Глава 14. Мертвые петли
18 января 2018 г., 22:51
***
Я стою, потупив голову, разглядывая свое отражение, как ни странно, в, до головокружительного блеска отполированном полу. Через мгновение мои глаза сходятся на заостренных носиках моих неудобных туфель, которые я впервые в жизни надела. На моем веку я не помню, чтобы вообще носила что-то женственное, что сейчас на мне: черное строгое платье, небольшая лакированная сумочка и туфли. Не так давно я обрезала свои волосы, как бы «начав жизнь с чистого листа». Но я совершенно не чувствую, что моя жизнь действительно началась заново. Я ощущаю, что утопаю в грязи, в трясине, такой мерзкой и вонючей жиже секретов и лжи, в зловонии непоколебимого хладнокровия и безразличия. Таких как я, в этой сфере, вообще за людей не считают. Они — крысы, которые просто ищут удобные пути, чтобы выбраться с этого тонущего корабля живыми. Я нервничаю, безумно нервничаю. Мои ладони покрыты потом, глаза бешено бегают то вправо, то влево, сталкиваясь с одной стороны — с серой стеной, а с другой — окном в пол. Прямо напротив меня — черный стол из закаленного стекла, на котором стоит какой-то цветок, рамка с фото, компьютер, какие-то бумаги и табличка с именем — «Чхве ТанСон». «Ну вот почему именно я попала под эту опалу? Нет, ну это ясное дело, что из-за своего длинного носа, который влез во все дыры. Как мне еще его не оторвали? Но чтобы я попала прямиком к Чхве ТанСону… Уму непостижимо! К этому человеку даже не попадают те, кто украл у них акции и кого уличили в отмывании денег внутри компании среди сотрудников, а я тут стою просто за то, что…» Тут дверь мягко открывается, до моих ушей доносится стук каблуков мужских ботинок и звук дорогой отполированной кожи. Я слегка приподнимаю голову и снова вижу его: этот черный выглаженный костюм, белоснежную рубашку, те самые дорогие часы, те самые изящные руки, красивую длинную шею, идеальные губы, властный и глубокий как Марианская впадина взгляд, черные глаза и ту самую родинку на носу… Он отчаянно мне кого-то напоминает, но я все никак не могу вспомнить, кого. Этот момент моей жизни был словно неизвестный пазл, который потерялся, пока его пытались собрать в единую картину. Я нервно сглатываю и наблюдаю за тем, как мужчина усаживается в черное кожаное кресло, удобно устраивается в нем и поднимает на меня глаза. Я чувствую, как пол становится каким-то жидким, и я словно тону в нем от этого прямого и властного взгляда. Я снова нервно сглатываю и слегка приоткрываю рот, чтобы что-то попытаться сказать. С моих губ срывается сип, и я раскрываю удивленные глаза. — Я знаю о тебе больше, чем ты думаешь, Чон Элли! Ты не стесняйся, присаживайся, — этот негромкий и глубокий голос отскакивает эхом от стен и рикошетом летит в меня. Я растерянно хлопаю ресницами и совершенно не знаю, куда деть свое трясущееся тело: либо от испуга развернуть в обратном направлении, либо сделать так, как говорит он. — Я… Да… — единственное, что отвечаю я, присаживаясь в небольшое кожаное кресло. Все то, что я так отчаянно хотела сказать, пока репетировала у себя в голове по пути сюда, совершенно выветрилось. Сейчас там был только шум ветра и перекати-поле. Я нервно тереблю в руках краешек платья, пытаясь прийти в себя и собрать все свое мужество в кулак. Как ввязаться в драку с парнями, старше меня — пожалуйста, как выйти синей и окровавленной из полицейского участка – как два пальца об асфальт, и даже не стыдно, а вот как посмотреть в глаза этому человеку и что-то ответить — так сразу кишка тонка! «Говори все, что нужно. Отвечай на все вопросы, которые задает тебе он. Будешь молчать — сделаешь только хуже! Он и так все знает, ты просто сделай так, чтобы он был полностью в тебе уверен». Я набираю в легкие побольше воздуха и медленно выдыхаю, выпуская углекислый газ вместе с осторожностью, включая свою колкость и безрассудность. — Я знаю, зачем я здесь! Я знаю, что я сделала не то, что надо. Я прекрасно понимаю, что для двадцатилетней дурочки это никакой погоды не сделает. Но и вы тоже меня поймите правильно… — я поднимаю на него взгляд и ловлю его мгновенную растерянность. Когда надо, я умею собраться с духом и пойти против системы. — У каждого человека, у каждого живого организма, как этот конгломерат, есть светлые стороны и не совсем. Светлая стороны сделала все, что нужно, а вот темная доставила немало хлопот… — Чон ИнКван… — мужчина задумчиво потирает подбородок указательным пальцем, смотря на меня в упор и не моргая. Сейчас он выглядит не так устрашающе, как тогда, в табане, когда состоялась наша первая встреча. Я вижу, как черты его лица смягчаются, и я ловлю его мягкую привлекательную улыбку. Если бы я не знала настоящий возраст этого человека, то могла бы и влюбиться в него, он действительно слишком хорош. Его внешность прекрасна, внушает доверие, но и действительно пугает, пробирается куда-то внутрь, вороша что-то явно нехорошее. — Да, Элли, я хорошо его знал. Всего 4 года… а казалось, что с самого детства, будто сам его и воспитывал. Он — моя копия в молодости! И ты так на него похожа: и внешне… и внутренне. Ваша целеустремленность меня поражает. На самом деле поражает! Вы такие молодые и такие сорвиголовы, горячие и безрассудные! С одной стороны, это хорошо, но… — Только не говорите, что мой брат ходил по лезвию ножа только из своих соображений и по своей прихоти. Я знаю его… может, это была и его инициатива, но он бы не стал копать насколько глубоко, — я прекрасно понимаю, о чем говорю. «Он не такой человек, который… Черт!» Мои глаза мгновенно расширяются до размеров вселенной, бешено смотря на собеседника. Тот человек слегка ухмыляется и качает головой. Я сглатываю ком в горле и ловлю холодными пальцами горячую слезу. — Из-за меня? Мое состояние в тот момент? Жизнь трудного подростка? Я… Господи. — Так что, девочка моя… это — целиком и полностью его решение сделать такой отчаянный прыжок. Он прекрасно знал, что от него ожидают, через что ему придется пройти… — мужчина на мгновение закрывает глаза и делает глубокий вдох, — и какую цену придется заплатить в случае каких-либо промахов. Он связался не с теми людьми, не с той компанией. Шансы проиграть были слишком высоки! — Но вы же всегда были рядом! — я подскакиваю с места, и мои слезы расплескиваются в разные стороны, падая на пол и на его стол. Мое терпение слишком быстро подходит к концу, когда моего брата считаю глупцом и безрассудным человеком. — Да если бы не Ваши непомерные задания, при котором человек норовит потерять свою голову в буквальном смысле… Неужели у Вас нет совести? И как Вы после этого вообще можете считаться хорошим руководителем??? Как Вы вообще можете считать человеком? Мой брат был тем единственным, кто так дорожил мной… Дорожил мной в разы больше, чем родители, и Вы об этом прекрасно знали, и все равно ему дали умереть!!! — Не перегибай палку, дорогуша. Присядь и не нервничай. Он — парень умный, целеустремленный и надежный. И он хотел разобраться САМОСТОЯТЕЛЬНО в одном очень непростом деле, в котором даже мы, имея огромные связи по всему миру, не в силах справиться и найти виновников и даже просто подельников. Эти люди слишком осторожны, их невозможно вычислить и практически нет возможности подобраться. Они как хамелеоны — никогда не знаешь, на какой ветке они сидят, с какого ракурса на тебя смотрят и когда собираются съесть тебя, — собеседник снова глубоко вздыхает и переводит взгляд на фоторамку. Я внимательно слежу за его взглядом и замечаю, что его глаза полны какого-то отчаяния и великой скорби. Он действительно выглядит грозно, но в его броне есть брешь, которую он тщательно скрывает, оставаясь в своем панцире хладнокровия и безразличия, ссылаясь на глупости других, но не на свою. Я обессиленно плюхаюсь в кресло и массирую пульсирующие виски одной рукой, другая просто свисает с подлокотника вниз, ловя легчайшие колебания ветерка, создаваемые все той же рукой. Я медленно закрываю глаза и пытаюсь успокоиться. Я становлюсь слишком нервной, когда речь идет о моем брате. Многим, наверняка, кажется, что у меня крыша едет на этой почве, но нет. Хотя… кого я обманываю? Он был тем, кто верил в меня до последнего, рвал на себе волосы только ради того, чтобы семья никогда ни в чем не нуждалась. И когда я увидела счет в банке, мое сердце почти остановилось от такой баснословной суммы. И никто никого за это не упрекнул — он заработал их сам, и этих денег нам хватит до конца жизни, а, может, еще и нашим детям или внукам. Я все еще сижу, давя на виски и роняя горячие соленые слезы, которые только усиливаются от нахлынувших воспоминаний. Мое тело слегка содрогается от тихих рыданий, и я подскакиваю на месте, когда меня касается теплая мужская рука. Я убираю ладонь с лица и смотрю на собеседника сверху вниз. — Элли-я, милая, моя маленькая девочка… — он проводит длинными мягкими пальцами по щеке, вытирая слезы. Я всхлипываю и заплывшим взглядом смотрю на мужчину. Я не понимаю, чего он пытается добиться этой, откуда не возьмись, нежностью. — Ты так похожа на нее… — ЁнМин, — уверенная в своем ответе, шепчу я. Я ловлю в его глазах еще большую растерянность… и снова эта боль. Наверняка на столе стоит семейная фотография, которая лишает сил и терзает его душу. Он берет мои ладони в свои и прикладывает к горячему лицу, словно ища немой ответ в моих заплаканных глазах. Когда я плачу, они меняют цвет, становясь ярко-зелеными, иногда это пугает, так как кажется, что начинают светиться, как у кошки в темноте. — Но я на нее не похожа. Может, только чуть-чуть… Я слишком хорошо ее знаю, чтобы говорить о нашем сходстве. — Поэтому я не хочу, чтобы ты все сильнее увязала в этой грязи, связываясь с плохими людьми, не с теми людьми. Я отгорожу тебя от этого, — он мягко целует мои ладони дрожащими губами и еле слышно выдыхает. Мне кажется, что я сейчас смотрю не на взрослого мужчину, а на растерянного мальчишку, который так боится потерять его первую любовь. — Думаешь, за тобой никто не присматривает? Этот человек был рядом с тобой больше 4-х лет… разве не понимаешь, о ком я? Он был все это время с тобой, он и до сих пор с тобой. — Я не понимаю, о ком Вы… — я растерянно хлопаю глазами и совершенно не понимаю, о ком он ведет речь. Я и вообще не могла предположить, что кто-то за мной уже, непонятно сколько лет, следит. Я сижу неподвижно, смотрю на стоящего на коленях, мужчину, и совершенно не соображаю, в какое русло ведут наши разговоры. — И все же ответьте на вопрос: что Вам от меня нужно? Что я здесь забыла? — Я всего-навсего хочу, чтобы ты, начиная с этого дня, работала на меня, докладывала о каждом своем шаге, и не лезла, куда не надо. Я не хочу, чтобы с тобой случилось то, что произошло с моей маленькой ЁнМин, — он отпускает мои руки и тянется ко мне, прижимая своим сильным телом. Я не сопротивляюсь и принимаю объятия, потому что я слишком раздавлена, чтобы бороться.***
— Я тебя сотру в порошок, мелкая паршивка, — говорит человек, сидя в полумраке комнаты, где единственный источник света — большая свеча. Он обвивает аккуратными пухлыми губами сигарету и выпускает едкий густой дым. Его черные глаза смотрят на большое письмо, написанное аккуратным мужским почерком. Он снова затягивается сигаретой и заново читает идеально прорисованные иероглифы. — Твой братец уже доигрался, и если ты сунешь свой противный носик в эти дела, тебя ждет то же самое, что и эту козявку ЁнМин. Только на этот раз тебя не найдут живой, а будут искать каждую частичку твоего мелкого тельца на каждой помойке этого грязного города! И знай, детка, словами я не бросаюсь! Парень поднимается с места, вальяжно делает еще один затяг и тушит сигарету о женскую руку. Та уже почти ни на что не реагирует, а только слабо скулит. У нее давно нет сил сопротивляться, все слезы она уже выплакала, все нервы уже истрачены. Она держится только на одной вере… вере в то, что она скоро увидит своего папу и обнимет любимого брата. — Все то, что я тебе тогда говорил, — человек проводит тыльной стороной ладони по опухшему от побоев, лицу, и целует в лоб. Он победно улыбается и издает глубокий, одновременно жуткий гортанный смех, от которого у нормального человека кровь застыла бы в жилах от страха. Он приподнимает лицо девушки за подбородок и смотрит в заплывшие ярко-зеленые глаза, — передай ей, когда увидишь. Она наверняка навестит тебя в какой-нибудь психушке, жалея, роняя крупные слезы тебе на плечи, пытаясь успокоить. Но ты, девочка моя, всю жизнь проведешь с этими воспоминаниями, которыми я тебя с великой радостью обеспечил! Он влюбил ее в себя, он поработил ее фальшивой нежностью и добротой, а потом просто сделал из нее подстилку и личную шлюху, шлюху для его дружков и постоянных покупателей. Он пичкал ее наркотой и бил за то, что она не слушалась. Но однажды она сломалась, она потеряла себя, она растеряла все, что у нее было, чем она так дорожила… Теперь она просто сидит и смотрит мертвым взглядом в его черные глаза, полные ненависти и отвращения. В ней больше нет ничего, кроме пустоты и одиночества. Она отчаянно хотела бороться, но не смогла — его хватка оказалась сильнее!
Примечания:
Я стараюсь наполнить этот фанфик крутыми сюжетами с элементами детектива и тайны...
Надеюсь, у меня это получается...
Я кропотливо работаю над главами, и потому выкладываю их не так скоро!!))
Приятного чтения!))*
