You Do Not Own Me

***

      Вот уже почти неделю я категорически отказываюсь разговаривать с Чимином и стараюсь всячески его избегать. Моя работа началась. Каждый день, как умалишенная, я вскакиваю с постели в 6 утра, принимаю освежающий душ и одеваюсь. Этот ублюдок требует, чтобы я носила короткие платья, желательно без рукавов, и высокий каблук. Волосы должны быть распущены, макияж и духи — как обязательный атрибут. Я плюю ему в лицо, и одеваюсь, как и положено секретарям — строго и неброско. Я — его тень, а не его пассия или девочка на вечер. Раз уж мне поручили быть с этим избалованным ребенком, то я буду его нянькой, бегать за ним и вытирать слюни, но никак не преклоняться перед ним. Он — ничто для меня! И мне плевать, что этот урод предпримет, чтобы сломать мои годами наработанные привычки.       Каждое утро Чимин приходит ко мне в комнату, будит, целуя в висок, желает хорошего дня, и садится на кресло около кровати. Он смотрит на меня, ожидая, что я все-таки сдамся и что-то отвечу. Но моя совесть уже зарылась в подушках и не собирается выползать из-под теплого плена. Я просто встаю с постели, смотрю на него сонным взглядом, ухмыляюсь и иду в душ. Когда выхожу, на небольшом столике как всегда стоит завтрак, белая роза и записка: «Прости!»       Может, я все же слишком с ним груба и необходительна, но я мну записку и отправляю ее в мусорное ведро, к остальным. Я люблю розы. Но больше я люблю красные, чем белые. Но он просит прощение…       — Ненавижу тебя, — я вдыхаю еле уловимый аромат розы и возвращаю ее в вазу. — Хотя, может, сегодня я тебя и прощу, если ты мне объяснишь, что же все-таки происходит.

***

      Когда я очередной раз появляюсь в кабинете Тэхена, будучи одетой в похожую одежду, что и в предыдущие дни, он только фыркает и закатывает глаза. Я заговорчески улыбаюсь и становлюсь рядом в ожидании поручений.       — Завтра тебе предстоит только одно задание, — его глубокий голос на удивление приятно ласкает слух, несмотря на то, что только от упоминания его имени меня тошнит.       Я просто смотрю на него сверху вниз и жду продолжения. Мне плевать, что он там хочет от меня услышать или увидеть шок на моем лице. Я просто стою и молчу, прислушиваясь к тиканью больших настенных часов… 7.30., хотя обычно я появляюсь в его кабинете на пару-тройку часов позже. Что-то действительно настолько серьезное произошло, что он меня позвал в такую рань.       Нет, я не говорю о том, что я от балды встаю в 6, и потом слоняюсь без дела по зданию. Нет! Я собираюсь на работу, выполняя заранее предписанный план на неделю. Все расписано по минутам. И вот как раз сегодня, в четверг, в это конкретное время я должна была уже мчаться в Киото за очередным проектом и набросками каких-то новых магазинов, торговых центров и частных школ. Чем же они только не занимаются. Я как будто попала на рубрику «Очумелые Ручки». Проектировщики никогда не сидят на месте, сотворяя очередные шедевры архитектурного и дизайнерского искусства. Эти наброски забираются мной, приносятся ему, подписываются, или, в случае каких-то недочетов или ошибок в контракте и соглашении, нет.       Но сегодня я отменяю это важное поручение и жду, пока этот избаловок скажет, что же за сверх крутое завтрашнее задание мне предстоит выполнить. Об этом можно было и по телефону сообщить, отослать письмо на почту, да что угодно. В 21-м веке существует очень много различных способов коммуникации. Нет же! Нужно было вытащить меня прямиком к ковру!       Я все еще жду, пока он заговорит. От скуки я начинаю считать кожаные кресла, аккуратно расставленные вокруг небольшого овального стола — одиннадцать. Приятное число. В кабинете всегда чисто и приятно пахнет ягодами, ковер вычещен, нигде ни пылинки. Из окна льется приятный белый свет. Он красиво падает на стол, пол, и на его невозмутимое лицо. В этом свете оно сливается с цветом писчей бумаги, несмотря на то, что его кожа довольно смуглая. Его рука подпирает подбородок, а усталый взгляд упирается в пол. Вот-вот в нем появится дыра, и он сожжет все здание. Оно и прекрасно, но вот пусть горит он сам, и пусть в Аду! Его черный костюм как всегда идеально отглажен, на рубашке ни единой мятой полоски, даже к вечеру, когда он только и делает, что ездит туда-сюда.       Мне нравятся аккуратные мужчины — но этот урод не идет ни в какой счет. Что бы он ни делал — я всегда буду против него. Пока не пройдут эти три месяца — я буду терпеть все, что он требует, но и пусть не зазнается. Я — тот орешек, над которым придется попотеть, чтобы раскусить!       — Присядь, — почти десять минут спустя, чуть слышно говорит он.       «Присядь? Наверное, я сегодня попала в параллельную вселенную. Дождаться от Ким Тэхена настолько вежливого слова достойны лучшие из лучших».       — Значит так, крошка, вот это… — а нет, я ошиблась, он все тот же урод. Он указывает на мою одежду. — Днем чтобы я не видел на тебе этого барахла… ты выглядишь в этом как тетка.       — Сочту это за комплимент, — язвлю я, откидываясь на спинку кресла. Всегда приятно вдыхать запах лакированной кожи — он особенный, манящий. Я совершенно не хочу слушать его россказни о том, как он ненавидит мой внешний вид, и как в следующий раз сорвет одежду прямо на входе в его кабинет, если увидит меня в этом.       — Закрой свой милый ротик и слушай внимательно, — он немного наклоняется вперед и складывает пальцы в изящный замок. Я распрямляю губы в линию и замолкаю, хоть это и невыносимо трудно. — Завтра вечером произойдет довольно масштабное событие в банкетном зале этого здания. Состоится крупная встреча высшего руководства других компаний Японии, список которых я тебе сейчас дам, чтобы ты была в курсе. Твоя задача заключается в том, чтобы следить за порядком, за процессом приготовления к мероприятию, чтобы количество мест и гостей соответствовали. Следи за всем, даже за охранниками — нам не нужны поблажки и даже самые мельчайшие помарки. Это слишком серьезное собрание, чтобы лажать. Детка, я уверен, что ты со всем этим справишься, судя по тому, как хорошо о тебе отзывается мой отец и дедуля. На подготовку у тебя есть почти два дня. И у меня огромная просьба к тебе…       Он откидывается на спинку большого кресла и щурит глаза. «Я даже не знаю, что он сейчас скажет! И это сарказм!»       — Смени этот дурацкий наряд. На этом вечере ты просто обязана блистать и заставлять всех этих старикашек и других богатеньких козлов давиться слюной, пока ты расхаживаешь по залу, здороваясь с ними, пожимая руки, целуя в щеку, и спрашивая, все ли им нравится. Нам всем придется нагнуться перед ними! Даже мне! После этого состоится довольно-таки крупная сделка. Наша обязанность — целовать их в задницу, и говорить, что нам это нравится!       Я кривлю лицо, но киваю в знак согласия.       — Если тебе неприятно об этом слушать, то каково мне. Детка, никогда не лезь в бизнес, от него только одни проблемы и головная боль, — он поднимается с места и направляется ко мне. Тэхен немного наклоняется и мягко касается пальцами моего подбородка. — Особенно с таким милым личиком, отменной фигурой и сладким голосом. Тебе нужно работать в одном из моих ночных клубов, сладкая.       «Святые угодники! У тебя еще и клуб есть. Только вот почему я о нем не знаю?»       — Он открылся сравнительно недавно, но уже пользуется бешеной популярностью у золотой молодежи, — словно прочитав мои неугомонные мысли, отвечает шатен. Этот больной ублюдок неимоверно красив и изящен, и прекрасно справляется со своей должностью молодого сердцееда и бабника. Этот чертов Казанова, в свои гребаные 24, переимел, наверняка, такое количество девушек, количество которых не содержит ни один аккумулятор телефона в процентах. — Я тебе настоятельно рекомендую подумать над моим предложением. Ты будешь венцом моей коллекции. Если чего-то не умеешь — не беда. Тебя быстро всему научат, и станешь самой высокооплачиваемой Богиней моего клуба.       — Да я лучше пересплю с каким-нибудь противным старикашкой или замызганным очкариком, чем буду видеть твое лицо и быть рабыней. И мне плевать, сколько ты будешь платить! Я не твоя птичка. И у тебя нет для меня клетки! — я выплевываю эти слова ему в лицо и пытаюсь подняться с места, но меня обратно толкают в кресло сильные руки парня. — Чего тебе еще?       — Крошка, ты совершенно не понимаешь, с кем ты сейчас разговариваешь, — Тэхен нависает надо мной и смотрит озлобленным взглядом. Я всем нутром чувствую, что немного перегибаю палку, и меня сейчас отлупят, но сказанное не вернешь, поэтому просто готовлюсь отвечать на очередную атаку.       — Вообще-то понимаю! Но я нахожусь под руководством господина Чхве, а не под твоим, высокомерный выскочка! Я прилетела сюда, чтобы работать, а не ублажать твои сексуальные фантазии. У тебя достаточно шлюх, чтобы удовлетворить твои животные потребности. Думаешь, я не догадываюсь, что здесь происходит по утрам и вечерам? — тут я понимаю, что развязала свой грязный язык, позволяя говорить совсем непозволительные вещи.       Парень в мгновение ока багровеет, хватает меня за руки и резко тянет на себя, ставя на ноги. В этот момент я ощущаю встряску серого вещества в моей голове, переставая соображать, что же ответить на следующий удар. Шатен прижимает меня к себе, больно держа за талию. Я пытаюсь выбраться из этого плена, но его хватка убийственна.       — Детка, ты даже не представляешь, насколько сильно ты меня заводишь. Только смотря на то, как ты злишься, как шипишь и брызжешь слюной, я готов тебя взять прямо здесь и сейчас, на этом столе. Смотреть на то, как ты извиваешься подо мной, молишь о большем. Поверь, крошка, ты не устоишь от такого головокружительного секса. Чимин тебе этого не сможет дать, он — размазня, — он шипит мне на ухо, одной рукой крепко сжимая спину, другой медленно сжимая шею. «Вот дерьмо! В какое порно я попала? Сейчас Я тебя поимею, а не ты меня!» Но его грязный шепот как-то странно действует на меня, окатывает холодной водой, и помогает остыть. Внутри все застывает только от одной сказанной фразы — «Чимин тебе этого не сможет дать, он — размазня». Неужели этот урод знает об отношениях между мной и Чимином? И тогда кто же здесь еще большая скотина — Пак Чимин или Ким Тэхен?       — Откуда ты… — я осекаюсь еще на начале фразы.       — Девочка, я знаю о тебе очень многое. Я — твои вторые глаза, — Тэхен отпускает мою шею и нежно проводит тыльной стороной ладони по, на удивление холодной, щеке. Я судорожно вздыхаю и бегаю глазами по его идеальному лицу. Неожиданно для самой себя мое сердце начинает скакать как ненормальное, все больше и больше набирая обороты, увеличивая перекачку крови из одного желудочка в другой. — Ну, ну, не переживай ты так, все хорошо. Все, что мне нужно, я уже давным-давно знаю. Не стоит так переживать. Маленькая и глупая девочка слишком неосторожна и тороплива, чтобы замечать все те вещи, которые творятся вокруг нее!       — Отпусти меня, Ким Тэхен, — отрешенно говорю я, отворачиваясь от его надменного выражения лица. Я слышу его довольную ухмылку, и он отпускает меня. — Я сделаю все, что от меня требуется. Все будет по высшему разряду. Этот вечер запомнят надолго!       — Надеюсь, в хорошем смысле!       — Конечно! — сдаюсь я, и честно отвечаю на поставленный вопрос. Я уже порядком устала от всей это хрени, что так и липнет ко мне, как мусор к брошенной жвачке.       — Все необходимые материалы в этой папке, — шатен протягивает мне несколько скоросшивателей с файлами. Я беру их, кротко киваю, и спешно покидаю кабинет.       Я не люблю показывать свои слезы, но именно в тот момент, пока я спускалась в лифте и ехала в отель, они никак не хотели останавливаться, а лились мелкими и нескончаемыми потоками. Я закрываю дверь комнаты и сползаю по стене на пол. Я больше не могу сдерживать слезы от дикой обиды. Моя частная жизнь — уже давно не частная. Я — игрушка в руках этого палача. Он наблюдал за мной непонятно сколько лет, знает обо мне больше, чем я сама о себе. Он щелкнет пальцами — и меня раздавят как букашку, размажут по ветровому стеклу, развеют по ветру. Моя агрессия — лишь защитная реакция, внутри я уже слабая и беззащитная. Я цепляюсь только за свой ум и колкость, во мне почти не осталось ничего, присущее человеку, который радуется мелочам.       — Что же вы со мной делаете? Неужели это так весело?