Чёртовы сигареты, чёртов ты.

Бегу сама не зная куда, по лужам, которые появились от сильного ливня, по грязи, которая пачкает меня по колена. По итогу выбегая на какую-то дорогу, надеясь на случайную машину, которая согласится довезти меня до дома. Не важно за сколько, только бы довезли. Удача улыбается мне и с поворота выезжает красный Форд. Подаю все возможные сигналы, в надежде на понимание водителя, и Слава Богу машина останавливается рядом со мной. Открываю дверцу, встречаясь с милой девушкой, которая немного испугано таращится на меня. — Пожалуйста, до города, я заплачу, — впопыхах прошу, иногда оборачиваясь назад. Она кивает, убирая свою сумку с сидения рядом и приглашая жестом руки в машину. Благодарю тысячу раз, запрыгивая в авто, пытаясь ни к чему не прикасаться, дабы не запачкать чистый салон. Прикрываю глаза, выдыхая с облегчением, немного расслабляясь. — Что произошло? — слышу неожиданный вопрос, немного вздрагивая. Хотя, какой там неожиданный. Я будто бы не спросила, если бы меня остановила какая-то дамочка, в грязи и пижаме. — Ничего серьёзного, — отвечаю, чуть улыбаясь, до конца осознавая, что я сделала. А точнее то, что я всё-таки это сделала. Я ослушалась. Вышла за пределы дома. В конце концов убежала. Оглядываюсь, смотря на его дом, который виднеется совсем далеко. В конец расслабляюсь, падая спиной на сидения и в душе ликуя. — Может тебе помощь нужна? — доносится уже привычный голос девушки, которая заваливает меня вопросами, но на удивление, они совсем не утруждают, наоборот, я даже с радостью на них отвечаю. *** Разговорившись с шатенкой, которая услужливо согласилась меня довезти, а со временем и узнав, что её зовут Соня, я и не заметила, как оказалась около своего дома. — Спасибо большое, — протягиваю последнее слово, улыбаясь и рыская по сумке, в поиске кошелька, пытаюсь его достать, но моя рука оказывается остановлена. — Что ты, не надо, лучше номер мой запиши, вдруг опять придётся сбегать откуда-то, — смеясь говорит Соня, смотря прямо мне в глаза. Не понимаю, что вообще происходит. Может мне удалось освободится от какого-то проклятья? Оказалась свободной, так ещё и новые знакомства завела. Радуюсь как ребёнок, доставая телефон и записывая номер. — Спасибо ещё раз, — щебечу, вылетая из машины, на секунду оглядываясь, замечая как она закатывает глаза, и отмахивается рукой, говоря: — Не стоит. Захлопываю дверцу машину, ожидая пока она отъедет и махая рукой, на прощание. После стою ещё немножко, смотря на прохожих, которые живут себе своей спокойной жизнью, не обращая ни на кого внимания. Делаю глубокий глоток свежего воздуха, разворачиваясь и шагая к двери своего подъезда, вытаскиваю ключи и пытаюсь вспомнить, какой из них подходит. В итоге открываю дверь, заходя в тёмный и холодный подъезд, но такой родной. Никогда бы не подумала, что буду скучать по нему. По обшарпанной краске на стенах, по сбитым ступенькам, по почтовым ящикам, которые почти отваливаются. Вызываю лифт, заходя в него, нажимая на уже промятую кнопку седьмого этажа. Как назло едет так медленно, будто оттягивая время, когда я всё же зайду в свою квартиру. Зажмуриваю глаза, когда лифт всё же открывается, а когда открываю, вижу свою дверь, и не могу в это поверить. Свою, в которую каждый день на протяжении нескольких лет заходила. И зайду наконец-то сейчас. Выхожу из лифта, быстро расписывая шаги к квартире, отпираю дверь. И как только я дёргаю за ручку рядом с дверью падает белый листок, выпавший из щели. Невольно оглядываюсь, подозрительно наклоняясь за бумажкой. От прочитанного коленки поджимаются, а пальцы инстинктивно начинаю рвать в клочья бумагу. — « Не волнуйся, ещё встретимся.» Четыре слова, а дрожь идёт по всему телу, не покидая до того самого момента, как я не захлопываю за собой дверь, на все замки, которые не собираюсь открывать ещё долго. Раздеваюсь, звоня Елене Леонидовне, на ходу придумывая причину моего отсутствия ближайшую неделю, к сожалению «не хочу видеть одного придурка и его дружка», не звучит как уважительная причина, поэтому мне ничего не остаётся, как заявить, что я нахожусь в больнице. Не знаю на сколько сильно она верит, но соглашается, сбрасывая трубку. А я в свою очередь мчусь на кухню, доставая из холодильника не начатую бутылку ликёра, наливая в стакан до краёв и опустошая весь за считанные секунды. Мне тяжело это признать, очень тяжело, но я скучаю. Я правда скучаю. Прошло совсем немного, но я скучаю. Полная тишина в квартире не даёт спокойно жить, поэтому я начинаю рыдать, громко, только бы перебить это всё. Я не знаю чего я хочу, возвращаться к нему я не хочу, но и быть без него я тоже не хочу. Поэтому мне ничего не остаётся, как попросту набрать свою недавно появившуюся подружку, с просьбой приехать ко мне, если у неё нет никаких дел. А их у неё Слава Богу не оказалось, поэтому узнав по моему голосу, что со мной всё плохо, она сообщает, что скоро будет и не одна, а с бутылкой чего-нибудь покрепче обычного ликёра. Благодарю её, наверное уже в сотый раз, после заканчивая телефонный разговор. Откидываю голову назад, допивая жидкость со стакана, но слыша стук в дверь подрываюсь, немного напрягаясь, ведь Соня не могла так быстро приехать, чисто физически. Крадусь к двери, смотря в глазок и никого не видя, открываю дверь, хоть и с опаской, но открываю. Просматриваю всю лестничную площадку, замечаю в ногах букет. Букет моих любимых лилий с запиской. Аккуратно поднимаю их, захлопывая дверь и проходя в кухню. Ставлю букет в вазу, доставая записку. Делаю глубокий вдох, но открыть не успеваю, потому что с неё вываливается цепочка с подвеской в виде сердца, а надпись на записке гласит: — «Дарю.»