ginger & petitgrain

- Ты же вчера мне позвонила и сказала, что не пойдёшь. Что случилось, мелкая? – Чимин пронизывает моё продрогшее в тонкой куртке тело проницательным взглядом, ненадолго задерживаясь на каёмке короткого чёрного платья, и подмечает с отцовским видом. – Я бы тебя в таком никуда не пустил. - Пожалуйста, только не сейчас. – Я откровенно ною, хоть ненавижу это делать, и угрюмо утыкаюсь в окно, отворачиваясь от парня. – Я обещаю, что потом тебе расскажу, правда. Давай просто поедем. Чимин смотрит на меня ещё несколько секунд так внимательно и изучающе, что мурашки по коже, а затем врубает печку в своей машине, отстёгивая пару пуговиц рубашки и открывая вид на острые, притягательные ключицы. Его запах на коже сегодня раскрывается совершенно по-новому. Значит, он уверен в себе, раз к неопределённому цитрусовому аромату добавляются летучие нотки апельсина, заполняя собой всё пространство салона. Он без дальнейших лишних вопросов выезжает со двора моего дома и направляет машину по прямой. За эту черту я люблю Чимина больше всего: когда его просишь не лезть с расспросами – он не лезет. Простая схема, но работает далеко не со всеми людьми, являя за собой ещё больше недопонимания: в такие моменты людей обычно грызёт собственное любопытство. Я утыкаюсь лбом в прохладное стекло и слежу за тем, как мимо проносятся горящие вывески и огромные многоэтажки; кутаюсь в свою куртку сильнее, хоть печка в машине работает на полную мощь. Свои собственные мысли отслеживаются с трудом: разложить бы по полочкам, да не получается. Я прокручиваю в голове всё, что успело произойти, хотя ничего толком не произошло. Воспоминания обладают одной паршивой особенностью: они кажутся намного более значимыми и символичными, чем то, что на самом деле происходило. Меня ощутимо передёргивает, и я чувствую, что Чимин внимательно наблюдает за мной краем глаза. Я поворачиваюсь к окну почти всем корпусом, стараясь делать вид, что совершенно этого не замечаю. По закону жанра, обещанный Чоном звонок так и не состоялся. Ни утром, ни днём, ни вечером. На тот момент я уже металась по своей комнате в поисках хоть какого-нибудь занятия, расстроенная и удручённая своей слепой доверчивостью. Могла бы доделать презентацию сама, но все наработки остались на ноутбуке Чонгука, заставляя в очередной раз удостовериться в том, что я проебалась. Обида, детская и бескомпромиссная, полностью поглотила моё уставшее сознание, а пальцы сами потянулись к злополучному телефону, воспроизводя в памяти что-то про клуб и вездесущих чиминовских друзей. Мне нужно было развеяться. Поэтому я и сижу в салоне Чимина и молча глотаю обиду. До клуба мы доезжаем быстро: скопление выпившей молодёжи около здания виднеется уже тогда, когда Чимин выворачивает руль, и мы выезжаем на нужную дорогу. Он слегка замедляет ход и молча берёт мою руку, переплетая пальцы и крепко сжимая. Этот жест – попытка успокоить. Тактильный контакт для Чимина – это нечто большее, чем просто прикосновения, через них он выражает заботу и своё расположение к собеседнику. Так было всегда. Чимин – тактильный маньяк и безнадёжный скиншипер. Я не отдёргиваю руку, лишь крепче сжимаю его тёплую ладонь. Парень не отводит взгляд от дороги и говорит: - Я вижу, что ты чем-то расстроена. Если это действительно что-то серьёзное, то просто скажи, кто это сделал, и я с этим разберусь. Я неосознанно растягиваю губы в улыбке и издаю непонятный смешок, поглаживая подушечкой большого пальца его ладонь. - Это сделала я. Сама с собой. Не обращай внимания, давай просто расслабимся. - Надеюсь, мне не придётся тащить твою пьяную тушку на растерзание твоему отцу и подставляться под его недовольный возгласы о том, что его дочь – алкоголичка. – Пак тихо посмеивается и паркует свою машину чуть подальше от входа. - Не обещаю. Около дверей клуба нас встречает Тэхён, лучший друг Чимина, словно караулил нас всё то время, что мы добирались до заведения. Он сгребает меня в свои объятия и укладывает свои широкие, большие ладони на мою спину. Тэхён – это тёплая кружка жасминового чая в холодный зимний вечер. Он пахнет сладко, почти терпко, но в то же время приятно прогревает своей детской улыбкой и теплом широких ладоней с длинными, изящными пальцами. Его внешний вид идёт вразрез с его непосредственным ребячеством, которое он привык показывать только в кругу близких знакомых. Взгляд из-под длинных ресниц неприкрыто томный; каждое движение парня слишком плавное, походка расслаблена, а черты лица относительно изящны и хрупки в сравнение с мужскими. Ходячая эстетика Ким Тэхён. Впрочем, они с Чимином стоят друг друга, нередко разыгрывая перед женской аудиторией целеустремлённых самцов. Иногда я не понимаю, что я делаю среди таких желанных парней, будучи всего лишь собой. Тэхён игриво, по-лисьи смотрит из-под отросшей светлой чёлки и обнажает ряд ровных зубов, смыкая длинные, худые пальцы на моём запястье. Едва щурит глаза, из-за чего кожа на его переносице складывается в приятные морщинки. - Вы так долго! – произносит он; голос Тэхёна – отдельный вид эстетики, глубже колодца и теплее кипящей патоки, настолько, что от одного только тембра мурашки по коже. – Мы с Джуном уже боялись, что вы не объявитесь. Пойдёмте-пойдёмте! Хватит тут стоять! И он тянет меня за собой, ловко лавируя между танцующими людьми. В клубе смешение запахов достигает критической точки. Всё слишком ярко и выражено. Из-за многочисленных ароматов, громкой музыки и мигающих неоновых ламп начинает немного побаливать голова, но это не страшно. Человек устроен так, что способен адаптироваться в крайне краткий срок, если требует ситуация, а ситуация того требует. Здесь я надолго. Тэхён подводит нас к уголку потише, где музыка гремит не так сильно, поэтому можно беспрепятственно общаться, не срывая голосовые связки. Из за стола встаёт высокий, статный мужчина и подходит к нам, пожимая руку Чимина. Его аромат на пару секунд перебивает все остальные – он тяжёлый и густой, но к удивлению не раздражает слизистую, наоборот, действует успокаивающе. Сандал. Рядом с Намджуном почему-то всегда ощущаешь себя как за каменной стеной. Он подходит ко мне и мягко, почти по-отцовски обнимает за плечи, легко похлопывая, а затем отстраняется и смотрит в глаза, растягивая пухлые губы в очаровательной улыбке и поправляя большие очки в толстой оправе. Я отчётливо ощущаю, как в моих лёгких оседает запах сандала. - Мы так давно не виделись, а ты всё такая же. Сказать можно одно – Намджун самый осознанный и зрелый среди нас троих, и иногда сложно понять, как он оказался в такой компании. Он начитанный, подкованный знаниями в различных областях и крайне мудрый для своего возраста. Привлекает противоположный, да и свой пол зрелостью и трезвым взглядом на вещи. Когда он улыбается, на его щеках появляются очаровательные ямочки. Улыбка у него всегда слишком добрая и располагающая, но мы трое прекрасно знаем, что за приятной внешностью и недюжинным умом скрываются поразительные лидерские качества и твёрдый, целеустремлённый характер. Намджун должен унаследовать адвокатскую контору своего отца, и, кажется, он полностью к этому готов. Проблема лишь в том, что он не хочет. Мы четверо – дети богатых родителей. У каждого за плечами стоит огромная компания, которую придётся взвалить на свои плечи. Мы четверо – дети, которые совершенно этого не хотят. И Намджун должен стать первым, на кого ляжет ответственность. Это наше связующее звено и наше проклятье. Он хотел быть литературным критиком, но заканчивает юридический. Репутацию нужно хранить с самого детства, желательно не пить, не курить и не баловаться наркотиками и случайными связями, поэтому я заказываю два метра самых крепких шотов, а парни переносят наши вещи в зал для курящих. Ирония жизни. По будням мы прилежные ученики и гордость наших родителей, а каждые вторые выходные – развязные, путающиеся в дешёвых клубах со всеми подряд молодые люди. И всех всё устраивает. Официантка приносит нам шоты и два мохито – для меня и Чимина. Чимин пьёт меньше всех, оправдывая это тем, что ему не нравится, как горчит алкоголь, поэтому его никто и никогда не видел пьяным. Я знаю, что этого мальчишку клубы совсем не прельщают – он больше любит погонять на своей машине за городом и полюбоваться закатом в каком-нибудь красивом, тихом местечке, коих у Пака целая коллекция. Безнадёжный романтик. Пак подсаживается рядом со мной, мягко приобнимая за плечо, и берёт в руку бокал. Тэхён пушистым щеночком прижимается к моему боку, постоянно дёргая своими худыми, длинными пальцами ворот рубашки, и что-то крайне увлечённо рассказывает Намджуну, который зажимает между притягательных пухлых губ сигарету и подкуривает. Как ни странно, с ними мне всегда слишком спокойно. Ощущение, словно отрываешься со своими старшими братьями. Многие девушки в университете думают, что я ошиваюсь с компанией Чимина только из-за того, что нацелена на получение мужского внимания. Истина проста – хоть я и общительна, новых людей подпускаю к себе с трудом, да и общаться с противоположным полом намного легче. Лучших подруг у меня никогда не было, а если и появлялись, то на короткий срок. Потом же со мной стали знакомиться только для того, чтобы попасть в компанию Чимина. Последней девушкой, которая поступила со мной подобным образом, стала Санми, нынешняя девушка Пака. Я упорно молчу и ничего ему не рассказываю. Компания ребят заставляет выкинуть из головы все ненужные мысли, которые висят балластом. Я слишком часто думаю о Чонгуке, и чувствую, как внутри из-за моих сосредоточенных мыслей разрастается маленькая трещина. Я отдалённо слышу треск битого стекла. «Нет, это всего лишь артериальная кровь шумит», - думаю и приникаю губами к соломинке. - Скоро сессия, ребятки. – Выдаёт Намджун, туша сигарету о пепельницу и быстрым рывком опрокидывая в себя первый шот «русской рулетки»; слегка морщится и выдыхает шумно. – Готовы к выносу мозга? - Шутишь? – Тэхён хихикает, обнажая ряд ровных зубов, и смеётся своей квадратной улыбкой, очаровательно щурясь. – Я молюсь, как бы меня вообще к ней допустили. - То, что у тебя ветер в голове, мы все уже давно уяснили. Лучше бы ты так учёбе отдавался, чем фотографированию. – Чимин перегибается через меня, чтобы постучать Тэхёна по макушке, но тот ловко уворачивается, продолжая смеяться. – У Мии первая сессия. Вот за кого нужно переживать. - Нет, всё нормально. – Я опираюсь локтями о стол и потягиваю коктейль, полоска которого стремительно приближается ко дну. – Я стараюсь хорошо учиться и сдавать всё вовремя, да и некоторые лекции я уже успела зазубрить. Было бы легче, конечно, если бы не новенький… - Достаёт тебя? – Джун смотрит на меня изучающе, вертя в пальцах металлическую Zippo. – Я могу с ним поговорить. Ты же знаешь, кулаками я не машу. Просто цивилизованно объясню ему, что не стоит тебя трогать. - Да не трогает он меня. – Вздыхаю тяжело, играясь со льдом на дне стакана соломинкой. – Просто он перевёлся слишком поздно и пропустил почти весь семестр, и теперь меня приставляют к нему, как репетитора. Я либо козёл отпущения, либо у меня слишком хорошая успеваемость. - Не нравится мне он, - Чимин щурит глаза и шумно вздыхает, выбирая очередную сигарету из пачки. – Говорят, этот парень устроил много шума в первый день. А ещё он нравится девушкам. - Чуешь конкуренцию? – ехидно паясничает Тэхён, приподнимая бровь, а затем следует примеру Джуна и залпом осушает очередной шот. - Это из-за него ты такая сегодня? – Чимин затягивается дымом до жжения в лёгких и выпускает две струйки через нос, игнорируя язвительный тон Тэхёна. - Нет. – Стараюсь улыбнуться естественно, и откладываю пустой стакан в сторону, беря в руки маленькую аккуратную рюмку спиртного. – Просто устала. Знаешь, раздражение ведь выливается не сразу, как только начинаешь его испытывать. Накапливается капля за каплей, а потом цунами и всемирный потоп. Чимин мягко улыбается и кивает, явно удовлетворённый моим ответом, и я облегчённо выдыхаю и откидываюсь на спинку дивана, гипнотизируя свой так и не выпитый шот. В голове проносится шальная мысль о том, что сегодня на своих двух ногах я до дома дойти не смогу. И пусть. Плевать на всё. - Я тут подумал, - задумчиво начинает Джун, продолжая вертеть в красивых пальцах зажигалку и внимательно наблюдать за тем, как неоновый свет переливается на металлической поверхности, - что мы можем отметить конец сессии. Знаю, заговаривать об этом ещё рано, но для Мии сдавать её впервые будет действительно сложно. Много стресса, недосып, да даже поесть нормально будет некогда… - Что ты её пугаешь? – возмущается Тэхён, хмуря брови. – Миа ответственная девушка, она же староста своего курса. Она сдаст без проблем! - А вот ты нет, - фыркает Чимин и получает от друга неслабый подзатыльник. - Да тише вы! – шикает Джун, обводя нас взглядом. – Мои родители уезжают в командировку как раз во время сессии, и мы можем устроить что-то вроде маленькой тусовки в моём доме. Позовём друзей, ребят с курса… Ты, Миа, тоже можешь позвать кого-нибудь. Все вы. Я отживаю последний год в университете, хочу запомнить его, как подобается. - Маленькие тусовки в твоём доме всегда заканчиваются разгромом. Я помню прошлый год. – Чимин скептично поглядывает на старшего. – Представьте себе это: одичавшие после сессии студенты громят дорогостоящую мебель, кто-то блюёт в горшок с цветами, а в туалет ни на первом, ни на втором этаже попасть невозможно, потому что там забились парочки и спускают своё напряжение. - Тебе же понравилось, - смеётся Намджун и зачёсывает пальцами выкрашенные в блондинистый цвет волосы. – Хочу оставить родителям последний подарочек от меня. Знаете, маленькое послание о заключительных деньках моей свободы. - После того, как ты закончишь последний курс, фирма переходит тебе? – смотрю на Намджуна с нескрываемым сочувствием. - Увы. Между нами повисает неестественная тишина. Каждый, видимо, погружается в мысли о своей участи и судорожно прикидывает, сколько времени остаётся на то, чтобы пожить для себя. И я понимаю, что его мало. Его всегда не хватает, а сейчас за него ведётся такая борьба, что каждый из нас готов инсценировать своё убийство, лишь бы не плыть по течению. Так случается в большей части случаев: то, что не реализовано взрослыми, взваливается на плечи их детей. Эффектом калькировки мы проживаем жизни своих родителей, не имея права на собственный выбор. Человек – податливый материал, который с самого рождения подвергается корректировке людей, которые уже прожили какую-то часть своей жизни и имеют опыт. И мы должны их слушать. Всё для того, чтобы родители были счастливы и гордились. Времени, чтобы думать о своём счастье, ни у кого не остаётся, и времени на свои мечты тоже. Легче поверить в то, что у тебя не может быть своих целей. Легче поверить в то, что ты уже счастлив, чем стремиться к счастью. - Так, ребятки! – Тэхён хлопает своими большими ладонями по столу и приподнимается, обводя нас своим шальным, наполненным чертями взглядом. Когда он так смотрит, мы все понимаем, что добром это не кончится. – Решено, тусовку устраиваем, людей начинаем звать уже со следующей недели, а сейчас забываем о родителях, фирмах и учёбе и отрываемся на полную. Я пришёл сюда отдыхать, а не ныть! Вы, кстати, тоже. И время закручивается в бесконечной веренице событий. Мы много курим, Тэхён постоянно бегает к барной стойке и возвращается с новыми напитками, Чимин знакомится с какими-то девушками и подводит их к нашему столику. Алкоголь растекается по венам со стремительной скоростью, я уже теряю счёт выпитому и чувствую, как немеют кончики пальцев. А потом Тэ тянет меня за рукав платья на танцпол. Он двигается крайне плавно, встряхивает головой, смахивая отросшую чёлку с глаз, и смотрит игриво, смачивая губы языком. Укладывает свои ладони на мою талию и притягивает ближе, широко улыбаясь. Краем глаза я ловлю внимательный взгляд Чимина, направленный на нас с дальнего столика. У меня перед глазами всё плывёт от количества выпитого, а тело подчиняется с трудом, но я знаю, что Пак не даст просто так натворить глупостей, особенно если рядом Тэхён, который смотрит на меня исключительно заинтересованным взглядом. Прижимает ближе и шепчет на ухо: - Взгляни, Чимин смотрит. Он ревнует, - и смеётся пьяно мне на ухо, обжигая мочку теплым дыханием. - Да брось ты. – У меня язык заплетается, и я едва ли могу складывать простейшие предложения. Люди вокруг такие же пьяные, как и мы. Весь мир перед глазами сужается до меня, тёплых ладоней Тэхёна и окутывающего нас жасминового запаха, который терпко щекочет нос. Лица молодёжи рядом запоминаются с трудом, в клубе слишком темно и одновременно ярко из-за светодиодных ламп. Бар горит неоновой подсветкой, как новогодняя ёлка, а диджей ставит бит поэнергичнее. Я чувствую, как дыхание друга мажет по моей шее, и возмущённо отстраняю его от себя, а Тэхён лишь фыркает. - Ты похотливый лис. – Наклоняюсь к нему и почти касаюсь губами мочки, произнося заплетающимся языком последние разумные предложения. – Ты же знаешь, что между нами и быть ничего не может, придержи коней. - Я просто танцую с любимой подругой. Чего ты сразу? – Тэхён кривит губы в пьяной улыбке, а затем хмурится наигранно. – Мне просто нравится дразнить господина Пака, ты только взгляни, он всё время смотрит в нашу сторону. - У него есть Санми. - Но нужна ему ты. Его слова тонут в шуме толпы, и я едва ли могу их расслышать, но мозг отказывается адекватно воспринимать информацию, поэтому я лишь пожимаю плечами и пропускаю услышанное мимо ушей. Музыка замедляется и позволяет наконец рассмотреть обстановку. Около бара сейчас всего два человека, остальные собрались на танцполе. Я слегка прищуриваюсь, чтобы разглядеть парочку. Женщина рядом выглядит старше здешних клиентов даже при минимальном освещении, а парень рядом с ней явно молод, и он стоит ко мне спиной и по-хозяйски закидывает руку на плечо своей спутницы. На нём безразмерная кожаная куртка и голубые штаны, обтягивающие красивые бёдра. Он запрокидывает голову, видимо, смеётся. Я сосредотачиваю на паре взгляд и почти не верчу головой просто из-за того, что у парня красивые плечи. Он, наконец, разворачивается ко мне в профиль и что-то говорит бармену, а затем берёт девушку под руку и кидает на меня мимолётный взгляд. У меня внутри всё скручивается, а все запахи перестают существовать, когда он проходит совсем рядом со мной, даже на меня не глядя. Я хмурю брови и судорожно притягиваю за ворот Тэхёна, который косится на меня непонятливо. - Я отойду в туалет, иди к парням. Тэхён часто моргает, даже не успевая поймать меня, когда я скрываюсь в толпе веселящихся пьяных людей. - Но туалет в другой стороне. Я пьяно пошатываюсь и иду быстро, распихивая трясущихся под агрессивный бит людей, и получаю вслед грубые комментарии. Спина молодого человека маячит уже около входа, и я проталкиваюсь через человеческое месиво, ловя от кого-то удар по рёбрам. Шиплю и грубо ругаюсь, наконец, достигая выхода и выныривая из жаркого помещения на прохладный воздух. Судорожно бегаю глазами по улице и вижу, как парень открывает двери и садится в дорогой спорткар. - Ублюдок. Я непомерно пьяна, настолько, что едва ли ворочаю языком и передвигаю ногами. На улице холодно, моя куртка благополучно осталась около столиков. Я прыгаю в такси около входа и нашариваю в ботинке пару купюр. Крайне тупая, но очень полезная привычка, ей меня научил Чимин, - если идёшь пить, всегда оставляй при себе немного денег на непредвиденные случаи вроде кражи или собственной потери. Мне хочется глупо рассмеяться, ведь это помогло мне впервые за три года нашего общения. - За той серебряной ферарри, пожалуйста. И побыстрее. Таксист косится на меня и приоткрывает окно, а я в спешке пристёгиваюсь и вжимаюсь в пассажирское сиденье. Нащупываю в скрытом кармане платья свой телефон и облегчённо выдыхаю. Благо, никто не вытащил его, пока я была с Тэхёном. Соображается с трудом, в машине ужасно жарко и к горлу подступает тошнота, и я прошу у таксиста включить кондиционер. Он выезжает на дорогу и незамедлительно следует за отъезжающей машиной. - Твой парень? – спрашивает мужчина, приподнимая бровь и глядя на моё расплывшееся лицо в зеркало заднего вида. - Нет, очередной долбоёб. Таксист больше ничего не спрашивает. Мы едем молча, и я стараюсь дышать полной грудью, рационально отмечая, что так хреново мне давно не было. Я отключаю звук в телефоне и внимательно слежу за дорогой, стараясь надолго не фокусировать свой взгляд, иначе меня вывернет на пассажирское сиденье. Не думаю, что этому пожилому мужчине может понравиться такой акт вандализма над своей машиной. Если бы я была трезва, я бы сто и один раз спросила себя, что я делаю. Я бы зареклась преследовать едва ли знакомого мне человека на такси и ругать его всеми возможными словами. Но сейчас все мои мысли занимает его кожаная куртка, красивые бёдра и то, как же сильно я хочу сломать ему челюсть. Ни о чём другом больше не думается, да и надо ли? Мы подъезжаем к какому-то отелю. Таксист словно знает, что меня не должны обнаружить, поэтому паркуется чуть поодаль. Я прошу его подождать меня здесь и пихаю ему в руки все деньги, которые у меня есть, кубарем вываливаясь из машины и вдыхая в лёгкие промёрзлый воздух. «Ты будешь должен мне новые лёгкие, идиот», - думаю я и скольжу по непосыпанному песком тротуару, едва удерживая равновесие. Парень и девушка скрываются в дверях здания с каким-то пафосным названием и маленькой припиской «love hostel». Я скептично приподнимаю бровь и вглядываюсь в неоновые буквы на вывеске. - Так вот ты какой, Чон Чонгук. В голове хриплым, низким голосом проносятся слова парня с татуировками, с которым я столкнулась около квартиры Чонгука несколько дней назад: «Востребованный мальчик». Злость закипает во мне с новой силой. Я прохожу на ресепшен и встречаюсь взглядом с приятной молодой женщиной, которая широко улыбается и всеми силами пытается скрыть своё удивление. Я стараюсь держать марку и идти по ровной линии, выстроенной у меня в голове, и делаю вид, что так и надо, и что короткое платье в минусовую температуру – самое то. Я смотрю вниз и вижу, что мои колготки разорваны в нескольких местах. «Так надо, спокойно», - повторяю про себя и останавливаюсь прямо перед женщиной, выдавливая из себя любезную улыбку. - У вас заказано? – девушка смотрит на меня с некоторым недоверием; не каждый день встречаешь в лав отеле пьяную в стельку особу без какого-либо сопровождения. - Да. - Ваше имя, пожалуйста. Я сосредоточенно смотрю на неё, опираясь о стойку локтями, и пытаюсь всеми силами не поддаться гравитации: желание растечься по полу просто огромное. Девушка выжидающе смотрит на меня, а затем вздыхает так тяжело, словно на неё легли все невзгоды и скорби этого бренного мира. - Хорошо. Имя хостеса, которого вы заказывали? - Хостеса? – повторяю непонятливо и кошу на неё исключительно наивным взглядом. - Имя человека, которого вы заказали на ночь, девушка. – Она раздражённо выдыхает и дёргает воротник чёрного, накрахмаленного пиджака. - Что? А, нет-нет, - я пьяно машу одной рукой и мотаю головой, едва ли составляя складные предложения. – Вы не поняли… То есть, да, возможно, вы всё поняли… Но я никого не заказывала. Я тут… Я спросить просто… - Вы отнимаете мой время, быстрее, пожалуйста. - Тут только что… Только что заходил высокий молодой человек… И какая-то женщина. Его зовут Чон Чонгук. Скажите, пожалуйста… - Так, послушайте. – Девушка поднимается со своего места и устало массирует переносицу. – Мы не разглашаем информацию ни о наших клиентах, ни о хостесах. Более того, имя Чон Чонгук я слышу впервые. Вы знаете, сколько молодых людей снимают у нас комнаты? Прошу, покиньте помещение, или я вызову охрану. - И-извините. – Я внезапно начинаю икать; отлично, как раз под стать ситуации. – Я, пожалуй, пойду… У-удачного вечера. Я выхожу из здания, впервые почувствовав, что стою на морозе в коротком тканевом платье. Неловко потираю свои плечи и плетусь обратно к такси. Может, это был не Чонгук? Хотя как же не он, если я смогла разглядеть его лицо, когда мы столкнулись взглядами? Я хоть и пьяна в стельку, но окончательно сойти с ума ещё не успела. В голове слишком много мыслей, одна на другую наслаивается, поэтому упорядочить всё и провести логическую цепочку слишком сложно. Хостес, лав-отель и Чонгук с какой-то женщиной. Неужели снял её на ночь? «Конечно, это ведь намного легче, чем собраться и доделать до конца этот долбаный проект», - я шикаю и сажусь обратно в такси, чувствуя, что холод хорошо отрезвляет сознание. - Куда дальше? – таксист сидит в полной готовности; я вспоминаю, что пихнула ему в руки все наличные, что у меня были, а он оказался честным человеком. Любой другой на его месте уже давно уехал бы. Свой собственный адрес вспоминается с трудом. В такие моменты я всегда залезаю в заметки в телефоне и показываю таксисту одну из них. Честно сказать, пить я совсем не умею. Если бы рядом был Чимин, он бы отговорил меня от того, чтобы преследовать Чонгука на такси и вторгаться в его личное пространство. Схватил бы меня за плечи и хорошенько встряхнул, возможно, надавил бы на совесть и спросил: «Тебе до него какое дело? Живи своей жизнью и не заморачивайся. Этот Чонгук – всего лишь очередной пункт переправки, которого ты забудешь при первой удобной возможности». И правда, какое мне дело? Я шикаю и наугад нахожу адрес своего дома в заметках, показывая таксисту экран телефона. Он быстро вбивает его в навигатор и выезжает, напоминая мне о том, что нужно пристегнуться. Где находится клуб, я всё равно не вспомню. Мне хочется домой. Скинуть с себя это дурацкое платье и завалиться спать. Я прикрываю глаза и расслабляюсь на пассажирском сидении, чувствуя себя так, словно села на самую быструю крутящуюся карусель в парке аттракционов. Слышу отдалённый треск стекла. Кажется, трещина, пробитая Чонгуком где-то внутри, начинает медленно разрастаться.