Три эпохи: Щит остановивший луну

«Говорят, что героя определяют не его сила или слава, а его поступки. По моему это сучье дерьмо. Героев вообще не бывает. Есть просто удачливые ублюдки, вроде меня, и неудачливые, вроде вас»

Уилльям «Драконий Зуб» Аванир Второй

Выдержка из «Откровенные истории о последней войне Империи» Немира Гауста Большой торговый тракт, главная сухопутная артерия Империи была переполнена. Нескончаемый поток повозок, груженных всевозможной утварью и скарбом, всадники, обвешанные объёмными узлами, и просто люди, волокущие своё добро на горбу – все они двигались прочь от побережья, желая найти убежище подальше от ставших смертельно опасными вод Эр. - Какие печальные ублюдки, - с печальной усмешкой сказал Фен, правя повозкой против этого бесконечного потока беженцев. Уилл кивнул. Его это зрелище уже начинало угнетать. В основном потому, что из-за этих беженцев его продвижение замедлилось до невозможности. - Какие же демоны осаждают Скалистый Берег, что от туда все так бегут? – спросила Мура, нервно поглаживая рукоять своего топора. - Такие как я, - мрачно сказал парень. – И такие же как они сами. За те три дня, что им приходилось с трудом пробиваться сквозь это месиво из отчаявшихся людей, они не раз становились свидетелями проявления людской натуры. Люди набрасывались друг за друга, хватаясь за ножи из-за старой кастрюли или сухой краюхи хлеба. Порой даже косого взгляда хватало, чтобы разгорелась ярость. В такой толпе злоба распространялась быстрее пожара в засушливой степи. Стоило кому-нибудь закричать, как поднимался настоящий ураган. Кто-то бежал в панике, спасая свою жизнь, кто-то наоборот лез в самую гущу, желая урвать себе кусок или же просто отведать чужой крови. Уилл и его спутники уже даже не вмешивались, ибо никаких сил Эды не хватило бы, чтобы удержать эту толпу от саморазрушительного разложения. Им едва хватало сил, чтобы удержать собственную повозку на дороге и не лишиться пожитков. - Они в отчаянии, - тихо сказала Ветер, кутаясь в свой плащ в глубине повозки. – Так всегда, на каждой войне. Отчаянье и страх – самое разрушительное из всех оружий. Стоит научиться ими управлять, и никакая военная мощь уже не сможет тебя остановить. - Ой, да завали уже своё хлебало, - усмехнулся Фен, устало протирая глаза. – Так дальше не пойдёт. Нужно уходить с тракта. - Куда? – спросил Уилл. – На объездных всё то же. - Тогда просто съехать с дороги и переждать, - отмахнулся Фен. – Мы и так всё равно, что стоим. А так хотя бы не окажемся в очередной мясорубке. Уилльяму эта идея не нравилась. Он чувствовал, что с каждым упущенным мгновением кровавая волна становиться всё ближе. Нельзя было медлить, нельзя было останавливаться. - Фен прав, - подала голос Каулька. – Мы так только провоцируем и без того взвинченных ублюдков. Уж лучше переждать. Можно двигаться по ночам. Это идея парню нравилась ещё меньше, хотя существенных причин тому не было. Просто зелёные ночи Малой Аулы наводили на Уилла какой-то невыносимый ужас. Глядя на младшую дочь Великой Матери, он не мог думать ни о чём ином, кроме как о стремительно приближающемся изумруде. Бывший пират старался не открывать глаз от заката Яра до самого его восхода, но признаться в этом своим товарищам он не мог. Он обернулся на светловолосую травницу и спросил: - А ты что скажешь? Девушка мрачно смотрела на реку людей и тихо сказала: - Лучше ночью, чем так. Уилл вздохнул и кивнул. - Ладно. Сворачивай. Увы, с дороги съехать они смогли ещё не скоро. Плотный поток не давал им никакой возможность выбраться с тракта. Фену пришлось едва ли не наехать на очередную группу беженцев и встрять в ожесточённую перепалку с владельцем груженой телеги, лишь чтобы сдвинуться на несколько футов в сторону. - Сраные слезняки, - рычал степняк, пытаясь управиться с уставшими и нервными лошадьми. – Расступитесь, сучьи отроки! Но даже грозно поднятая над головой дубинка не возымела никакого действия. Беженцы смотрели на Фена пустыми глазами и продолжали непреклонно идти вперёд, волоча свё имущество. - Я их сейчас прирежу! – зарычал степняк. Уилл положил руку на его плечо. Перед глазами парня стояли лица из глубины чёрного зеркала. - Спокойней, Фен. - Да знаю я! – прорычал степняк, выворачивая в появившийся промежуток, вновь перемещая повозку на несколько футов в сторону. Внезапно откуда-то сбоку раздался испуганный крик и толпа вокруг товарищей закипела, превращаясь из вялотекущей реки в бурлящий поток. - Какого хрена! – выругался Уилл, цепляясь за борт повозки, чтобы не потерять равновесие и не упасть в это бурлящее месиво из людей и вещей. Мура поднялась и стала пристально вглядываться в толпу, ища источник этого беспокойства. Люди бежали. Кто-то даже бросал тяжёлые мешки и повозки с пожитками прямо на дорогу, под копыта лошадей. Крики становились громче, и подхватывали другие голоса, разнося по толпе и заражая её ужасом. - Убийцы! Пираты! Зуримцы! – раздавались выкрики в беснующейся толпе. Мура прищурилась, а затем выкинула вперед руку, указывая куда-то в сторону невысокого пригорка. - Всадники, больше десятка. Вооружены! Уилл встал и посмотрел в указанную сторону. С пригорка, на полном скаку спускалась дюжина всадников, с кривыми клинками в высоко поднятых руках. Перед ними по склону бежали люди. Всадники быстро настигли их и кривые клинки замелькали серебристыми змейками, окропляя холм свежей кровью. - Суки! – зарычал Фен, что есть силы натягивая поводья. – Нас сейчас сметёт! Поток и вправду намеревался подхватить повозку и унести вслед за паникующими беженцами. Уилл смотрел на холм. Он видел лица бегущих людей, лица полные отчаянья и горя, залитые кровью и слезами. В нём начала закипать злость. - Дорогу! – рявкнул он так громко, что ближайшие к повозке люди вздрогнули и расступились, позволяя Фену вывести повозку с тракта. Подняв со дна повозки щит, Уилльям развернулся к перепуганной толпе и зарычал, как когда-то рычал на своих матросов. - Трусы! Их всего дюжина! Вас тут сотни! Стоять, держать строй! Побежите, и они вас перебьют! Парень поднял щит над головой. Он не ждал, что его слова возымеют хоть какое-то действие, но поток замедлился. - Рыцарь! – донесся выкрик из толпы. – Длань Империи здесь! Этот крик был подхвачен десятком голосов и от беженцев стали отделяться люди, иногда по одиночке, а иногда и целыми группами, и подходить к повозке. - Камень, бей, - тихо сказал Уилл, не опуская щита. Мура кивнула, вытащила из-под лежака колчан с длинными стрелами и свой исполинский лук и спрыгнула на мягкую землю. - Выстроиться в линию! – зарычал парень, обращаясь к собравшейся толпе. – Нужны копья или просто длинные палки! Живо! Люди засуетились, неуверенно озираясь и постепенно выстраиваясь в некоторое подобие шеренги. Одни искали и тащили всё, что отдаленно могло сойти за копья, длинные жерди, доски. Нашлось даже несколько крестьянских вилл. Мура между тем подняла свой лук, натянула тетиву и отправила первую жуткую стрелу в полёт, пробив первого из приближающихся всадников вместе с конём навылет. Толпа охнула и зашевелилась, принявшись расторопнее готовиться к бою. Уилл спрыгнул с повозки и встал рядом с Мурой, глядя на скачущего во весь опор противника. - Их всего дюжина, - прорычал он, - а эта плесень бросилась в бегство. Останови их, Камень. Девушка улыбнулась и вновь натянула тетиву, отправляя очередного всадника на встречу с бледной. Всадники резко натянули поводья и развернулись, растекаясь по склону и разворачиваясь. Ещё раз Мура подняла лук и выпустила стрелу, прежде чем нападающие скрылись по ту сторону холма. Толпа ликовала, позабыв про свои копья. - Слава Длани Империи! Так их, Зуримских ублюдков! Уилл криво усмехнулся. Тонкая ладонь Каульки легла на край его щита. - Это ещё не всё, - тихо сказала она, неотрывно глядя на вершину холма. - Это авангард. Будь готов. Уилл кивнул, понимая, что стычка ещё далека от завершения. Он развернулся к радостным беженцам и рявкнул: - Завалили хлебало! Копья в руки! Держать строй! Это ещё не всё! Словно в ответ на его слова над холмом появился багровый флаг, а затем ещё один. И ещё. Вскоре весь холм пестрел алыми флагами на остриях копий. - Сучьи потроха, - выругался Фен, глядя как на склон выезжает более сотни всадников. Радостные крики толпы сменились многоголосым плачем и причитанием. - Стоять! Держать строй! – ревел Уилл, прекрасно понимая, что никакие крики не удержат перепуганных крестьян в строю. - Гиблое дело! – крикнул Фен, спрыгивая с повозки с длинным копьём в руках. – Надо уходить. Уилл сжал кулаки и двинулся на встречу надвигающейся волне всадников, выставив перед собой свой щит. Мура стреляла, уже почти не выцеливая. Просто отправляла свои страшные стрелы в сторону противника, и они сами находили цель. Кони, пробитые навылет, падали, создавая толчею и мешая другим всадникам, но наступление и не думало останавливаться. Уилл вышел перед строем крестьян, поднял свой щит и зарычал, словно взбешённый вирм: - Держать строй, сухопутные черви! Поднять копья! Упереть в землю! Стоять! Парень не оборачивался, ибо было уже совершенно неважно, слушает ли этот перепуганный сброд его команды, или же бежит прочь, спасая свои жалкие шкуры. Багровые флаги стремительно приближались. Земля под ногами бывшего пирата уже дрожала от тяжёлой поступи копыт. Уилл неотрывно смотрел на эту приближающуюся волну. Он видел лица нападающих, их искажённые злобой и азартом ухмылки, их блестящие от кровожадности глаза. Они шли клином, остриё которого было нацелено точно на Уилла. Строй держали ровно, не растекаясь по холму, а намереваясь ударить всей своей мощью в одну точку, чтобы прорвать оборону и вонзиться в поток людей. Словно острый нож. - Я вижу, - прошипел парень, вынимая из ножен на поясе свой искривлённый клинок. Он расставил ноги шире, готовясь принять удар и заорал, что было мощи: - Ну, давайте, твари! Идите ко мне! Я размотаю ваши кишки по всему тракту! Его голос ударил словно порыв яростного ветра, усиленный в сотню раз. Щит задрожал в его руке, словно отзываясь на этот крик собственным яростным рыком. Первые всадники, опустив копья на полном ходу ударили в щит. Уилльям не почувствовал удара, даже малейшего толчка. Просто вдруг на его голову посыпались щепки, а мимо его ног покатились кони с ополоумевшими от неожиданности наездниками. Начался кромешный ужас. Весь клин конницы врезался в стоящего под щитом парня. Всадники вылетали из сёдел, кони валились на землю, прямо под ноги скачущих следом, сбивая их и превращая ровный строй в бесформенную кашу из лошадиных копыт. Грохот стоял такой, словно сотни кораблей разом напоролись на сотню рифов. Уилл стоял, заваленный бьющимися в агонии ужаса телами и совершенно не чувствовал их веса и их силы. Он просто стряхивал их с щита, когда они начинали уже падать ему за спину, и рычал, чувствуя как рычит белый щит в его руке. Один из всадников, придавленный собственным конём лежал у самых ног парня и истошно орал, размахивая обломком дрека в единственной свободной руке. Он метил в Уилла, но прежде чем смог дотянуться, на его голову обрушился тяжёлый топор. Мура встала рядом с бывшим пиратом, короткими мощными взмахами откидывая наседающие и норовящие завалить туши, добивая выживших всадников точными ударами. Всё это длилось всего лишь несколько мгновений, из этих мгновений можно было сплести целую вечность. От стоящего вокруг грохота, ржания и криков боли Уилльям не слышал даже собственных мыслей. Он не знал, продолжали ли всадники атаковать, не мог даже опустить щит, чтобы осмотреться, ибо сверху нависали лошадиные копыта, то и дело норовя раскроить парню череп и только щит продолжал удерживать их на безопасном расстоянии. И всё же он понимал, что вечно стоять как вкопанный было нельзя. Противник мог оправиться от неожиданного удара и просто обойти щит с флангов. Уилл коснулся рукоятью своего меча плеча Муры и жестом приказал отступить. Девушка кивнула и стала медленно пятиться, продолжая рубить конские туши. Бывший пират глубоко вздохнул и сделал шаг назад, стряхивая с щита навалившуюся груду агонизирующего мяса. Теперь парень смог опустить щит и оценить обстановку. Перед ним, куда ни глянь, валялись лошади, вперемешку со всадниками, а вокруг них носились крестьяне во главе с Феном и добивали тех, кто умудрялся выбираться из этой мешанины. - Сучий потрох, - прошептал Уилл, сжимая ухват щита. – Теперь я точно вижу. Внезапно рядом возникла Каулька с факелом в одной руке и глиняным кувшином в другой. Что-то прокричав, она швырнула кувшин в мешанину из тел, а затем бросила туда и факел. Вспыхнуло пламя, порождая ещё больше криков и шума. Лошади. Которые умудрились подняться на ноги, бросились прочь, волоча за собой переломанных всадников. Пламя быстро распространялось, перескакивая с хвостов на гривы, на флаги и переломанные копья, и вскоре вся сотня нападавших была охвачена пламенем. По склону носились обезумевшие кони, стремясь убраться как можно дальше от этого грохота и боли. Со стороны дороги пришла волна иного шума. Уилл обернулся и увидел, что весь тракт встал, наблюдая за происходящим. Все радовались, орали, размахивали руками. Некоторые даже хватали оглобли и присоединялись к отрядам Фена, радостно круша головы выползающих из общей кучи. Уиллу стало противно смотреть на всё это. Он развернулся и медленно побрёл к повозке. Не успев сделать и двух шагов, как парень обнаружил, что окружен восторженной толпой. Люди, позабыв про ужас и собственные беды, тянулись к нему с полными благодарности и радости глазами, желая лишь прикоснуться к чуду, которое произошло прямо на их глазах. - Рыцарь! Спаситель! – повторяли они с благоговением. – Длань Империи! Белый Щит! Уилл вынужден был остановиться, ибо сотни рук тянулись к нему со всех сторон, не давая никакой возможности пройти. Он смотрел на эти освещённые надеждой и счастьем лица, и никак не мог понять, что происходит. - А ну-ка расступились! – раздался, пробившийся через весь этот невообразимый ор, голос Каульки. – Дорогу Рыцарю! Уилл Драконий Зуб спешит к побережью, чтобы остановить Зуримских чудовищ! Было в её голосе что-то невероятно мощное, пугающее, дробящее волю на осколки и подчиняющее. Толпа расступилась, пропуская Уилла к повозке. Он шел вперёд, а люди продолжали восторженно твердить «Драконий Зуб! Спаситель!» и тянуть к нему руки. Когда же парень взошёл на повозку толпа разразилась ликующими криками, приветствующими своего нового героя. Каулька, вставшая рядом с улыбкой смотрела на эту ликующую толпу. - Что тут, сучий потрох, происходит? – спросил ошалевший парень. - Ты совершил чудо, так что терпи все эти восторги, - весело сказала Ветер. – А лучше поприветствуй этих недоумков. Уилл поднял щит над головой, вызвав новую волну восторженных воплей. Через толпу к повозке пробилась Мура, к которой тоже тянулись люди, благодаря за спасение, а чуть позже подошёл и Фен, в сопровождении целого картежа крестьян. - Ты, мать твою, нахерачил тут настоящий ужас! – радостно воскликнул степняк. – Я уж думал что кранты нам. Уилл усмехнулся. Он и сам прибывал в ошеломлении от случившегося. Какие же силы заключены в этом проклятущем щите, если один человек смог опрокинуть атаку целой сотни всадников. - Теперь нам точно не дадут проходу, - сказал он устало опускаясь на козлы. - О, тут ты не прав, - усмехнулась Ветер и, выпрямившись во весь свой небольшой рост, обратилась к шумящей толпе своим глубокий, заглушающим все остальные шумы, голосом. - Люди! Граждане Империи! Уилл Драконий Зуб должен как можно быстрее добраться до побережья! Иначе вся Империя может оказаться под угрозой! Дорогу! Толпа всколыхнулась. - Дорогу! Дорогу герою! Быстрее! – раздавались крики. К удивлению бывшего пирата люди и вправду расступились, пропуская повозку. - Ну и дерьмо! – усмехнулся Фен, беря в руки поводья и выводя повозку на тракт. Люди бежали перед их экипажем, разнося весть и призывая освободить дорогу для героя. Поток беженцев расступался, словно по волшебству, а затем смыкались снова, спеша следом. Люди ватали все свои пожитки и следовали за повозкой, совершенно забыв о ужасах войны, которые и вынудили их покинуть родные земли. - Надежда, - с усмешкой сказала Ветер, глядя на увязавшийся за ними хвост. – Порой она страшнее всякого отчаянья будет. Уилл ничего не сказал. Он смотрел на оставленную позади кучу дымящихся тел, вокруг которых сновали люди. Ему было страшно. Остаток пути до Лексхарта – самого крупного города-порта на закатном побережье, повозка пролетела как на крыльях. Для героя тракт был свободен, ибо весть о невероятном чуде летела ещё быстрее. Повозку сопровождала целая армия воодушевлённых невозможной победой беженцев, которая могла проложить дорогу сквозь любую толпу. Впрочем, спустя два полных обхода Яра по небосклону, тракт и так опустел. Поток беженцев иссяк, словно на скалистом берегу больше не осталось ни единой живой души. - Так или иначе, но нам повезло, - сказала Каулька, вороша разложенные в клин камешки на полу повозки. – Стоило им только растянуться вдоль склона, они бы не повалились в одну кучу. - Всё равно странно, - откликнулся Фен от поводьев. – Чего они так упорно долбились в щит, давя друг друга. Как слабоумные. Уилл пожал плечами. Все эти два дня в повозке не стихали рассуждения о произошедшем. Когда прошло ошеломление, удивление сменилось любопытством и сомнением. Даже сам Уилльям не понимал, как ему удалось одним щитом одолеть сотню всадников, почему они не маневрировали, не пытались обойти его, а упорно неслись во всеобщую мешанину. А ещё он не понимал, как этот щит смог выдержать такой удар, почему он сам устоял на ногах, а не был отброшен атакой на другой край Эды. Было в этом всём сто-то до жути пугающее и таинственное. - И всё же, кто это был? – продолжала нескончаемый разговор Ветер. – Может Реул, или ещё кто из ближайших соседей. Это была вторая обсуждаемая тема. Даже Уилл замети, что для Зуримских головорезов, нападавшие действовали слишком слажено. А ещё и кони. Пират сядет в седло только когда Великие Воды высохнут. Чтобы набрался целый взвод обученных конному бою, понадобились бы столетия. Неужели Зурим так сильно поменялся за те две с половиной луны, которые парень провёл на берегу. - Хватит уже, - хмуро проворчала Мура, прижимая ладони к вискам. – От вашей болтовни моё череп лопнет скоро. Долго нам еще ехать? - К закату должны уже увидеть восточные ворота Лексхарта, - отозвался Фен, зевая. – А вот что мы там будем делать, это тот ещё вопрос. - Нужно найти корабль и добраться до архипелага, - сказал Уилл. - Как будто это так просто, - печально усмехнулся степняк. Уилл раздражённо хмыкнул. Он е просил никого из них идти с ним. Они пошли сами, не слушая никаких возражений. Когда Уилл заявил о намерении отправиться обратно на архипелаг, все трое сказали, что отправятся вместе с ним. Никто не объяснил, зачем им это, но Алисам совершенно не удивился их желанию, словно знал обо всём заранее. Бывший пират никому не рассказывал о своих видениях на вершине чёрного холма, как впрочем поступили и все остальные, побывавшие там. Уилл не объяснял, зачем ему нужно было спешить к побережью, не рассказывал о своём плане, которого впрочем и в помине не было, и всё же Фен, Каулька и Мура последовали за ним. Как ни странно, в глубине сердца Уилл был рад их компании, хотя до сих пор не понимал толком, как ему вести себя с Мурой или с Ветром. Если Ветер ничуть не выказывала смущения или неловкости в общении с Уиллом, то с Камнем было совсем тяжело. Она старалась всё время сверлила парня задумчивым взглядом, но стоило ему посмотреть в ответ, как она отворачивалась, заливаясь краской. Разговор у них тоже никак не клеился. Ситуацию спасал только степняк, необычно весёлый и добродушный, если дело не касалось толпы бредущих за повозкой людей. Он часто шутил и подкалывал своих попутчиков, снижая накал неловкости. Дорога, прямая как стрела и пустынная, как мёртвая земля, тянулась вдоль невысоких холмов и россыпи скал, которые говорили о приближении скалистого берега. С каждой милей, оставленной позади, становилось всё меньше растительности, ибо сложно было росткам пробиваться сквозь сухую , каменистую породу. Пейзаж вокруг становился удручающе серым, напоминающим парню о начале его странствия. - Там дым! – внезапно сказала мура, поднимаясь с застеленной соломой лавки и указывая вперёд. Уилл прервал свои раздумья и уставился в указанную сторону. Там, за острыми клыками скал, поднимался мощный столб чёрного дыма, предупреждая об опасности и призывая путников повернуть назад. - Это должно быть уже Лексхарт, - пробормотал Фен, хмуря брови. – Он уже совсем близко. Уилл поднялся и стал дырявить взглядом этот чёрный клубящийся столб. - Нужно торопиться, - сказал он, сжимая кулаки. – Нужно быстрее добраться до берега. Фен кивнул и стеганул лошадей поводьями. Повозка подпрыгнула и понеслась вперед, оставляя позади притихшую толпу. - Боюсь, что в Лексхарт нам уже не нужно, - сказала Ветер чуть позже, когда чёрный столб дыма вырос и стал занимать добрую четверть горизонта, нависая над путниками мрачной дланью небес. - Яр всемогущий, - прошептала Мура, неожиданно вцепляясь в руку Уилльяма и прижимаясь к нему всем телом. Она дрожала, как одинокая тростинка под ударами безжалостного ветра, её сердце колотилось так сильно, что его биение Уилл мог чувствовать через ладони Камня. - Вонь, - ещё тише зашептала девушка. – Я чую её. Там уже нет ничего. Некого спасать. Только вонь. Уилл с удивлением смотрел на неё. Он не чувствовал ровным счётом ничего, но что бы там впереди не было, Камень, способная перерубить лошадь одним ударом топора, была в ужасе. - Права она, - внезапно подал голос Фен, тоже неотрывно следя за темнеющим горизонтом. – Лучше нам поискать другой порт. - Нет времени, - хмуро сказал Уилл, вспоминая все нелицеприятные части сук, которые он когда либо упоминал. -Ну, это твой путь, - пожаль плечами степняк. Повозка мчалась по пустынной дороге мимо редких кустов и серых камней, яростно подскакивая на ямах и неровностях мостовой. Чёрные столб дыма уже занимал половину обзора, отчего парень всё крепче сжимал кулаки. Его спутники тоже молчали, глядя как в основании дыма зарождается алое зарево пожара. Поднявшись на очередной холм они наконец узрели город. - Яр всемогущий! – повторила Мура ,медленно опускаясь на колени и выпуская руку Уилла из своих сильных пальцев. Город пылал, словно высушенный стог сена. Яростное пламя взмывалось над самыми высокими крышами, превращая Лексхарт в огромную чашу, полную демонического огня. - Ашилим масерртак! – процедил сквозь зубы Фен, резко натягивая поводья и останавливая повозку. Высокая каменная стена была единственным сооружением, еще не полностью охваченным огнём, но из распахнутых восточных ворот выбивалось пламя и валил едкий чёрный дым. - Молевой жир горит… - тихо сказала Каулька. – Никто не спасётся от его пламени. Уилл не смотрел на город. Он направил свой взор выше пляшущих огненных языков к виднеющейся полоске Эр, туда, туда где на мачтах с поднятыми парусами развевались багровые флаги. Несколько десятков кораблей покидали пылающий город-порт. - Грёбанное дерьмо! – взревел Уилльям. – Трахнутая древними богами грёбанное дерьмо! Его проклятьям вторили непонятные ругательства степняка, который нервно сжимал рукоять своей дубинки. Даже здесь, на расстоянии нескольких мил от города можно стоял удушливый смрад от горящего молевого жира. Омерзительный, выворачивающий на изнанку, запах палёной плоти. Мура свернулась в клубок и зашлась сухими приглушёнными рыданиями. - Уходим, - сказал Уилл, несколько долгих мгновений спустя. – Пойдём на юг. Быть может в Кираде нам повезёт. Фен молча натянул поводья и развернул повозку. К тому времени на холм поднялся и хвост из беженцев. Воздух наполнился скорбными криками, рыданиями и проклятьями, но Уилльям не слушал их. Его взгляд был устремлён на юг, куда уходили корабли. Парень неотрывно следил за самым крупным из них, пятипалубным и пятимачтовым фрегатом, побитым в сражениях и наспех залатанным. - Сучье дерьмо, - прошептал он и опустился рядом с рыдающей девушкой, приоднимая её за плечи.