, а настоящий военный рейд. Трёхмачтовик скалился на пиратов выкаченными стволами, по дюжине с каждого борта, и даже мелкие лодки сопровождения несли по паре пушек, а это огромная редкость даже для империи. Они шли прямо на пиратский флагман, подняв все паруса и выстроившись в узкий клин. - Будут прорываться, трусливые земляные черви, - усмехнулся один из приятелей Уилла, впрочем без радости в голосе. Тридцать пушек против четырнадцати – не самыйлучший расклад. Но Уилла не волновали расклады. Он стоял, выпрямившись во весь рост и сверлил глазами приближающегося противника, продолжая скалиться. - Пусть прорываются, - его задорный голос прокатился над опущенными головами друзей. – От Красной Девы никто не уходил! - Весело тебе, Второй! – усмехнулся низкорослый. – Твою засранную задницу заговорили, а нам никто ниток на шею не повязал! - А ну заткнулись, помойные прихлебалы! – раздался злой окрик старпома. – Сникли быстро! Сейчас жахнут! Словно подчиняясь его словам, корабли сопровождения расступились, открывая трёхмачтовику место для разворота. - Второй! – продолжал реветь старпом. – Сник быстро, ёбанная жердь! Уилл нехотя, но подчинился, опускаясь на палубу и укрываясь за толстой стенкой борта. В тот же миг раздался грохот залпа, а через мгновение в воду вокруг Красной Девы посыпались ядра. - Косоглазые говноеды! – радостно рявкнул старпом. – Баб они небось так же ебут, как и стреляют! У штурвала замоячила широкополая шляпа капитана и низкий, пробирающий до самых кишок, голос загремел: - Правый товсь! Жди команды! Лево руля! Старпом рванул широкое колесо штурвала и Красная Дева накренилась ,закладывая резкий поворот. - Огонь! – прогремел приказ. Гром сотряс палубу и в замешкавшегося трёхмачтовика полетели тяжёлые снаряды. Их было всего три, но каждая вошла в борт, оставив чёрные зияющие дыры. - Право руля! Левый товсь! Правый заряжай! От имперцев уже летел ответ. На этот раз палили корабли сопровождения, но древние боги глубин хранили Красную Деву. На палубу упали лишь тучи водяных брызг, окатив матросов. Шхуна заложила следующий манёвр, разворачиваясь к противнику левым бортом. В это время Лоэринкаатоль и Старая Карга зашли к имперцам с флангов и дали залп. Их огневой мощи не было достаточно, чтобы нанести хоть какой-нибудь значительный ущерб, но для отвлечения внимания этого вполне хватило. Трёхмачтовик промедлил с завершением манёвра, а потому Красная Дева вышла на позицию первой. - Огонь! – взревел капитан и палуба дрогнула второй раз. Борт имперского фрегата вспенился облаком щепок. Команда, осмелев от везучести своего корабля, радостно заорала и повылазила из-за укрытий, размахивая мечами. Грохнул второй залп фрегата, и везение Красной Девы закончилось. Одно из ядер пропахало палубу от борта до борта, сметая и сминая моряков в кровавую пыль. Оторванные конечности раскидало от кормы до носа. Второе ядро угодило в борт, на два локтя ниже того места, где укрывался Уилл. От удара парня и его приятелей повалило на доскаи. Снизу раздались крики боли и отчаянная ругань. - Трюмовая плесень! – орал старпом. – Сникли все! - Правый товсь! – продолжал командовать капитан, не обращая внимания на творящийся на палубе кавардак. – Левый заряжай! Лево руля! Идём на сближение! Уилльям не видел лица страпома - штурвал закрывал ему обзор, но мог явственно представить себе, как того перекосило от ужаса. Как ни крутись, двенадцать пушек порвут Красную Деву в клочья. Стоит только подойти на расстояние, достаточное для того, чтобы слепые имперские канониры смогли наконец нормально прицелиться. Только Уилла это не волновало. Он сам всей душой стремился скорее скрестить кленки с этими земляными червями. По правому борту полыхнуло яркая вспышка и один из ботов сопровождения скрылся в языках пламени и клубах чёрного дыма. Залп Старой Карги оказался не в меру удачлив и поджёг пороховой склад противника. Имперцам пришлось спешно перестраиваться, но отступать они не спешили. Преимущество всё ещё оставалось на их стороне. Капитан Лоэринкаатоля поспешил воспользоваться заминкой и принялся яростно палить по другому шлюпу, желая повторить успех союзника, но юркая лодка ловко уходила от залпов, огрызаясь в ответ. Уилл ненавидел такие моменты. Беспомощный, он мог только ждать, когда дело наконец дойдет до ножей и клинков. Даже в гнезде от него было бы больше пользы, но сейчас там было нечего делать. Оставалось только сверлить глазами фрегат имперцев, прикидывая через сколько ударов сердца Красна Дева подойдет к противнику вплотную и начнётся резня. - Огонь! – гремел приказ и ему вторили пушки. С такого расстояния и по такой цели сейчас не промахнулся и слепой. Три ядра разорвали борт чуть ниже показавшейся из волны ватерлинии, образовав огромную пробоину. Теперь фрегат никуда не уйдёт. На Деве раздались радостные возгласы. Только капитан не выглядел довольным. - Проклятье! – его голос грохотал пуще всех вражеских пушек. - Аккуратнее, трюмная плесень! Не пустите это корыто ко дну! Оно нужно мне! Картечь заряжай! Фрегат попытался развернуться к юркой Деве целым бортом и дать ответный залп, но его скорость стала заметно ниже из-за пробоины. Старая Карга и Лоэринкаатоль вклинились между трёхмачтовиком и кораблями сопровождения, отрезая раненный фрегат от поддержки. Грохнули пушки и Карга поплатилась за свою дерзость, попав под удар двенадцати стволов уцелевшего борта фрегата. Ядра изрешетили её обшивку, словно нитеед – льняное покрывало, но пиратская шхуна удержалась на плаву и поспешила убраться подальше от смертоносных пушек. Пока имперцы были заняты этой вознёй, Дева смогла подойти к фрегату с повреждённого борта. - Второй! – рявкнул капитан, пристально глядя на обернувшегося Уилла. – Принеси мне голову их капитана! Уилльям вскинул голову и завыл, словно дикий пёс во время полного Хеля. Двенадцать парней дружно вторили ему. Свора Псов Красной Девы начинала охоту. По команде на борт трёхмачтовика полетели абордажные крюки. Моряки дружно рявкнули, натягивая толстые канаты и перекидывая трапы. В ответ в них летели болты и стрелы, стучали топоры, пытаясь перерубить путы, сковавшие два корабля воедино. - Порвём их! – громогласно рявкнул Уилл и первым шагнул на шаткий трап, грозивший в любое мгновение оборваться и сбросить наглеца в холодную бездну Эр. Юношу уже встречали обнажённые клинки и оскаленные, перемазанные лица. Первый из встречавших попытался зацепить парня топором и стащить с трапа, но Уилл недаром возглавлял свору. Топор скользнул по ловко подставленному лезвию кривого меча, а его хозяин был отброшен назад мощным пинком ноги, рассталкивая столпившихся сзади моряков и освобождая место для Уилльяма. Этого момента он ждал с нетерпением. Его переполнял тотже щенячий восторг, который Уилл испытывал, слыша заветные слова «Тебе ничего не грозит». Радость была настолько всеобъемлющей и оглушительной, что парень не мог держать её в себе. - Я вырву ваши ублюдочные кишки и запихаю в жопу вашему трахнутому земляными червями императору! – весело орал он, кровавым вихрем мечась между имперских матросов, ускользая от их клинков и разрывая их плоть. – Ваши сучьи потроха! Эр принадлежит мне! Бледная уже ждёт вас всех на серых пустошах! Вслед за ним по палубе шагали Псы, сея смерть и отчаянье в рядах врагов. Они все были словно заговорены, ибо ни один клинок, ни одна стрела не могли достичь их. Словно сами старые боги прикрывали их своей незримой дланью, даруя сынам вольного Зурима бессмертие. Команда имперского фрегата вдвое превосходила команду Красной Девы в численности, что уж говорить о двух малочисленных абордажных командах, которые перебрались на вражеский борт, и всё же в ужасе были имперцы, а не пираты. - Вашими костями поживятся крабы! – орал Уилл, и противник отступал, страшась его клинка и немыслимой, необъяснимой неуязвимости. Клинок парня пил кровь целыми реками, вспарывая глотки, перерубая сухожилия, дробя кости и выпуская кишки. Бурая жижа растекалась по палубе, и защищающиеся скользили по ней, теряя способность дать хоть сколь-нибудь достойный отпор. В ужасе они бездумно махали своими мечами, мешая остальным и раня друг друга. Уилл кромсал их, упиваясь собственным мастерством и везением. Он умел это, он любил это. В такие моменты он был чем-то большим, чем пиратом, Псом Красной Девы. Он был хозяином, повелителем, божеством, которое несло смерть каждому, вставшему на пути. Офицеры фрегата пытались навести порядок на палубе, ругаясь и выкрикивая команды, но перепуганная матросня продолжала метаться и беспорядочно пятиться к противоположному борту. - В воду их! – торжествующе скомандовал Уилл, когда противники упёрлись в перила борта и стали давить друг друга. Псы дружно насели и люди с душераздирающими воплями посыпались вводу, спасаясь от неуязвимых кровожадных чудовищ. Когда перед Уиллом не осталось никого из моряков империи, парень замер, тяжело дыша, и огляделся. У второй абордажной команды дела шли не так хорошо. Потеряв половину состава, пираты с трудом продвигались вперёд, встречая ожесточённое сопротивление. Указав клинком на моряков, с которыми сражались его товарищи, Уилльям скомандовал своей своре: - Опрокинем этих свиней! Псы дружно рявкнули и устремились на помощь, впившись имперцам в бок. Стычка была короткой и жестокой. Противник не был готов к фланговой атаке, как бы не надрывался офицер, предупреждая об опасности и приказывая морякам развернуться. Численное превосходство империи было сведено на нет. - Всех под нож! – весело кричал Уилл. – Захватите порох! Выпотрошите трюм! Свора рассыпалась. Псы стремились урвать кусок пожирнее, пользуясь правом первого. Сам же юноша направился в сторону кормы, к капитанской каюте. Никто больше не смел преграждать ему дорогу. На фрегате царил хаос – имперские матросы носились в панике, спасаясь от рычащих и улюлюкающих пиратов, захваченных азартом охоты. До каюты Уилльям добрался без препятствий, но тяжёлая запертая дверь остановила его победное шествие. Это была массивная дверь, выдолбленная из цельного ствола гигантской веллинской сосны, с тяжёлыми петлями, без всяких хлипких новомодных врезных замков. Дернув за массивное чугунное кольцо и не увидев ни намёка на движение. Уилл раздосадовано зарычал. Он прорубил для своей своры дорогу к добыче! Десятки клинков пытались остановить его, но не смоги! Но теперь на его пути стоял простой кусок дерева, против которого у парня не было приёмов. Парень отступил назад и с яростным рыком врезался в дверь плечом. Застонали петли, затрещала древесина, но дверь устояла. Уилл зарычал ещё злее, вновь отошёл на пару шагов и вновь бросился на дверь, словно это был его злейший враг. Цельная древесина жалобно застонала, прогнулась под сильным плечом, но опять устояла. - Сука! – выругался парень, потирая плечо. – Молево дерьмо! Ублюдочный пень! Сраная дверь! Острый клинок с яростью обрушился на многострадальную дверь, но вместо того, чтобы впиться в податливое дерево, он отскочил, оставив едва заметную выбоину. - Аааррр! – глаза Уилла затянула багровая пелена ярости и он навалился на нежданное препятствие со всей своей юношеской мощью. Он давил, пока его лицо не налилось кровью, а в голове всё начало пульсировать и вращаться. - Молева срань! – его рык был слышан даже на Старой Карге, которая отчаянно лавировала среди волн, уходя от залпов гоняющего за ней шлюпа. Дверь стонала, трещала, плакала, прогибалась, но держала, что ещё больше злило Уилла и он продолжал наваливаться и колотить её всё яростнее и сильнее. Когда сверт перед его глазами померк от усилий, он, шатаясь, отступил на два шага назад и, собрав всю свою необузданную ярость, вложил её в один последний удар. Раздался оглушительный треск и дверь распахнулась, пропуская Уилльяма внутрь и осыпая его целым дождём опилок. - Ха! – радостно выкрикнул парень, медленно восстанавливая равновесие и оглядывая каюту. Богатством убранства она могла поспорить даже с самыми роскошными дворцами Зурима. Массивная, украшенная тонкой резьбой мебель, шелка и парча самых редких, доселе невиданных юным пиратом цветов. Цветные витражи кормового окна превращали каюту в сказочное место. Серебро и золото рассыпанное по широкому столу радовали глаз, но совсем не этого искал Уилл. - Сучий потрох! Где он! Парень вновь оглядел каюту и хотел было уходить, но створка приоткрытого окна привлекла его внимание. Подойдя поближе, он увидел канат из связанных вместе покрывал, тянущихся от ножки стола к этому окну. - Ага! – радостно вскричал Уилл, когда обнаружил за оком, болтающегося на этой импровизированной веревке, коренастого мужчину в синем капитанском мундире. Завидев пирата, мужчина выпустил канат из рук и ухнул бы в воду, если бы Уилл не ухватил его за густые каштановые волосы свободной от клинка рукой. Раздался крик боли, вперемешку с руганью. Мужик оказался совсем не лёгким, но волосы у него были на удивление прочными, а Уилльям – чертовски крупным малым. Он тянул трусливого ублюдка обратно в окно до тех пор, пока над низким подоконником не показалась вздувшаяся от натуги шея. - Слинять задумал, имперская свинья?! – хрипло прорычал пират и, упершись ногой в стену, рубанул эту малиновую шею своим клинком. Понадобилось четыре удара, чтобы перерубить мышцы и хребет. Со смачным хрустом тело, увлекаемое собственным весом, оторвалось от головы и исчезло в солёной пене разбивающихся о корму фрегата волн. - Передавай привет Бледной! – крикнул ему вдогонку Уилльям и стал с отвращением разглядывать свой жуткий трофей. - Отличная работа, Второй! – внезапно раздался за его спиной заставляющий оцепенеть голос капитана Красной Девы. – Тут ничего не трогать, трюмная плесень. Быстро залатайте пробоину, пока эта рухлядь не пошла ко дну! Все тела и выживших – за борт. Палубу – вылизать до блеска. Сигнальте о захвате! Уилл обернулся и увидел своего капитана, стоящего в проходе и оценивающе оглядывающего комнату. Около него суетилось несколько матросов, передовая приказы. Парень вытянул руку с зажатой в ней отрубленной головой, оскаблился и сказал: - Исполнено! Капитан рассеянно кивнул, продолжая рыскать глазами по богатому убранству каюты. - Да, да… - сказал он несколько мгновений спустя. – Отличный трофей. Хорошее приобретение для моего флота. А теперь сгинь! Не пачкай кровью ковёр! Уилл не понял, о чем вёл речь его капитан. Не понял он и то недовольство, которое звучало в его пугающем голосе, но возражать не стал и поспешно убрался прочь из каюты. - Второй! – окликнул парня капитан, когда тот уже почти скрылся за выбитой дверью. – Теперь Красная Дева на тебе! Как вернёмся в Рушель – возведу в звание. Набери себе команду, и не этих безусых юнцов, с которыми ты шляешься. Старпомом возьми Поганчика. Этот старый хрыч отлично справиться с ленивой матроснёй - Капитан? – удивлённо переспросил Уилл. Капитан раздражённо вздохнул и подошёл к юноше. - Второй! Тебе пора уже выходить в самостоятельное плавание, и Красная Дева – это прекрасный корабль для хорошего начала! Я выделю тебе золота из казны на ремонт и набор команды, но потом – ты сам по себе. Правила тебе известны. - Но капитан! – от удивления и смятения Уилл уронил кровавый трофей на палубу. – Я не понимаю! Как я могу вести Деву?! Это же… - Сын! – в и без того чудовищно сильном голосе капитана заскрежетали нотки холодного металла. – Это приказ! Я так решил и я пока ещё твой капитан! Считай Красную Деву своим трофеем! По праву первого. А теперь – сгинь! Спорить с ним Уилл не стал. Да и как он мог спорить со своим капитаном, со своим отцом. Он коротко поклонился и поспешно покинул каюту. От вихря мыслей, кружившихся у парня в голове, стало трудно дышать и переставлять ноги. Что значит «Красная Дева теперь на тебе»?! Он что – был только что повышен в капитаны? Как такое вообще возможно?! Да, ему не было равных в зоркости или в рукопашном бою, во владении мечом и в прочих мелочах, но чтобы вести целый корабль, да еще и Красную Деву – корабль вознёсший его капитана на пост адмирала всего Зурима. - Сучье дерьмо! – зло выругался пират и вышел из полумрака капитанской каюты под жаркие лучи Яра. Его псы уже облазили весь фрегат, выкурили всех имперских солдат и напихав в заботливо припасенные мешки горы всевозможного добра, от серебряных ложек, до целых картин. Завидя своего лидера, Псы останавливались и радостно салютовали, радуясь победе и добытым сокровищам, но Уилльям не обращал на это внимание. Весь его задор, вся его уверенность померкли перед туманом сомнений, что окутывал его, словно тяжёлое пуховое одеяло. Парень не знал, что делать, не знал, как поступить, а потому побежал в единственное место, где могли развеять все эти сомнения и помочь с нелёгким выбором – в маленькую, устеленную подушками каюту на самой корме. Старый пират, которого прозвали Поганчиком за нежелание мыться, всё ещё сидел на своём местею, Он собрался было подняться, завидив приближающегося Уилла, но юный пират промчался мимо него и ворвался в маленькую каюту Госпожи.