***
Окончание зимы меня явно радует — я улетаю обратно в Корею, чтобы снова зажить своей обычной жизнью и заняться стандартной рутинной работой. Я в мгновение ока собираю вещи, беру такси и еду в аэропорт. Садясь в самолет, я включаю любимую музыку и практически считаю минуты, когда мои ноги коснутся родной земли.
О Ким Тэхене я не слышу вот уже несколько дней. Я пыталась ему звонить, каждый день заглядывала в его кабинет, спрашивала у всех, кому не лень, куда же он пропал. Но все как один отрицательно кивали головой и странно отводили глаза. Видимо, этот несчастный снова вляпался в очередную историю, и летит уже в какую-нибудь Канаду или Америку, чтобы замести следы.
Хоть я внешне и спокойна, но его внезапное исчезновение немного сбило с толку. Я даже заглянула за день до отъезда к нему домой. Но я была немного обескуражена, услышав, что дом продали, и, буквально, пару часов назад все постояльцы съехали, а куда — никто не знал.
Я открываю свой ежедневник и пишу еще одну заметку… прибавляя к коллекции очередных вопросов:
Узнать, где сейчас находится Ким Тэхен
Что он делал на самом деле в Японии
Для чего я понадобилась ему
Куда пропал Пак Чимин
Кто все эти парни, которые жили с Тэхеном в том доме
Как этот парень связан с моим братом
С какой целью со мной жил Пак Чимин
Узнать, как там ЁнМин
Проверить связи между Ким Тэхеном и Мин Юнги
Узнать подельника Мин Юнги
Я написала его ближе к концу моей командировки, но меня до сих пор трясет только от мысли, в какую историю я собираюсь попасть. С одной стороны — меня совершенно не интересует этот извращенец и испорченный сынок — Тэхен. Но с другой стороны, как я выяснила, этот человек — сын моего главного руководителя, мистера Чхве. Видимо, он тщательно скрывал эту информацию, раз я ничего не смогла накопать об их родстве. И вот именно про Тэхена я абсолютно ничего не знаю, об остальных его детях все прекрасно известно. В моей голове слишком много каши, чтобы ясно мыслить. Я лишь закрываю ежедневник, и с тревожными мыслями откидываюсь на сиденье.
Самолет приземляется вечером, когда все люди идут со своих работ или уже просто отдыхают, а у кого-то ночь только начинается, и никакого отдыха не предусматривается.
Я беру такси, приезжаю в то место, которое уже 2 года называю
«домом», кидаю чемоданы и сумки в комнате, даже не распаковывая. Не знаю, чем руководствуется мое чувство самосохранения, но я собираюсь пойти на небольшую разведку с целью узнать, как поживает одно прекрасное заведение, владельцем которого является горячо мною любимый
Ким Тэхен.
…
Я паркую свою черную красотку —
Audi A8 L W12, около нового ночного клуба
«Mad Mood», но не спешу выходить из машины. Каждый раз, когда я сижу в салоне авто, мне невольно хочется стать мужиком и взять в зубы сигарету. Эта красотка предназначена явно не для девушки, ибо она довольна большая и смотрится именно
по-мужски. Но потом я вспоминаю, что мой характер — это вылитый мужчина, я просто ехидно улыбаюсь и дергаю бровями.
Я перевожу взгляд на часы — почти 12. Ну, это только самое начало любой вечеринки, и тем более сегодня пятница. Все вылезают из своей обычной одежды и состояния, и идут создавать
«trash». Я открываю зеркальце, подкрашиваю губы блеском, смотрю на свой ненормально жгучий
«smoky», от которого у меня что-то шевелится, что-то странное и горячее, поправляю волосы, и как можно более вальяжно покидаю машину. По счастливой случайности на улице уже нет снега, и я не иду как ужаленный в задницу тюлень, переваливаясь с боку на бок. Мои грубые замшевые туфли на высоком каблуке с ремешком и голые ноги, выглядывающие из-под длинного черного пальто, невольно привлекают внимание курящих и разговаривающих на улице парней и собирают скептические взгляды силиконовых куриц. Я лишь ухмыляюсь, показываю
VIP-пропуск, который мне так любезно достал Намджун, и захожу внутрь.
Вообще после той встречи, когда мы перекинулись всего парой-тройкой фраз, я не могла не найти его снова — он слишком милый и добрый парень. И опять, как оказалось, он — друг Тэхена. Я не знаю, почему, но я каждый раз сталкиваюсь с его окружением. Меня это до чертиков раздражает, но, видимо, такова судьба, все время слышать его имя, от которого больше хочется рвать на себе волосы, чем улыбаться. Но Намджун — его полная противоположность. Он добрый, открытый и общительный, всегда протянет руку помощи и ни в чем не откажет, что и доказывает наличие безлимитного
VIP-пропуска. Но этот милый паренек все-равно особо не спешит рассказывать о его давнем товарище. Доброта добротой, но личные тайны и близкая дружба важнее. Я с этим просто не спорю, и полагаю, что все эти вопросы — дело временное.
Я сдаю свое пальто, поворачиваюсь по направлению к большому зеркалу и смотрю на свое отражение: глаза кажутся какими-то дикими и их цвет совершенно пропадает под слоем черных теней, до безобразия короткое и обтягивающее платье без бретелей сводит меня с ума, голые ноги и плечи заставляют чувствовать совершенно раздетой, а туфли и вовсе завершаюсь весь этот
«Бой-Комплект» новоиспеченной шлюхи.
«Ты будешь венцом моей коллекции!»
— Черта с два, Ким Тэхен, — я улыбаюсь своему отражению и иду в самую гущу событий. — Эту крепость тебе не взять!
Этот клуб довольно внушительный по своим масштабам, да еще и находится в самом элитном районе города. Ясное дело, что вся самая избалованная и заевшаяся молодежь будет здесь сорить папенькиными и маменькиными денежками, богатые дяди будут снимать себе хорошеньких девочек на ночь в
VIP-комнатах, а другой вид людей будет сидеть в специально отведенных местах, куря кальян, вливая в себя элитный алкоголь, играть в покер и вдыхать всякую дрянь. В каждом популярном клубе именно так и происходит, тут богато, с шиком, все следы хорошенько подметены, все, кто надо, подкуплен, и их ротики прочно забиты зелеными Франклинами. И чем их больше, тем лучше, естественно. Поэтому при любой проверке клуб будет девственно чист, а в его стенах так и будет процветать грязь, похоть и разврат.
По ушам долбит мощный бит от самого крутого DJ Кореи, народ настолько плотно прилипает друг к другу, что мне с огромным трудом удается протиснуться к барной стойке, быстро юркнув на единственный свободный барный стул. Везде и всюду мелькает неоновый свет и создает атмосферу действительно крышесносного шика и полного отхода от чего-то более привычного. Я заказываю легкий алкогольный коктейль для разогрева и медленно попиваю его, осторожно разглядывая все вокруг. Я не пытаюсь здесь найти кого-то знакомого, но моя пятая точка чует, что ее приключения только начинаются.
Первый коктейль ушел на ура, второй, с тем же успехом, хорошо зашел внутрь. Я заказываю себе шот из 6 рюмок, и залпом, почти сразу выпиваю одну за одной. Я, в принципе, пью, наверное, раз в год, но именно сегодня настал тот день, когда я хочу основательно выпить, хоть ненадолго забыв обо всем. Вот именно поэтому я заказываю шот с классической самбукой, айриш крим и гренадином.
Когда 2 коктейля и 6 рюмочек с горючим уже во мне, я чувствую, что мне нужно немного потанцевать и разбавить этот танцпол своим немного развязным поведением. Я оставляю свою сумочку у бармена и иду на разогрев. Музыка настолько бешено долбит по извилинам, что мозг отключается фактически мгновенно. Я извиваю свое тело в мыслимые и немыслимые стороны, вытворяя непонятные винты руками и всем телом одновременно. Мне совершенно плевать, что там обо мне думают, я пришла, чтобы только расслабиться и провести время с пользой для своего постоянно напряженного тела.
После часа зажигательных танцев у меня почти отказывают ноги, и я снова иду к бару и заказываю тот же шот, только уже в количестве 8 рюмок. Они скрываются за считанные минуты в моем организме, даря прилив сил и слегка помутневший рассудок. Удивительно для себя, я разболталась с барменом и также незаметно прошел еще примерно час, может, больше. За это время я уже успела еще изрядно поднабраться и немного
«размякнуть». Чтобы не умереть на баре окончательно, я решаю немного прогуляться по клубу, ибо платиновая карточка мне позволяет многое.
Я снова протискиваюсь сквозь толпу влажных тел, которые слишком плотно стоят друг к другу и мешают сохранить равновесие. Я, в буквальном смысле, вываливаюсь из толпы и вдыхаю более-менее прохладный воздух, пока втягивала живот, варьируя в толпе. Я смотрю на лестницу на второй этаж, и решаю подняться, вдруг, кого встречу. Когда я становлюсь на ровной поверхности, и не топаю вверх по этим противным ступенькам, мои ноги испытывают блаженный оргазм. Для моих ног это дико — скакать как сумасшедшая лань и не давать им отдохнуть, но я беру яйца в кулак и топаю дальше.
На мгновение задумавшись, я случайно задеваю мимо проходящую брюнетку и наступаю ей на ногу. Я начинаю извиняться и кланяться как китайский болванчик, пытаясь оправдать свое слегка нетрезвое состояние и небольшую потерю равновесия. Решив, что все в порядке, я иду дальше, но, сделав буквально пару шагов, чувствую на себе чьи-то сильные когтистые руки, которые резко оттягивают меня назад. Я поворачиваюсь и смотрю на бешеные глаза какой-то непонятной стервы. Она начинает что-то отчаянно лепетать на японском, но я не могу ее понять, так как повернулась слишком резко, и комната все еще ходила по кругу. Ее странный писк я совершенно не понимаю и продолжаю смотреть на нее как на психичку.
— Простите, я вас не слышу, вы слишком невнятно пищите. Можно четче и громче? — отвечаю я на языке ее проклятий в мой адрес, и подхожу чуть ближе.
— Ты, пьянь недоделанная, какого черта тут шатаешься? Кто тебя вообще сюда впустил? — все еще верещит особа, разодетая во все блестящее, словно сорока, неплохо порывшись в помойке.
Я достаю из сумочки
VIP-карту, и буквально тычу ей в лицо. Ее глаза мгновенно расширяются, а рот застывает в немом
«А», прямо как рыбка в аквариуме. Я, с пафосным видом, кидаю карточку обратно в сумку и смотрю на нее как на пыль на подоконнике.
— Я, хотя бы —
пьянь, а ты —
ошибка хирурга, лучше иди отсюда, пока по шее не получила. Я извинилась, и горько сожалею, что выпила именно сегодня и наступила именно на твои туфли, хотя можно было бы и на голову наступить, все равно это ничего не изменит, — мой мозг конкретно отключается и инстинкт самосохранения дает сбой.
Эта змея начинает неистово шипеть и подходит ко мне вплотную. Издали она казалась ниже, но теперь я смотрю на нее вверх, слегка задрав голову, и стараюсь не вжаться в пол от ее роста. Хотя она довольно жилистая и крепкая, но пару ударов будет достаточно, чтобы вырубить ее до утра.
— А ну, пигалица, повтори-ка, что ты сказала, — смотря мне прямо в глаза, цедит сквозь зубы брюнетка и поднимает на меня сумочку. — Во-первых, ты меня толкнула, но это ладно. НО! Ты, дырявые глаза, наступила на мои туфли, которые стоят, на минуточку, двадцать тысяч долларов. И ты еще меня оскорбляешь на глазах у людей, что непозволительно. Девочка моя, я тебя засужу!!!
— Как страшно, я так боюсь, — я наигранно поднимаю руки вверх и изображаю страх. Но мне становится как-то даже забавно от этой мелкой глупости, и я просто начинаю смеяться ей прямо в лицо.
Та, сначала, немного теряется, но потом берет меня за волосы и толкает. Я падаю на пол и продолжаю создавать странную и дикую истерику, которая мне не очень нравится, но она сама по себе происходит. Эта особа начинает визжать и пинает меня в бок. Я перестаю смеяться и медленно встаю.
— Это ты зря, сучка, не на ту напала. Я ведь и сдачи дать могу, — я становлюсь в позу боксера, словно мы на бойцовском ринге. И сейчас мне действительно плевать, как я выгляжу, она задела самолюбие пьяного человека. А тут и понятно — от драки не уйти. Я ей улыбаюсь и слегка качаю головой. — Заодно и твое милое личико подправлю.
…
— Объясняй мне,
живо! — уже, наверное, больше получаса
«пляшет» передо мной Чимин, извергая, словно дракон, всякие проклятия в мой адрес и в адрес той особы, которая стоит в дверном проеме, намереваясь смыться от этого тихого ужаса.
Я почти не слушаю его, а только смотрю на эту тварь: черные, словно смоль, длинные тяжелые волосы, на удивление аккуратный небольшой носик, впалые щеки и маленькие, как бантик, но очень пухлые губы. Ее фигура мне напоминает скелет в кабинете биологии: тонкие длинные ноги, но очень изящные и аккуратные руки, выпирающие ключицы, словно дворники машины и длинная, как у жирафа, шея. Ее черное блестящее платье напоминает большую рыночную клетчатую сумку, только от какого-нибудь
«Louis Vuitton» или
«Balenciaga». Я только ухмыляюсь ее дикому окровавленному лицу и расцарапанным рукам. Мои маленькие демоны немного отвели душу, и сейчас танцуют
джагу-джагу где-то на Гавайях.
Я давно уже скинула свои туфли и сижу в большом кожаном офисном кресле в типичной
«мужицкой» позе, положив локти на широко разведенные колени, лениво свесив кисти. Я смотрю на брюнета сверху-вниз, чем еще больше раздражаю.
—
Амико, ты можешь идти. Надеюсь, мы друг друга поняли. А с ней я поговорю, — внезапно говорит другой голос, от которого у меня волосы на затылке начинают шевелиться. Этот голос я узнаю везде и всюду, он мне настолько осточертел, что иногда в кошмарах снится.
— Да, дорогуша, мы все прекрасно поняли. Скажи спасибо, что я слишком добрая к пьяным дряням, которые направо и налево распускают свои коготки, ища, обо что их поточить. И я не хочу портить репутацию этого заведения и общее настроение, поэтому все будет тихо и мирно, никто и ничего не пострадает, — она бросает на меня кроткий хищный взгляд и слегка приоткрывает дверь. — Если я еще раз тебя увижу на своем пути… Молись, чтобы после этой встречи ты не выплюнула свои внутренности.
Она широко открывает дверь и демонстративно хлопает ей, погружаясь в темноту коридоров. Кажется, что ее злобная и мерзкая, до мигрени, аура витает в просторном кабинете и действует на нервы. Я перевожу взгляд на двух, не на шутку взвинченных, парней, и сажусь уже как девушка — кладу ногу на ногу и складываю руки в замок. Волосы я собрала в низкий хвост, чтобы они не мешали.
— Скажи мне, пожалуйста, что ты забыла в этом месте? — Тэхен садится на корточки передо мной. Его черные глаза просверливают насквозь и доводят до мурашек. Мне не нравится его тон, потому что он предупреждает меня о подплывающей опасности. Но я просто нагло игнорирую его прямой вопрос и перевожу взгляд на прекрасного Чимина, который сидит на краю стола, засунув руки в карманы. Он выглядит безумно сексуально: темные волосы небрежно зачесаны назад, словно их слегка потрепал ветер, взгляд безразличный и слишком горячий, вкупе со строгим черно-белым костюмом и галстуком. Пухлые губы слегка разомкнуты, словно он каждый раз хочет что-то сказать, но ему не дают такой возможности.
— Чимин, куда ты пропал? Я столько раз тебе звонила, столько раз писала, спрашивала, не появлялся ли ты на работе. Но все словно в рот воды набрали. Ответь же мне! — я поворачиваю кресло в его сторону и смотрю таким же пустым взглядом, что и он. Тот только поворачивает голову и выдавливает язвительную ухмылку. Он достает руку из кармана и тянется ко мне. Я слегка наклоняюсь навстречу и просто жду чуда. Он мягко берет меня за подбородок, а потом делает то, от чего у меня начинает яростно звенеть в ушах.
Теперь понятно, как себя чувствует человек, которому влепили хорошую пощечину. Звук в кабинете был очень даже приличный, что на какое-то мгновение закладывает уши. Я растерянно трясу головой и пытаюсь утихомирить ультразвук. Кажется, в этот момент я теряю себя и возвращаюсь в тот период, когда страдала от нападок сверстников. Закрадывается какая-то странная обида и чувство ненужности, опять. Наверняка с ним сейчас происходят какие-то метаморфозы, когда внутренние Демоны берут верх и заглушают обычное сознание. Его глаза слишком печальны, выражение лица безразличное, а речь чересчур вольная для такого терпеливого и сдержанного человека как он. Его что-то мучает и гложет, и он сам прекрасно знает, что… Но я никогда об этом не узнаю, а только очередной раз получу по лицу.
Мне кажется, что моя щека раздувается до размеров вселенной, а глазные яблоки вот-вот вывалятся от силы удара. Я жмурюсь и открываю глаза, проделывая эту процедуру несколько раз. Я и так выгляжу, будто меня прокрутили несколько раз через мясорубку, а так еще и Чимин добавил, да и еще с такой любовью и ненавистью, что можно пойти сразу драму писать.
— Я просто закончил, что ты начала там, перед посетителями. Твои психи и попытки публичного самоубийства тебе не помогут, — выплевывает мне в лицо брюнет, беря меня за волосы и заглядывая куда-то внутрь меня. Я отвожу взгляд и закрываю глаза. — Что, сдалась? Запал закончился? Я видел, как ты неистово кулаками махала, я даже испугался. Никогда не наблюдал такую сладкую картину, как дерется милая Элли. Я просто думал, что это все сказки про тебя, а тут, оказывается, правда. В драках — самоутешение и простая детская игра, как считалочка —
до десяти!
— Говори, что хочешь! Хуже, чем есть, уже не будет! По мне достаточно прошлись и наплевали в душу, чтобы принять это как есть. Я уже давно не боюсь появиться с побоями, я не боюсь быть оскорбленной и униженной, но я никогда не потерплю, что какой-то там…
Пак Чимин… называет меня безвольной психичкой, которая в любой момент может поехать и сброситься с крыши или вскрыть вены. Сколько же в тебе гнили, сколько же в тебе ненависти… — отчасти, конечно, он прав. Я — неуравновешенная психичка, которую уже хорошо потрепали, сделав отбивную, а теперь стараются превратить в цельный кусок мяса. Я пытаюсь реабилитироваться, но из-за этих инцидентов мое состояние только ухудшается. Но при Чимине я никогда не признаю этой слабости — я буду держаться до последнего! Я подскакиваю с места, и окровавленными руками впиваюсь в воротник этого провокатора. Тот с отвращением поднимает на меня глаза, и я вижу, как напрягается его челюсть. — Да, я — падаль, да — я невежество, да я — ошибка моих родителей. Но я не бегу от этого всего, а гордо встречаюсь с этой проблемой. Хоть мне и нужно на это немного времени, но я сильнее, чем ты думаешь.
— Так, хватит, достаточно, а то еще и вы оба подеретесь и разнесете мой кабинет, — Тэхен мягко берет меня за плечи и обратно сажает в кресло. Я обессиленно плюхаюсь в него и смотрю в пол. — Элли, мы сейчас поедем домой, и ты мне расскажешь, что, черт возьми, тут произошло. Мне звонят, сообщают, что в моем клубе сейчас готовится фарш из двух молодых леди, которые неплохо себя отбивают кулаками как молотками. И, вместо того, чтобы закончить очень важную встречу, я срываюсь и лечу в этот гребанный клуб. Мне столько дерьма вылили на голову за эти пару часов, рассказывая миллион историй, что даже не понимаю, где правда, а где вымысел. С Амико я разобрался, а вот с тобой — нет! Поэтому…
— Поэтому я сейчас забираю все свои вещи и еду домой. И ничего я не собираюсь объяснять. А вы…
вы оба… — катитесь к черту! Я никому ничего не должна, тем более вам, двум уродам и выскочкам, которые строят из себя непонятно, что. Возомнили из себя… — я тянусь за туфлями, но Тэхен оказывается быстрее, и кидает в дальний угол кабинета. Я шумно выдыхаю и начинаю закипать от злости, чувствуя, как стремительно краснеет мое лицо.
— Успокойся уже, твоя злость только выведет нас из состояния покоя, и ты, моя дорогая, наживешь себе прекрасных врагов, — шатен садится напротив меня, широко расставив ноги. Эта дебильная привычка меня действительно раздражает, но и манит сделать что-то более непристойное, чем просто смотреть на этот ходячий секс.
Мои мнения меняются за минуту чуть ли не десятки раз, каждую секунду взвешивая все за и против. Тэхен заговорил со мной —
раздражает, Чимин взял меня за подбородок —
я таю, пощечина —
раздражение, прикосновение Тэхена за плечи —
спокойствие, попытка мной командовать —
раздражение, и вот эта его хозяйская поза, от которой все внутри сжимается и темнеет, меня действительно множит. В этот момент мной одолевает нечто странное и животное: или ударить его и поехать домой, то ли послушаться его и поехать вместе с ним, то ли впиться в его розовые губы и трахнуть.
Я не выбираю ни один вариант, а просто сижу и сверлю его взглядом. Он наклоняет голову набок и подмигивает мне. Я на мгновение теряюсь и широко раскрываю глаза. Тэхен слегка улыбается и кивает головой. Обессиленно бросив голову на руку, я закрываю глаза и несколько минут сижу неподвижно — только я, тишина и мои безумные мысли. Чимин издает языком цокающий звук и удобнее устраивается на столе. С того момента, как ушла эта пигалица, он и не думает встать с этого места.
— Ладно, я сдаюсь, — поднимаю руки и спокойно встаю, иду к углу, в котором валяются мои туфли, надеваю их и становлюсь рядом с шатеном. — Хорошо, мы едем, куда скажешь, я сделаю все, что нужно, только потом отстать от меня. Потому что…
— Потому что ты не намеревалась со мной больше пересекаться, я знаю, Элли, — Тэхен тоже встает с места и переводит взгляд на друга.
— Поднимайся, Чим, тебе уже нечего тут делать. Остальное — это наше общее дело. Ты можешь ехать обратно. Передавай ей привет, когда будешь навещать…
— Что ж, хорошо! — он поднимается с места и поправляет пиджак. — Я совершенно не горел желанием здесь появляться, но по ряду обстоятельств мне пришлось.
— Если эта причина — я, то не стоило, нас больше ничего не связывает.
— А я думал… — он осекается и смотрит на меня потерянным взглядом.
— Много же ты думал, когда лепил мне пощечину. Думаешь, если ты меня ударишь, я просто покиплю еще, а потом успокоюсь, значит, что я тебя после этого с легкостью прощу? — я ухмыляюсь его глупости и беру Тэхена за рукав пиджака. — Ким Тэхен, идем. Пусть он, сначала, в себе разберется, а потом и будем выяснять все остальное.
— Идем, — это все, что отвечает шатен и выходит из кабинета.
Я снова перевожу взгляд на брюнета и печально улыбаюсь:
— Знаешь, а я ведь к тебе так привыкла, ты даже умудрился действительно влюбить меня в себя, но в итоге все красиво растоптал, размазав тонким слоем по континенту. Разбитую вазу уже не склеить! Надеюсь, прощай, Пак Чимин.
Удачи желать не буду!
—
Элли… — его голос так и подмывал развернуться, повиснуть у него на шее и расцеловать до остановки сердца, но я гордо иду по коридору, глотая солены слезы, пока Тэхен ждет меня у входа.
…
— Стоп, а почему мы едем по направлению к моему дому? — после тридцатиминутного молчания начинаю я. Голос был немного осипшим, но достаточно громким, чтобы вырвать шатена из раздумий.
— Вопросы будешь задавать позже, — парень заезжает на территорию, ставит машину в гараж и выходит. Немного странно, что мы приехали сюда на моей машине, но вопрос ответил сам за себя, когда я видела, что рядом с моим транспортом стоит его красотка.
«Чем больше вопросов я задаю, тем больше начинаю думать. А думать мне действительно вредно!»
Мы заходим в дом, и первым делом, что я претворяю в жизнь — скидываю туфли и пальто, и сползаю по двери на пол. Я настолько измотана и опустошена, что совершенно не хочется ни издавать какие-либо звуки, ни шевелиться… Действительно, абсолютно ничего. Тэхен, на удивление, терпеливо поднимает пальто, вешает его в шкаф, берет туфли и ставит в обувницу. Я лениво наблюдаю за его действиями и начинаю улыбаться. Он замечает это и только ухмыляется.
— Иди в душ, а я пока подготовлю все необходимое, чтобы обработать твои побои, Геракл!
— Кто тут еще из нас Мать Тереза, а? — я лениво поднимаюсь с холодной поверхности и иду наверх. Я стягиваю с себя всю одежду и становлюсь под теплые, слегка щекочущие тело, струи воды. Мне отчаянно хочется верить, что это просто плохой сон, очередной кошмар, который не покидал меня долгие годы. И вот именно сегодня, именно в этот вечер, вода смоет этот кошмар, и я проснусь. Но простояв так минут 10, не происходит совершенно ничего, и я лишь обреченно выдыхаю.
Я все еще терзаю себя мыслью о том, почему Тэхен там появился. Ведь в клубе прекрасно справился бы его зам., администратор или менеджер, в конце концов — охранники! Я так надеялась на то, что он просто-напросто исчез из поля моего зрения, просто перелетев в другую страну. Но снова услышав его голос, мои мысли и душа разорвались на сотни тысяч осколков, врезая слова проклятия на чистой коже. Но с другой стороны, я по нему скучала, что ли… Мне не хватало его глубокого голоса, его манер и крышесносного вида.
— Даже не вздумай, идиотка! — я смотрю на свое отражение, и мне хочется плакать: губы опухли от точных ударов этой дикой, бровь рассечена, на щеке красивый синяк, который с каждым мгновением становится все темнее. Все тело покрывают синяки и ссадины, словно я очередной раз подралась с группой мальчишек, совершенно не жалея себя и своего личика.
К тому времени, как я спускаюсь вниз, на часах почти 6 утра, —
«И почему все драки проходят примерно в такое время? Закон подлости, что ли? И обязательно в этот период открываются все новые и новые тайны. Мне даже интересно, что произойдет через пару минут».
Я иду на запах кофе и оладий. Мой желудок урчит в знак протеста, и я почти захлебываюсь слюной, когда вижу, как Тэхен ставит на стол кружки с моим любимым капучино, как кладет на оладьи немного творога и поливает их малиновым джемом.
— Я даже и не знала, что ты умеешь готовить! — я сажусь за стол и с жадностью смотрю на тарелку с едой. — Можно?
— Ну конечно, налетай, — шатен облизывает палец, и в этот момент я сама хочу облизнуть этот палец, осторожно прикусив зубками. — На самом деле я могу ограничиться только оладьями, кофе и еще самым простым, например, сделать бутерброд. Готовка — это действительно не мое. Я быстрее взорву кухню, чем сварю суп. Но я много чего умею другого. И, раз ты про меня почти ничего не знаешь, я буду раскрываться тебе постепенно.
— А кто тебе сказал, что меня это будет интересовать? — я пробую его стряпню и понимаю, что оладьи — это действительно то, в чем он хорош! Если подвернется случай, так уж и быть, накормлю его ужином собственного приготовления.
— Тебе просто придется это сделать! — он садится рядом и начинает уплетать, получается, завтрак. Время как раз подходящее!
— Можно подробнее?
— С набитым ртом быстрее подавишься!
…
— Ну вот, готово, — парень заклеивает последний пластырь и довольно смотрит на проделанную работу. — Я первый раз такое делаю.
— Заклеиваешь пластырем побитое лицо девушке?
— Вообще кому-то заклеиваю лицо. Обычно его заклеивают мне! Но теперь вся система идет против меня, — он на минуту замолкает, словно подбирает слова. — Теперь ты работаешь на меня!
— Что, прости? — я на мгновение застываю и смотрю на Тэхена во все глаза. Но он слишком серьезен, чтобы отнести это к разряду неудачно шутки.
— Я решил все формальности, и теперь
ты — мой личный секретарь, будешь со мной 24/7, везде, в любой точке мира. Отец, конечно, неохотно на это согласился, но поверь мне, так будет лучше! — парень встает с места и подходит ко мне. Я смотрю на него снизу-вверх, и мои кулаки уже чешутся, чтобы второй раз ударить его по смазливой мордашке!
— А ну повтори, что сейчас сказал? — я не могу сжать в кулаки по максимуму, так как мне мешают тугие бинты на руках. — Я. Не. Твоя. Игрушка! Выметайся отсюда. Ты тут распинался, усыплял мою бдительность и остужал меня, чтобы сообщить, что я теперь полностью в твоем подчинении?
— Да, именно так, крошка, — Тэхен блаженно улыбается и проводит по щеке изящными длинными пальцами. И через мгновение он их убирает, словно обжигается. — Слишком горячо!
—
Выметайся! Уходи из этого дома и больше никогда не возвращайся.
— А тебя не смущает, что я сейчас не в костюме? — парень ликующе улыбается и складывает руки в замок.
— Что, прости? — я моргаю несколько раз и присматриваюсь к его внешнему виду: слегка влажные волосы, белая футболка, свободные домашние штаны и домашние тапочки.
«Черт тебя подери, Ким Тэхен, что за дерьмо ты тут устраиваешь? Еще и в моем доме поселился, говно на палочке?»
— Дорогая моя, — он наклоняется опасно близко, что я ощущаю его горячее дыхание на своих губах. Мне становится не по себе, и я нервно сглатываю. — Это мой дом, Элли! Все здесь мое! Если не веришь, в моем кабинете лежат бумаги, доказывающие, что это моя собственность.
— Черт бы тебя побрал, Ким Тэхен! Какого хрена? — кричу я и подскакиваю с места как ужаленная. — Твою мать! И все это время, получается, я жила в твоем доме? Господи! А Чимин — просто предлог, чтобы я отсюда не съезжала и всегда была на виду. А отец?
— Отец не знает об этом. Я просто уговорил его отдать тебя!
— Боже… Как же я ненавижу тебя, как же ненавижу! Ты самая последняя дрянь на Земле, которую я вообще хотела бы знать. Тогда из этого дома уйду я! — я хлопаю руками по столу и поворачиваю в сторону второго этажа.
— Не спеши, красавица, — парень хватает меня за руку и прижимает к себе. — Тебе от меня никуда не убежать. Я тебя найду в любой точке этого прекрасного Мира. Даже если ты сменишь имя, фамилию, сделаешь пластику и перекрасишься. Даже и не думай убегать, это бесполезно, просто бесполезно.
—
Отпусти меня! — я пытаюсь вырваться из его объятий, но он только сильнее сжимает меня руками. Я шиплю от боли, но продолжаю вырываться. — Неужели непонятно, что я все равно сбегу! Не сегодня, так завтра!
— Я уверен, что не сбежишь! Я просто знаю это! Потому что тебе некуда бежать, верно? Документы созданы, бумаги подписаны твоей рукой, сделаны копии и отправлены в архив. У тебя нет выбора, — его издевательское выражение лица испытывает последние проценты моего терпения, вынуждая припечатать мой кулак к его щеке. — И, если ты сейчас не успокоишься, мне придется принять некоторые меры, чтобы успокоить тебя.
— Ой, боюсь! Так боюсь, что меня аж трясет, видишь, — я театрально трясу руками и закатываю глаза. Переведя взгляд с рук на парня, замечаю, что он крайне серьезен и сосредоточен. — Ладно, забыли, я спать пойду.
— Ну уж нет, так не пойдет, — он проводит тыльной стороной ладони по моей щеке и закусывает губу. Я смотрю на его лицо и замечаю в его глазах какую-то необъяснимую растерянность и досаду. — Ты не представляешь, как я хочу сейчас разорвать тебя. Прямо здесь и прямо сейчас! Ты такая неуправляемая, только и слышу от тебя всякие колкости, но при этом такая умная и изворотливая. Ты разжигаешь во мне огонь все сильнее и сильнее.
— У тебя есть силиконовые подружки, иди к ним усмирять свой пыл.
— Замолчи, — цедит сквозь зубы Тэхен и приближается к моим губам.
— Это ты зря!
— Нет, не зря, я вижу тебя насквозь — ты тоже хочешь меня!
— Заткнись!
Его мягкие розовые губы накрывают мои, затягивая в тягучий, словно деготь, поцелуй. Странно, что я не противлюсь ему, а просто расслабляюсь в его крепких объятиях, позволяя управлять ситуацией. Честно признаться — целуется он просто шикарно. Его губы мягкие и умелые, язык горячий и юркий… Я балдею от таких поцелуев, когда парень владеет ситуацией, управляет ей, крутит мной как хочет. Хоть я и ненавижу Тэхена, но обыкновенный поцелуй просто затуманивает мой разум и относит куда-то в космос. Я начинаю отрывисто дышать и чувствую, как мой пульс ускоряется, заставляя сердце перекачивать кровь с бешеной силой. Он берет меня за шею и слегка сжимает ее. Мне становится чуть тяжелее дышать, но я люблю грубость, люблю злость, когда надо мной есть власть. Но только власть в этом деле, не больше, не меньше. Когда его рука сжимается еще сильнее, я издаю сип и почти задыхаюсь, а он только углубляет поцелуй, лишая меня права даже вздохнуть. Одна рука все еще держит мою шею, а вторая скользит по спине и грубо сжимает ягодицу.
Он резко разворачивает меня лицом к большому обеденному столу и кладет на него, слегка придавливая собой. Я даже больше не сопротивляюсь, а только еще больше возбуждаюсь от этой процессии. Я судорожно вздыхаю, чувствуя телом его нехилую эрекцию.
— Тэхен, — еле шепчу я. В моей голове только цветные конфетти и сборная солянка. Все мои чувства внезапно обостряются, разрезая плоть, не имея рядом ножа.
— Я не смогу только этим ограничиться, ты понимаешь это? — он шепчет мне на ухо, и проводит двумя руками по ногам, снизу-вверх, забираясь под шорты, отчего все вокруг покрывается разноцветными звездочками.
—
Конечно, понимаю.
Я поворачиваю голову и смотрю на того, кто буквально недавно пытался просить прощения, но с треском провалился. Его выражение лица явно говорит о том, что он не одобряет того, что здесь происходит. В этот момент я чувствую, что пахнет жареным, но не спешу чего-то предпринимать… Я перевожу взгляд на Тэхена, и в этот момент что-то переворачивается в моем сознании, и я все вспоминаю…
