Глава 8. Лакомый кусочек
15 декабря 2017 г., 21:14
***
«День-D» уже смотрит на меня из-за горизонта и приветливо машет топором мясника. Предыдущий день я почти не могла нормально сфокусироваться ни на чем, кроме этих гребаных бумаг, которые мне вручил Тэхен. После очередного расслабляющего душа в то утро, я села за прочтение документов. Я действительно была приятно удивлена, когда увидела, сколько информации достал для меня этот парень. Несмотря на то, что он тот еще задница, но прекрасно знает, чего хочет, и знает, какую именно работу должен выполнять каждый, исходя из его особенностей и сильных сторон. На изучение материалов и примерное запоминание у меня ушли почти сутки и утро знаменательного дня. Я приезжаю в компанию, прохожу мимо охраны, показывая свой пропуск, от которого во мне хихикает маленький злодей: я добилась того, чего люди пытаются достичь годами. Хотя это получилось не совсем традиционным способом, но я очень даже довольна этим. Молодостью нужно наслаждаться, выпивая ее до дна и действовать, а не тонуть в своих мыслях и планах нечестной игры. На часах ровно три, когда я захожу, во вселяющий восторг и растерянность, банкетный зал. Куда ни глянь — везде кипит работа. Все официанты одеты с иголочки, прически одинаковы, каждый предмет одежды абсолютно идентичен, у всех примерно один и тот же рост, цвет волос, и чуть ли не размер ноги. Все — одной национальности. И тут захожу я — вино местного разлива! Начнем с того, что я вовсе и не кореянка, по крайней мере, не чистокровная. Моя мама: наполовину — кореянка, наполовину — русская, отец: наполовину — американец, наполовину — японец. По сути дела — я просто непонятно кто, если хорошенько раскинуть мозгами и попытаться представить результат. Но, как неудивительно — я выгляжу совсем не как человек с азиатскими корнями вовсе. У меня темно-русые тяжелые волосы чуть ниже лопаток, спасибо азиатским корням, серо-зеленые глаза, изящные, на мой взгляд, немного изогнутые брови, аккуратный носик, чуть пухловатые губы. А вот с фигуркой пришлось конкретно повозиться. В детстве я выглядела как самый настоящий шарик для пинг-понга. Разве что только не желтая! Казалось, что глаз не видно из-за огромных воздушных щек, а ножки едва топали. В глубоком детстве это действительно считалось приемлемо — нормально растущий ребенок, полнота сойдет. Все дети в возрасте до 4-х, 5-ти лет могут быть как надувные. Но когда эта проблема плавно переехала вместе со мной в начальную школу, а положение только усугубилось в средней. У меня начались проблемы со сверстниками, и вследствие — с учебой. Дома так же все не ладилось. Я вела себя агрессивно и недружелюбно. Смотря на моих красавцев-братьев, в голове хорошо уселась мысль о том, что в семье я — обуза, и без меня жить им будет намного легче. А толку-то от проблемного ребенка, который только и делает, что разрушает семейное спокойствие постоянными школьными нарушениями. Ни раз меня уличали за драками, отрывали вместе с клоками волос от мальчишек. На мне никогда не было живого места — все тело покрывали синяки да ссадины, губы постоянно были разбиты, а под глазами красовались трофейные синяки. И тогда мои родители забили приличную тревогу. У меня нашлись проблемы со здоровьем, и, в частности, с психикой, но благо, что это было поправимо. Меня посадили на строгую диету и отправили во все мыслимые и немыслимые кружки, чтобы я бегала и прыгала, даже не думая о том, чтобы приземлить свою жирненькую пятую точку на любую поверхность, предназначавшуюся именно для нее. Я должна была вымещать свою злость и гнев на неживых предметах, а не на окружающих меня людях. И я покорно выполняла все поручения, начиная понимать, что мои родители действительно любят меня и готовы всегда оказать поддержку. Но сильнее всех эту надежду на исцеление вселил в меня мой старший брат. Я его настолько люблю, что всем казалось, что из школы меня встречает мой парень, а вовсе не кровный родственник. Но когда его отняли у меня — мой мир разрушился, и мне казалось, что не смогу удержать эту планку, а вновь превращусь в этого ужасного подростка с социальными и душевными проблемами. Социальных проблем не появилось, а душевные накрыли с головой, душа и лишая кислорода. Каждую минуту я стараюсь бороться со своими демонами, говоря им, что не стоит срываться на каждом грешном. Я очень даже неплохо владею своими кулаками. Когда чувствую, что волна ярости слишком сильно схватила меня за горло, я иду в зал и бью грушу, бью до последних сил, до сине-фиолетовых костяшек пальцев и трясущихся рук. Только после этой процедуры я могу выдохнуть с облегчением и быть спокойнее. — Элли? — сладкий голос нараспев произносит мое имя, поднимаясь куда-то вверх, по моему, до безобразия откровенному наряду, забираясь под платье, заставляя тем самым отвлечься от не самых приятных воспоминаний и вернуться в реальность. — Чимин, я… — даже не знаю, что на самом деле хочу сказать. «Почему ты меня избегаешь днем? Почему Тэхен знает, что я сплю с тобой? Почему ты, дерьмо эдакое, отправляешь на съедение этому сутенеру? Зачем я тебе теперь нужна, если у тебя шлюх больше, чем пальцев на ногах и руках в сумме? Почему у ВАС обоих этих шлюх больше…» — Я хочу у тебя попросить прощения, — начинает парень, подходя ближе, осторожно беря за руку. — Не здесь, слишком много глаз, — моя рука выскальзывает из его ладони, крепко сжимая папку. Я быстро дергаю уголками губ, делая подобие улыбки и пытаюсь убежать от брюнета. — Нет, так не пойдет! — он снова хватает меня за руку, на этот раз уже удачно и прячет нас за громоздкой бордовой шторой. — Тэхен мне поручил очень важное задание. Так не мешай же мне выполнить его! — я начинаю закипать и медленно терять терпение. Оно начинает испарятся как тонкий слой воды на соляном озере. — До мероприятия осталось больше 3-х часов, все успеется. Никто не убежит! — его, до головной боли спокойный голос, действует на меня как холодный душ на улице в -20 — до тресканья мозга в черепной коробке. — Заткнись, Чимин! Ты сначала почти неделю не появляешься и не отвечаешь на звонки, в номере почти не бываешь. Приходишь только утром, будишь, и пишешь свои дурацкие «Прости»! Это что за детский сад такой? — я начинаю не на шутку заводиться, выжимая последние дольки кислого лимона на рану. — И каждый божий день я вижу в твоих соц. сетях фотографии с какими-то тварями! Обнимается, целуется, под юбку лезет. Проходит какое-то время, и ты это все удаляешь. Знаешь, когда я посмотрела их, да? Насолить решил? Для чего? Тебе мало того, что привязал к себе? Мало того, что ведешь себя как последнее трепло… О моих чувствах ты подумал вообще? — Я это все делаю, чтобы избавиться от этого щемящего чувства… что я обидел тебя! — И вот как ты так мне можешь нагло лгать и смотреть при этом честными глазами? — я чувствую, как мне становится невыносимо жарко. Голосовые связки начинают давать небольшие сбои, горло щемит от злобы. — Если бы тебе было действительно жаль, ты бы пришел, разбудил, и не дал бы никуда выйти, не выяснив всей ситуации. Так трудно? — Не перекручивай, — он отворачивается, начиная расхаживать взад и вперед, нервно пожевывая губы. — Слушай, я больше так не могу… сейчас… или никогда. Парень молчит какое-то время, нервно потирая руки о выглаженные штаны. Его волнение, кажется, передается через кожу, заставляя ее покрыться мурашками. Чимин слегка прикрывает рот, пытаясь что-то произнести, как штора двигается в сторону, и я вижу с иголочки одетого Тэхена. — Черт, да я готов взять тебя прямо здесь! — парень шумно вдыхает через нос и победно улыбается. — А я тебе говорил, что с такой отменной фигурой нужно носить именно вот эти платья. Крошка, эти простачки будут смотреть только на тебя. А если ты будешь присутствовать со мной на подписании важных бумаг… что обязательно случится. Увидев такую горячую красотку, они не смогут не подписать. Детка, просто сегодня рассчитывай на ночь со мной. Это будет моя небольшая благодарность тебе. Брови Чимина буквально взлетают, а глаза становятся ненормально большими. Его растерянность и недоумение четко отпечатываются на открытом лбу. — Что ты… — Спасибо, дорогой, но я же сплю только с Чимином. И, я уверена, что ты ничто, в сравнении с ним, — я подхожу ко все еще улыбающемуся шатену и провожу ногтем по подбородку. Не уверена, что смогла ему насолить, но попробовать все же стоило. — Встретимся позже. Не скучайте, мальчики.***
Мероприятие начинается ближе к 7-ми часам, когда все гости уже собрались и пребывали в прекрасном расположении духа. Я успела познакомиться почти со всеми присутствующими, пока расхаживала по залу, внимательно следя за тем, чтобы каждый оставался обслуженным и не был обделен вниманием. Зал словно искрился вычурностью и дороговизной, он был пропитан «жидкими» деньгами, дорогим шампанским, и даже более, намного более крепкими напитками. Официанты разносили, не уступающие по дороговизне, закуски и легкие блюда. Женская часть обслуживающего персонала была до тошноты вежливой, неоднократно показывая их выбеленные зубы и прямую осанку. Мне даже немного жалко этих молодых красавиц — весь вечер они должны не смыкать губ и искриться радостью чуть ли не до вывернутых внутренностей, взгляд всегда открыт и дружелюбен, тон ровный и до мигрени вежливый. Я же просто по-хозяйски расхаживаю и слежу за всей этой «робототехникой», потому что по-другому это никак не назовешь. Все выработано до автоматизма, вычищено, выбелено, сбой невозможен! Тэхен чертовски был прав! Мое платье, туфли, макияж и хорошо уложенные волосы действуют на окружающих меня мужчин просто как на кота валерьянка. Я не могла не заметить той вещи, что была единственной девушкой не из персонала. «Ну и куда же ты меня отправил? Тут нет ни одной женщины, даже самой древней, видавшей виды… Что-то тут нечисто, Ким Тэхен. Что ты задумал, урод несчастный? И где этот гребанный Пак Чимин? Как же вы все меня раздражаете!» Я даже не смотрела ни на открывающих этот банкет людей (каких-то важных шишек-старикашек), ни на остальных выступающих, а просто стояла около дверей, мониторя весь зал с позиции фронта. Когда важные и напыщенные речи заканчиваются, зал заливается гордыми и громкими аплодисментами. Я деликатно хлопаю ладонями и замечаю Тэхена, окруженного парнями примерно его возраста. «Очередные папенькины засранцы?» Я нервно дергаю уголком рта и направляюсь в самую гущу событий, вдруг, услышу что-нибудь полезное. Не для мебели же я тут! На каждом похожем событии я поступаю именно таким образом: слушаю, запоминаю, записываю, ищу. Все хранится на флешке, которая надежно спрятана. Она содержит слишком много провокационной информации, чтобы лежать просто в кармане пиджака. Проходя мимо с иголочки одетых мужчин, ни один взгляд не проходит мимо меня, прожигая насквозь, даря противно-пошлую улыбку. «Фу, как же отвратительно! Но, я думаю, если немного постелиться перед кем-нибудь, смогу насолить этому козлу! Тэхен, дорогой — война еще только начинается! Держи яйца крепко, они еще тебе понадобятся!» Не успеваю я подойти к приятно одетому мужчине средних лет, как меня отвлекает приятный, незнакомый и молодой, на удивление, голос: — Простите, можно к Вам присоединиться? Я поворачиваюсь, наблюдая высокого для моего роста, парня с ямочками на щеках и довольно смуглой кожей. Его темно-серые волосы переливаются в белом свете ламп, формируя ощущение, что ты смотришь на мировую звезду. — Да? — это все, что выскакивает из моей дурной головы. Я делаю милое выражение лица и стараюсь легко улыбнуться. Судя по тому, как он еще шире растягивает губы, я победно выдыхаю. — Ким Намджун, — парень нежно берет меня за руку и кротко целует. «Остались на свете еще джентльмены! Элли, угомонись!» — Чон Элли, приятно познакомиться, — я выдавливаю из себя слоги как из тюбика почти закончившейся зубной пасты. Они со скрипом выползают из моего рта и нехотя складываются во что-то более-менее разумное. «Ты что, совсем язык проглотила, курица безмозглая? Парень с тобой поговорить хочет, а ты только и делаешь, что улыбаешься как дура! Соберись!» — И что же тут делает такой молодой парень на этом собрании старичков? — Я могу задать тот же вопрос, — он дергает бровями и подмигивает мне. — Позвольте заметить, что Вы — единственная леди… персонал не берем. — Я первая задала этот вопрос, — моей душе вдруг становится как-то легко и я начинаю чувствовать себя более комфортно, нежели до этого. — Тогда, будьте добры, отвечайте первыми! — Только сперва давай переступим эти формальности и будем говорить более свободно. Не думаю, что наша разница в возрасте большая. — Ну, что ж, вольность разговора без тошнотворно-вежливых тонов! Мне это нравится! — я мягко смеюсь. У этого парня действительно такая светлая и мягкая аура, как у моей любимой подушки, которая сейчас скучает без меня на кровати в Корее. — Так что же ты здесь делаешь? — не унимается парень, подходя еще ближе, словно пытаясь залезть в мою голову. — Как я понимаю, что мне просто не отвертеться от ответа! — краем глаза я замечаю Тэхена, все еще обсуждающего что-то в компании тех самых парней, которых увидела чуть ранее. Он словно чувствует мой взгляд на нем и поворачивает голову. Его улыбка мгновенно гаснет, сменяясь явным недовольством и смятением. Мне нужно немного потянуть время, прежде чем моего собеседника настигнет лавина словесной кары Аля-Ким-Тэ-Хен-Пуп-Земли-Драконья-Задница! — Да, уж будь добра! — Я здесь работаю! Работа очень интересная и содержательная, — он снова что-то говорит этим парням, улыбается, хлопает одного по плечу и устремляется в мою сторону. — Можно ближе к делу? — Намджуна начинает просто разбирать на части как древнюю настенную штукатурку. — Я — секретарь! В моей работе нет ничего тайного. Я занимаю одну из самых незаметных мест в этом мире грубого и нечестного бизнеса, где каждый готов загрызть друг друга за ту или иную акцию, за владение той или иной территорий, за право быть первым на мировом рынке, — шатен пробирается сквозь толпу болтающих между собой мужчин, попутно здороваясь с ними и перекидываясь какими-то фразами. Вежливая улыбка снова испаряется с его губ, и он опять непоколебим, и до боли в почках — серьезен. Я стараюсь не думать о приближающимся фарсе и пытаюсь очистить мозг от заполняющего его мусора. — Серьезно? Я бы так не сказал. Я уже подумал, что директор изменил свои правила, и начал приглашать сюда противоположный пол. Эти собрания строго для представителей сильного пола. — Тогда почему бы и персонал не заменить на чисто мужской? — он уже совсем близко. У меня есть 15 секунд, прежде чем состоится Армагеддон! — Тогда бы было слишком скучно! Эти люди любят быть окруженными другими женщинами, им совершенно не нравится, когда рядом их пассии и жены, даже своих помощников и секретарей они оставляют в другом помещении, если они женщины, а не зовут сюда, — он задумывается и сует руку в карман брюк. Я просто молчу, смотря сквозь своего собеседника… … и медленно прощаюсь с душевным равновесием! — Если заберешь моего секретаря, я тебе кое-что отрежу, — шатен хлопает Намджуна по плечу и заговорчески смотрит на меня. Я зажимаю зубами внутреннюю сторону щек и прячу губы. Со стороны это выглядит отвратительно и отталкивающе, но это я делаю лишь для того, чтобы не ляпнуть лишнего. — Да брось ты, Тэхен, я лишь хотел немного развеселить ее, — он мягко смеется и улыбается. — И, если бы не ты, у меня бы это получилось. Что-то произошло? — Да-да, но ты клеишь мою… — Замолчи, Тэхен, — мой язык так и норовит развязаться, цепляясь за каждое сказанное им слово. «Они еще и друзья! Дело — дрянь!» — На самом деле она меня обожает, просто не любит показывать пылкие чувства на людях! — парень злобно скалится и подходит ко мне. — Обожаю тебя до потери пульса, даже сказать нечего! — я приподнимаю брови и закатываю глаза. — А сейчас я покидаю вас, джентльмены, ибо пришла сюда не словесные куличи печь! До встречи, Ким Намджун, было действительно приятно познакомиться. — Более чем взаимно! — он берет мою руку и мягко целует ее теплыми и нежными губами. Я искренне ему улыбаюсь и подмигиваю. Уверена, что Тэхен уже в ярости и меня ждет интересный разговор. Но все это дерьмо подождет, ибо у меня есть дела поважнее. Я разворачиваюсь и направляюсь к тому приятному на вид мужчине, на которого давно положила глаз, но в силу обстоятельств так и не дошла. Надев свою самую искреннюю улыбку, я собираюсь покорять Эверест! — Готов поспорить, что она единственная, кто дает тебе отпор! — слышу за спиной голос Намджуна. Но что ему отвечает Тэхен, уловить уже не могу.
