Три эпохи: Щит остановивший луну

«Это был самый страшный пират из всех, когда либо отплывавших с архипелага. Он залил Эр кровью, поднял такую волну насилия, что даже несокрушимая Империя пошатнулась под этим яростным натиском. И что? Кто-нибудь помнит о нём? Нет. Стоит только назвать его имя. Так все сразу же вспоминают парнишку с громадным щитом. Вот угораздило же его назвать собственного сына собственным же именем»

Выдержка из «Откровенные истории о последней войне Империи» Немира Гауста

Эр мирно дышал, качая на своей груди небольшую лодку, что плавно пересекала гавань Кирада. Вокруг сновали лодки и поменьше, и побольше, перевозя моряков и грузы с берега к видневшимся впереди кораблям. Уилл сидел на носу лодки и неотрывно глядел на самую высокую мачту среди всех, что мерно колыхались у входа в гавань. - Не хилую мы тут мощь собрали! – со странной гордостью в голосе сказал Поганчик. – Семьдесят четыре корабля! Теперь это самый крупный флот во всём Эр! - Я видел здесь больше сотни имперских фрегатов, две луны назад, - усмехнувшись сказал Уилльям. - Теперь у имперских свиней даже рыбацкой развалины не осталось! Их удел – копошиться в грязи и ждать, пока их накроет Алая Волна. Эти слова, произнесённые вслух, отозвались холодом в сердце парня. - Алая Волна? – переспросил он, оборачиваясь к собеседнику. Поганчик вытянул руку, указывая на выделяющийся среди остальных кораблей пятипалубник. - Это Алая Волна, - сказал он. – Ты ещё насмотришься на неё. Адмирал оттуда не вылазит ещё с самой осады Зурима! - Трофейный? – с усмешкой спросил парень. - Агась. – кивнул старый пират. – Когда это чудовище подошло к внешнему кольцу все решили, что это конец. Но ничего, завяз среди островов, не смог развернуться. Адмирал его и взял. Прямо с берега крюки закинули и полезли. Уилл хмыкнул и некоторое время они плыли молча. Яр постепенно поднимался над высокими скалами, что окружали бухту с гаванью, рассыпая свои лучи по блестящим водам Эр. Уилл щурился от ярких бликов на волнах и наслаждался. Наслаждался ветром, качкой, шумом волн, что лодка резала своим килем. Вновь почувствовать под ногами палубу, пусть и столь жалкого судёнышка, было для парня настоящим чудом. Уилл зажмурился, прислушиваясь к этим радостным ощущениям. Казалось, что все его странствия по суши медленно тают, обращаясь в неясные сновидения и кошмары, что Чёрный холм был всего лишь бредом горячки, и все видения - мимолетным наваждением. Только стоило открыть глаза, и чудовищные борта левиафана, которого поганчик назвал “Алой Волной”, застилали взор, возвращая парня обратно в суровую реальность. Трофейный флагман пиратского флота поражал как своими размерами, так и плачевностью своего состояния. - Э, как вы его… - усмехнулся Фен, разглядывая наспех залатанные чем придется борта, обуглившиеся почти от ватерлинии и до самого верху, - Как он ещё на плаву держится то? Поганчик зло ухмыльнулся. - Такой махине всё это - капля в Эр. Обшивка крепкая. Да и огневая мощь у него несравненная. Ни одно имперское корыто на расстояние залпа подойти не сумело до сих пор. Всех в клочья рвёт! Уилл смотрел на приближающийся корабль, и чувствовал, как в груди растёт звенящая пустота. “Алая волна” нависла над ним, стремясь заслонить небеса и скрыть бывшего пирата от справедливого взгляда Яра. Парень непроизвольно вцепился в ремни перевязи, на котором держался его щит. Одна навязчивая мысль крутилась у него в голове, становясь всё назойливей по мере приблежения к флагману - вдруг видения чёрного холма были буквальными, и Уиллу придется щитом тормозить эту махину. Парень гнал эту невообразимую глупость прочь, но она возвращалась с неотвратимостью восходящего Яра, вгоняя бывшего пирата в уныние и мешая наслаждаться долгожданной морской прогулкой. Остаток пути до “Алой волны” прошёл в напряженном молчании. Даже не в меру болтливый Поганчик притих, правя их хлипкую лодку к тинтаническому борту левиафана. Его молчание веяло опасностью и напряжением, но Уилл и так знал, что ничего хорошего встреча с адмиралом ему не сулит. Скорее всего их допросят и отправят гулять по доске. В самом из удачных исходов. Невольная хищная улыбка искривила губы парня. - Я вижу, - едва слышно пробормотал он. - Я знаю. Его слова потонули в шуме мерного дыхания Эр. - Поднимайтесь. Адмирал ждет, - мрачно сказал Поганчик, когда хлипкая веревочная лестница спустилась с борта пиратского флагмана. - А ты? - усмехнувшись спросил Уилл, поднимаясь на ноги и поправляя перевязь с щитом. - Я тут подожду. - сказал старый пират не отведя взгляда прищуренных глаз. Ухмылка Уилльяма превратилась в оскал, и он поспешно отвернулся, ловко карабкаясь по раскачивающейся на ветру лестнице. На палубе их ждал конвой суровых и опытных, судя по седине в бородах и шрамах на лицах, пиратов. Они молча стояли и ждали, пока все поднимуться, а затем спешно зашагали в сторону мостика, окружив группу Уилла плотным кольцом. Некоторых из них Уилльям узнал. Это были знакомые ему капитаны, хотя время и война неслабо потрепала их. Никто из них не подавал виду, что узнал парня, да и вообще держались все слишком спокойно и отстранённо, словно и это были не вольные Зуримцы, а имперская вымуштрованная солдатня. Ещё в глаза бросалась одна общая черта, объединяющая конвоиров - у всех на лице, от правого уха до уголка губ, тянулась широкая пропалина, ожог, страшный, глубокий,незаживающий. Гниющая рана с обугленными краями. Уилл знал, что может оставить такие раны, насмотрелся ещё на островах, да и во время охоты в Эр. Обугленные тела, жуткие крики, яростное пламя и чудовищный смрад. Так горели корабли молебоев, нарвавшиеся на пиратский рейд. Так обжигал молевый жир. - Алмирал ждет, - сухо сказал один из впереди идущих конвоиров, открывая дверь в капитанскую каюту. - Не рыпайся, сникни. Иначе мы тебя на молевый корм пустим. Уилл оскалился и потянул руку к поясу, но вспомнил что всё оружие их вынудили оставить на берегу. - Я заставлю тебя проглотить собственные зубы, когда вновь выйду на палубу, - с надменной ухмылкой сказал он, глядя на обожженное лицо конвоира, но тот лишь весело оскалился и силой втолкнул бывшего пирата в каюту. Покои адмирала поражали своими размерами и убранством. Они были не меньше целого трюма “Красной девы”, и были залиты солнечным светом сквозь длинное панорамное окно, затянутое настоящим стеклом. Дощатый пол был устлан пёстрыми коврами, огромное количество ярких подушек валялись то тут, то там, образуя целые кучи ближе к стенам. На подушках сидели и лежали женщины, разных национальностей, от совсем юных, до достигших своего расцвета. Их объединяли только пустые бездумные глаза, отсутствие одежды, за исключением узкой кожаной полосы, охватывающей шею словно ошейник, и страшные ожоги на лицах, как и у конвоиров. Помимо женщин в каюте находилось несколько пиратов, вооруженных короткими клинками и шипастыми кнутами. Они неподвижно стояли по углам каюты, и сверлили своими холодными глазами вошедших. Судя по бледному цвету кожи, высоченному росту, узким плечам и чёрным волосам, они были явно не с закатного побережья. Таких Уиллу ещё не доводилось встречать. Только не вид этих стражей, ни удушливый смрад, стоявший в каюте, не могли сравниться с тем, что ждало путников в самом дальнем углу каюты, у панорамного окна. Солнечный свет, изливающийся на ковры и подушки каюты, бил по глазам, мешая рассмотреть что-либо и поначалу Уилл слепо щурился, пытаясь приспособиться. - Подойдите, - из за стены ослепительного света раздался скрипучий, старческий, но все ещё узнаваемый голос, от которого у парня пробежал холодок по спине. Чья то рука толкнула Уилльяма в спину, и он вынужден был сделать несколько шагов вперед, чтобы не потерять равновесие. Вновь твёрдо встав на ноги, он поднял взгляд и увидел адмирала. Тот сидел, закутанный в тканое одеяло, на широком позолоченном троне, усыпанным подушками, и не мигая смотрел на вошедших чёрными провалами глаз. Всё его лицо было словно разорвано на куски, а потом вновь сшито дрожащей рукой тысячелетней старухи. Кожа, скрученная, перелатаная грубой нитью, свисала со скул и лба оплавленными складками. Огромная чёрная пропалина, почти до самой кости, пересекала лысую голову от надбровной дуги до макушки, и скрывалась из вида на затылке. Беззубый рот с обвисшими губами не переставал шевелился, словно живя собственной жизнью. Тонкие, почерневшие и ссохшиеся кисти рук выглядывали из под узорчатой ткани. У подножия трона сидело несколько раздетых девиц с позолоченными блюдцами, полными воды с цветочными лепестками. Время от времени одна из девиц макала в воду кусок шёлковой ткани и протирала ожёги на голове и шее старца. Уилл невольно отшатнулся. Что стало с тем жестоким и суровым воином, безжалостным пиратом, грозой имперских капитанов, который мог любого одолеть как в бою на мечах, так и за столом с картами и планами рейдов. Ни осталось ни следа от силы и здоровья, которыми был славен Уилльям Старший. Перед бывшим пиратом сидел искореженный старик, жизнь которого держалась в изувеченном теле только причудливой волей Эр и древних богов. - Это и правда ты… - прохрипел адмирал, с трудом приподымаясь с подушек. Две женщины, сидевшие подле него тут же подхватили его под руки и помогли встать. - Когда ублюдочный поганчик доложил мне, что ты объявился, целый, живой, то я просто рассмеялся. Я видел, как Красная Дева пошла на дно, как разлетелась на щепки, как огонь разметал её, а вода поглотила. Немногим удалось спастись. Ещё меньшие избежали имперского плена. Дрожащая рука медленно поднялась над головой адмирала и тут же безвольно обвисла. На несколько мгновений в каюте повисла тишина. - А ещё я видел, - прохрипел адмирал, сделав шаг вперёд и вцепившись в ворот рубахи Уилла, - как в час нужды, когда горела палуба под моими ногами и Эр разверз свою пасть, чтобы поглотить меня в угоду имперским ублюдкам, Красная дева удирала на всех парусах вдоль берега, бросая своих товарищей, своих братьев в пылающих жерновах! - Я спасал свой корабль! - тихо прорычал Уилльям, - Я пытался прорваться из окружения и контратаковать! - Заткнись! - взревел адмирал, чей голос на мгновение обрёл свою былую чистоту и мощь. - Сраный выблядок, паскудный плевок проклятой ведьмы в моё лицо! Ты бросил своего адмирала в огне, бросил умирать, возжелав занять моё место! Искалеченный старик оттолкнул бывшего пирата и закашлялся. Окружающие его женщины тут же захлопотали, обмахивая его опахалами и смачивая водой его обожженный лоб. - Я знаю… - голос адмирала вновь старчески задребезжал. - Я всё знаю. Ведьма сама мне всё рассказала, ещё тогда, когда мне не посчастливилось загнать своё семя в её проклятое брюхо! Она выплюнула в меня своё проклятие и я видел, как оно исполняется! Но я оказался не по зубам ей! Он оттолкнул свою раздетую свиту и воздел руки к свету просыпающегося Яра. - Я горел и тонул! Моё собственное судно крушило и ломало мою плоть! Даже имперские черви сочли меня мертвецом и оставили подыхать в пасти Эр! Но великие воды вынесли меня на дружественные берега, заживив мои раны! Древние боги подарили мне вторую жизнь! Ты был мёртв и власть трахнутого червями проклятья больше не стояла на моём пути! Я был свободен, от цепей хартии, от страха! Я шел вперёд, я выпотрошил этот безъяйцевый совет, собрал величайший флот в истории Зурима, растоптал сраную империю! Я был неостановим! Я был бессмертен! Ещё немного, и я бы положил конец этой вечной войне, сделал бы Зурим новой и сильнейшей Империей Скалистых Берегов! Руки адмирала медленно опустились и он пошатнулся, вновь падая на поспешно подставленные руки своей свиты. - И тут объявляешься ты, - тихо проскрипел Уилльям старший. - Живой, невредимый. И приносишь с собой проклятие. И вновь превращаешь меня в дрожащую трюмную плесень… Уилл молчал, с удивлением и отвращением глядя на то сморщенное чудовище, в которое превратился его отец. Когда то одна мысль о нем заставляла парня сжиматься от страха, но теперь бывший пират не испытывал ничего кроме жалости и презрения. Даже голос, который изменился меньше всего, больше не заставлял волосы на всём теле становиться дыбом, а колени предательски подкашиваться. - Поганчик сказал, что тебя спас щит, - адмирал вновь нарушил воцарившуюся на мгновение тишину. - Покажи его. Уилл не шелохнулся, пристально глядя в чёрные провалы глаз адмирала. Больше в парне не осталось ни сомнений, ни жалости. Он словно вновь ощутил алую нить на своей шее. Адмирал изумленно уставился на застывшего парня. Два безмолвных пирата отлепились от своих углов и направились к нему, держа руки на рукоятках своих изогнутых мечей. Увидя это Уилльям усмехнулся и медленно снял перевязь, ставя щит на пол перед адмиралом. Доски палубы тихо заскрипели от тяжести этой костяной махины. Пираты замерли в паре шагов, всё ещё держа руки на клинках. - Где она? - спросил парень, глядя как его искореженный отец внимательно разглядывает щит. - Ты имеешь наглость задавать мне вопросы?! - криво усмехнулся адмирал, ложа свою скрюченную руку на шероховатую поверхность щита. Уилл усмехнулся. - Ты всё-равно собираешься убить меня, - он пожал плечами. - Почему бы и не спросить?! Адмирал тоже усмехнулся, на мгновение вновь превращаясь в прежнего непобедимого пирата. - Если тебе интересна судьбы той сучки, чьё проклятое чрево выплюнуло тебя, то знай, - он отстранился от щита и злорадно усмехнулся беззубым ртом, - то она пошла на корм Молям, сгинув в пламени в день твоего предательства! Алая спасительная нить вдруг натянулась, сжимаясь на шее парня словно имперская петля, перекрывая дыхание. Алая пелена медленно начинала пузыриться перед глазами, застилая взор и заглушая голос рассудка. Уилл стиснул пальцы на перевязи, но удержался от резкого и самоубийственного рывка. Настороженные пираты стояли слишком близко, их руки были готовы выхватить клинки, их глаза высматривали любые намёки на движение. - Ты тупее земляной плесени, раз осмелился явиться мне на глаза, - всё так же усмехаясь, размышлял адмирал. - На что ты надеялся? Что получишь ещё один корабль, что присоединишься к моему флоту, к Алой волне? Краем глаза Уилл увидел, как опустились плечи одного из охранников, как его пальцы на рукояти разжались и легли свободнее. - Если бы я мог, - спокойно, хотя это стоило ему немалых усилий, ответил парень, - я бы и на сотню лиг бы не приблизился к этому трахнутому побережью. Но от судьбы не уйти. Сзади раздался негромкий кашель Фена. Улыбка исчезла с лица адмирала, сменившись пугающим оскалом. Скрюченные пальцы вцепились в край щита. - Судьба попыталась меня уничтожить, но не смогла! Я выше неё, я новый бог Эр! Он пошатнулся, но отмахнулся от протянутых рук и сам восстановил равновесие, вновь премерзко ухмыльнувшись. - Но вот ты - ты точно пойдешь в жернова пророчества проклятой ведьмы. Я всё знаю! Она всё рассказала, стоило только сломать ей несколько рёбер. На небе Аула, ты стоишь передо мной. И нет больше спасительно алой нити на твоей шее, что делала тебя бессмертным. Теперь твоя жизнь - здесь! Адмирал свёл вместе средний и большой пальцы правой руки, демонстративно поднося их к носу Уилльяма. Бывший пират улыбнулся, глядя в запавшие потемневшие глаза своего отца и резко толкнул край щита, повалив адмирала и ближайшую к нему свиту на застеленную коврами палубу. Раздался многоголосый женский визг, пираты из охраны рванули свои клинки из ножен, но было уже поздно. Уилл оказался прямо перед носом у зазевавшегося рубаки и резко ударил раскрытой ладонью тому под дых. Пиратский клинок сменил хозяина и выпорхнул из ножен, серебряной змеёй метнувшись к горлу второго пирата. Хлынула кровь, орошая Уилла, ковры, подушки, щит, застывших в ужасе женщин и вяло барахтающегося, придавленного адмирала. Где то за спиной Уилльяма раздался звон стекла, приглушенное ругательство, и резкий, едкий запах моментально наполнил просторную каюту. - Назад, твари! А то запалю! - рык Фена был слышен наверное в самой глубокой дыре трюма этого исполинского корабля. Уилл усмехнулся, окинул окружающий беспорядок быстрым взглядом и ловко стряхнул кровь с клинка. Невозмутимая охрана, с перекошенными от ужаса лицами, медленно пятилась в сторону двери. Удушливая, тошнотворная вонь была им знакома слишком хорошо. Бедняга, об голову которого разбилась фляга с молевым жиром метался от одного своего приятеля к другому, но те сторонились его, как прокажённого, ощетинившись своими клинками. На полу в центре каюты расползалось жирное пятно, шустро перебираясь с одного узорчатого ковра на другой. Мура и Ветер держали в руках по бутылке, в которых плескалась тягучая, бурая смерть. Фен стоял высоко подняв руки с зажатым в них огнивом, готовясь превратить пиратский флагман в пасть Яра. - Знаешь, отец, - с кривой усмешкой сказал Уилл, подходя к искалеченному предводителю пиратской чумы и ставя ногу на свой неподъёмный щит, - я тоже повидал немало пророчеств, с тех пор как наши пути разошлись. И пусть Аула всё ещё сулит мне смерть, но твой путь тоже заканчивается тут, выблевок падальщиков. Запустив руку в высокий сапог, Уилльям выудил оттуда бутылку с молевым жиром, который они нацелили из бочки, каким то чудом оказавшейся среди прочих сокровищ в подвале Поганчика, отломил запечатанное горлышко и начал тонкой струйкой выливать содержимое на обожженную голову Адмирала. Уилльям старший взвыл, словно свинья под ножом мясника и принялся биться под костяной плитой с невероятной силой, но вырваться не смог. Вязкая, вонючая жижа медленно стекала по его лицу, проникая в глаза и ноздри, заливая глотку и превращая яростные крики в глухое бульканье и кашель. Опустошив бутылку, Уилл выудил из сапога кремень и чиркало и обернулся к медленно отступающей свите адмирала. - Бегите с корабля, трюмные крысы. Скажите всем - Алая Волна разбилась о белую кость драконьего щита и потонула в собственном пламени! Раздетые наложницы и стража покоев замерли, неотрывно следя, как кремень медленно приближается к чиркалу. - Пшли вон! - рявкнул Уилл, словно вновь отчитывал своих матросов стоя за штурвалом Красной Девы. Толпа ломанулась в дверь, снося по пути прибежавших на шум пиратов. Фен рванул следом, захлопнул дверь и начинал её баррикодировать всем, что попалось под руку. Мура принялась помогать ему а Каулька подошла к Уилльяму. - Слишком гладко, - сказала она, с любопытством разглядывая барахтающегося грозу скалистого берега. - Что с ним? Оставишь гореть с кораблем. Уилл покачал головой, убрал ногу и поднял щит, высвобождая адмирала, который, словно насекомое, стремительно пополз прочь, оставляя за собой жирный маслянистый след. - Это была бы подходящая смерть для такого ублюдка, - сказал бывший пират, - но он уже один раз выжил там, где любой бы отправился на встречу с Бледной. Я не хочу рисковать. Он задумчиво посмотрел на свой щит, а потом на вжимающегося в стену каюты адмирала. - Чёрный камень показал мне, как алая волна разбивается о мой щит, - на лице парня появилась жестокая ухмылка. - Не станем перечить судьбе. Да, отец? Он неспешно приблизился к хрипящему, скорчившемуся старику и, размахнувшись, обрушил край щита на неестественно вывернутую ногу Уилльяма Старшего. Раздался противный хруст, заглушаемый отчаянным криком. Парень вновь поднял щит над головой и обрушил его на живот своего отца, затем на плечо, на голову, на руку. Щит продолжал взмывать в воздух и стремительно падать вниз, раз за разом поднимая фонтан кровавых брызг. Крики прервались еще после второго удара, но Уилл продолжал бить щитом, превращая плоть и кости в кровавое желе, ломая доски палубы. Ярости не было, не было обиды. В голове парня царила полнейшая, звенящая пустота. Штиль. Неотвратимый, безжалостный штиль. Предвестник идеального шторма. Только гулкие удары щита немного разгоняли эту удушающую пустоту, раздвигали челюсти безжалостной тишины, оттягивали алую нить, сдавливающую горло. Ветер подошла и положила узкую ладонь ему на плечо. - Хватит, Уилл, - тихо, но в тоже время не терпящим пререканий голосом сказала она. - Надо завершить начатое. Парень поднял щит и бросил взгляд на кровавое месиво, под ногами. Горькая ухмылка скривила его губы. Просунув левую руку в ухваты щита он направился к Фену и Муре, которые сдерживали трещащую от напора дверь. - Окно, - скомандовал он Каульке. - Порох в самом низу. Мы их отвлечём. Ветер улыбнулась, быстро привстала на цыпочки, легонько коснулась губами забрызганной кровью щики бывшего пирата, и тут же запустила в стекло панорамного окна подвернувшимся под руку подносом. Раздался гулкий звон и в комнату ворвался солёное дыхание Эр, пытаясь разогнать тошнотворный смрад спящего пламени. Каульки в каюте уже не было. - Ну что же, - рыкнул Уилл, подбирая с пола трофейный клинок и кремень. - Давайте запалим это трахнутое корыто! Фен и Мура дружно отпрыгнули от двери в стороны. Дубовые доски тут же охнули и разлетиелись на щепки, впуская в каюту ощетинившийся клинками комок разъярённых пиратов. Одинокая искорка, высеченная калёной сталью из шероховатой поверхности кремня, плавно приземлилась на жирное маслянистое пятно на ковре, в миг обернувшись яростным пламенем. Чёрный, едкий дым начал быстро заполнять каюту. Уилл зарычал, словно горный кот, и ломанулся вперёд, выставив перед собой костяной щит. Он чувствовал, как языки пламени тянутся к нему, желая схватить, удержать. Молево пламя никогда не разжимало своей хватки, вожирая всё больше и больше, покуда не оставалось ничего. Матросы Алой Волны видимо об этом пламени знали не понаслышке, ибо вся ворвавшаяся ватага резко развернула и ломанулась прочь, толкаясь и давя друг друга, бросая оружие и истошно вопя. В проходе начался настоящее месиво из железа и плоти. Уилл, словно пушечное ядро, рыча врубился в него на полном ходу, со смачным хрустом проталкивая пиратов сквозь дверь, размазывая особо неудачливых щитом по косяку. На палубе творился хаос. Одни матросы бежали к каюте, размахивая клинками, другие бежали прочь, отчаянно вереща. Выпихнув из каюты кричащий, барахтающийся ком, Уилл отбросил первые ряды подбежавших назад. Вслед за ним из каюты повалил чёрный дым. - Горим! - раздался громкий крик, перекрывающий весь царящий гвалт. Над головой Уилльяма пролетела бутылка, сверкнув на солнце, и звонко разлетелась, встретившись с пиратской головой. Вслед за ней полетела горящая головёшька, запущенная ловкой рукой Фена точно в цель. Яркая вспышка, и всё превратилось в гротескный ночной кошмар. Уилл опустил щит, с ужасом смотря, как яростное пламя моментально вгрызается в плоть, как плавится и стекает с костей кожа и мясо, как мечутся люди-факела, распространяя огонь. - Сучьи потроха, - выдохнул Фен, замерев рядом. - Что за извращённое дерьмо! Если нас заденет - нам конец. Уилл кивнул. - Нужно раздобыть лодку, - сказал он медленно отступая. - Нужно быть наготове, когда появится Ветер. - Если появится… - пробормотал Фен, перехватывая поудобнее подобранный с палубы клинок и затравленно озираясь. Глянув на залив, Уилл понял, что шансов выбраться из этого дерьма у них почти нет. Дремавший в лучах восходящего Яра пиратский флот пришел в движение. Ближайшие к флагману шхуны уже подняли паруса и начинали разворачиваться, стремясь поскорее убраться от горящего корабля прочь. Через несколько мгновений на воду спустятся сотни, тысячи шлюпок, набитых матроснёй, спешащей тушить пожар. - Там! - внезапно крикнула Мура, указывая в сторону носа корабля, где ещё не задетые пламенем матросы внезапно сцепились друг с другом и небольшой спасательной шлюпки, ещё не спущенной на воду. Уилльям молча рванул вперед, огибая быстро растущие острова пламени. Палуба стремительно пустела, те, кто ещё был на ногах, бежали к борту и прыгали в холодные объятья Эр, надеясь найти там спасения от всепожирающего молевого огня. Никто не пытался схватить убийц адмирала, все старались спасти свои шкуры. У шлюпки, всё еще висящей на талях, развернулась суровая и беспощадная поножовщина. Потеряв от страха способность мыслить, матросы бросались друг на друга, словно дикие звери. Они больше не обращали внимание на творящийся вокруг кошмар, желая только убить мерзавцев, стоящих на их пути к спасению. Уилл вновь исполнил роль тарана, врезавшись в сражавшихся на полном ходу, выкинув трёх человек за борт и повалив оставшихся на палубу. Фен и Травница подскочили и быстро добили оглушенных, барахтающихся на мокрых досках, пиратов. - Трахнутая удача! - чертыхнулся Фен. - Не может так везти! Уилльям не слышал его. Он замер, привлечённый странным манёвром корабля, стоящего ближе всего к флагману. Вместо того, чтобы встать по ветру и отойти на безопасное расстояние, двухпалубник разворачивался к Алой Волне бортом. Невольный смешок сорвался с губ бывшего пирата. - Пираты, - сказал он, глядя как выкатываются пушки. - Вольные Зуримцы. Он резко рубанул по канату, освобождая шлюпку и скомандовал: - За борт! Быстро! Эти твари почуяли кровь! - Что? - спросила Мура, непонимающе смотря на Уилла, но Фен сгрёб её в охапку и сиганул за борт, вслед за упавшей на воду шлюпкой. Уилл успел только поднять щит, как раздался грохот залпа бортовых орудий. Ядра, с воем разрывая воздух, стремительно преодолели несколько сотен ярдов, что разделяли корабли, и яростно вгрызлись в пылающий борт. Палуба под ногами дрогнула и Уилл грохнулся на спину, встретив затылком толстые доски. В глазах на мгновение потемнело, воздух стремительно рванулся из лёгких, выдавливаемый упавшим на парня щитом. Кое как высвободив руку из петлей ухватов, Уилл попытался столкнуть щит на бок, но резкая боль в освобожденном предплечье вновь заставила свет померкнуть перед глазами парня. Волна жара внезапно накатила сбоку, принеся с собой удушливый смрад и страх. - Трахнутая Волна! - зарычал Уилл, чувствуя, как молево пламя подбирается к нему всё ближе и ближе. - Ты не возьмёшь меня! Внезапно щит дрогнул и медленно пополз в сторону, словно кто-то пытался стащить его. Уилл принялся яростно толкать его, не обращая внимания на пылающую болью руку. Только сейчас парень понял, насколько его щит был тяжёлым. Словно могильная плита, хранящая опустевший сосуд души, он давил, не желая отпускать из уже раскрытых объятий бледной. И всё же кто-то по ту сторону тянул изо всех сил, стремясь освободить пленённого Уилла. Потихоньку, щит поддался, поднялся и с глухим стуком упал на палубу рядом. - Уилл! - раздался звонкий голос. - Ты в порядке?! Огромные, перепуганные зелёные глаза всматривались в него. Мура, мокрая от солёной воды и запыхавшаяся, протянула руку и попыталась поднять парня, но тот взвыл от боли в повреждённой руке. - Держись, рыцарь! - прошептала девушка одними губами и вновь потянула Уилла в сторону борта. Уилл стиснул зубы и оттолкнулся от палубы уцелевшей рукой, помогая Травнице поднять себя. - Почему ты тут?! - прорычал он, почти ничего не видя вокруг из-за алого тумана боли, застилающей его разум. - Пока я рядом, с тобой ничего не случится, - всё так же тихо сказала девушка, придерживая Уилла за талию. - Надо прыгать. Фен вытащит тебя. Выдержишь? - Ветер ещё на корабле! - прорычал Уилл, высвобождаясь из сильных рук Травницы и выпрямляясь. - С этой драконихой ничего не случится, - без злобы, всё так же спокойно отвечала девушка. - Не вынуждай меня выкидывать тебя за борт силой. Уилл смерил Муру яростным, испепеляющим взглядом, но тут же взял себя в руки. Из этого поединка он никак не смог бы выйти победителем. Тем более со сломаной рукой. Вокруг стояла стена огня, подбираясь с каждым мгновением всё ближе. Со стороны бухты раздавался грохот корабельных орудий. - Проклятье! - чертыхнулся Уилл, наклонился и, подцепив неповреждённой рукой ухват своего щита, поднял его с чернеющих от жара досок, крякнув от натуги. - Нет! - вскрикнула Мура, но парень уже рывком перебросил щит за борт, и прыгнул следом. Эр встретил одного из своих сыновей обжигающе холодной пощечиной. Холодные воды залива тут же сомкнули свои мягкие объятия над головой бывшего пирата, обвили его тело сотней незримых цепей и потащили на глубину, вслед за ярко белеющим в темноте драконьим щитом. В голове парня плясали красные молнии, танцуя по давно забытым образам из прошлого. Он вновь увидел пёструю каюту в самой глубине трюма, вспомнил огромные чёрные глаза, полные боли и тревоги, вспомнил тонкие пальцы, обвязывающие его шею красной нитью. Внезапно Уилл почувствовал, что чья-то рука вцепилась в ворот его куртки и потащила назад, прочь от манящей глубины Эр. Всплеск разрываемой поверхности вод, фонтан брызг и отборная ругань встретили его на поверхности. - Чтоб я ещё раз позволил втянуть себя в такое дерьмо! - рычал Фен, с трудом вытягивя Уилльяма на борт спасательной шлюпки. - Ты и твой трахнутый щит! Жёлтая река! Самый идиотский план на свете! Выпусти ты уже этот кусок дерьмины! Уилл отчаянно кашлял, сплевывая солёную воду. Всё тело горело, словно проклятое пламя таки добралось до него, левая рука болела так, словно её разорвали на сотню кусков, а в каждый кусок забили по ржавому гвоздю, но парень продолжал цепляться за ухват своего щита, изрядно усложняя труд своего спасителя. - Брось его! - рычал Фен, натужно пыхтя. - Я не вытащу тебя с такой махиной! Парень кашлял, но щит не выпускал. - Сраный островной выблядок! - заорал его спаситель, и рванул со всей силы. Уилл охнул и повалился на мокрые доски днища, а его щит упал рядом. Лодка закачалась, словно разгневанный Эр принялся кидать её своими штормовыми волнами. Парень лежал на спине, прижимая пострадавшую руку к груди, глотал воздух и смотрел на ясное утреннее небо, на котором расцветал огненный цветок Яра. - Он цел?! Уилл повернул голову и увидел взволнованные зелёные глаза. Мура легко перекинула себя через борт лодки и опустилась на колени у головы Уилльяма. - Этот зуримский ублюдок так и не выпустил проклятый щит! Слышишь ты! - Фен устало откинулся назад, тяжело дыша. - В следующий раз сам выплывешь! Дня через три! - Ветер? - хрипло спросил парень. Фен покачал головой. - Хреновый план, я с самого начала говорил, - сказал он. - Кем бы раньше не была Каулька, но из этого пекла никто бы не выбрался. Ни я, ни ты. - Значит вы недостаточно хороши, - раздался насмешливый голос за спиной у степняка. Ветер сидела на носу лодки и улыбалась. Она была перемазана в саже и крови. - Как?! - хрипло воскликнул Фен. - Слишком просто, - прищуренные глаза Каульки светились мрачным, холодным пламенем, от которого даже Уиллу стало не по себе. - Нам нужно уходить. Эта рухлядь по самое воронье гнездо забита бочками с маслом. Они даже большинство пушек сняли, чтобы установить эти их странные рогатки для бочек. Я подпалила трюм, и когда это всё вспыхнет, нам нужно быть как можно дальше отсюда. Не произнеся больше ни слова, Фен и Мура сели на вёсла и погнали раскачивающуюся на невысоких волнах шлюпку прочь от горящего флагмана, в сторону выхода из бухты. Уилл кое как подполз к бортику и поднялся, усаживаясь и опираясь на мокрые доски спиной, глядя, как в бухте Кирада разыгрывается настоящее сражение. Бывшие союзники и товарищи вмиг обернулись злейшими врагами, стоило только пошатнуться столпу власти. Пираты так и остались пиратами, даже будучи согнанными в такую огромную армаду, напуганными молевым огнём и безжалостностью Уилльяма Аванира Старшего. Громыхали пушечные залпы, ядра резво проносились над спокойными водами Эр, то тут то там столбы чёрного дыма уже поднимались в бескрайнюю синеву небес. А в центре всего этого хаоса полыхала Алая Волна, уже полностью охваченная пламенем. Некоторые корабли продолжали обстреливать флагман своего адмирала, видимо желая быть уверенными наверняка, что тот больше не всплывет. - Это было слишком легко, - сказал Фен, когда они беспрепятственно отошли на несколько лиг и вышли из кольца пиратских кораблей. - Не может такого быть. Уилл кивнул. - Древние боги и глубокие воды были к нам благосклонны, - ответила Ветер, - но не будем испытывать их терпение. Нужно причалить и выбираться отсюда. - Идем в Эр, - прохрипел бывший пират, баюкая руку. - Мы слишком близко от этого гнезда, чтобы преспокойно шляться по суши. - В открытые воды на этой дряни? - удивился Фен, суша весло. Словно ответ на его негодование раздался оглушительный грохот. Яркая вспышка пламени на мгновение затмила даже неистовый свет Яра, ослепив всех на маленькой шлюпке, мерно покачивающейся на волнах. - Долго оно горело, - задумчиво хмыкнула Каулька, глядя на сквозь прикрытые веки. В Бухте Кирада Бушевало пламя. Горели корабли, которых задело разлетевшееся от взрыва масло, горели окружающие скалы, чьи склоны приняли на себя немалую часть удара, горела сама вода, не в силах затушить молеву ярость. - Желтая река! Старые боги! - лицо Фена побледнело и перекосилось. - Сколько же этой дряни они напихали в это чудовище! Они же все сейчас ломануться сюда! - Значит в Эр, - подытожила Мура, растирая широкие ладони и вновь берясь за весло. - Доверимся великой воде, раз нам так везет, - усмехнулся Уилльям, глядя как в зареве пламени уходит под воду последнее напоминание о его отце.