Полвека любви

      – Пап, проснись, – я осторожно качаю отца за плечо. Он встрепенулся, проснулся, и очки, свисавшие стёклами у самого подбородка, упали к нему на колени.       – Уже почти полночь, – шепчу я. – Тебе бы лучше пойти в постель.       Нахмурившись, он взглянул на время на часах. Затем поднял с колен очки и положил их на журнальный столик, заметив, что альбом с фотографиями находится у меня в руках.       – Смотрела альбом? Нашлось что-нибудь интересное? – спросил он, потирая сонные глаза.       Ещё бы, – подумала я. – Если то, о чём я думаю - правда, то это, наверное, самое интересное, что случалась со мной за последние эдак… двадцать два года.       – Да, весьма, – ответила я, сделав небольшое ударение на последнее слово, и вернула альбом на место. – Школьные фото мамы просто рулят.       Не просто рулят, а рулят и педалят, и пускают пыль в глаза всем, кто в этой гонке оказался позади! Сознание моё всё ещё никак не могло успокоиться от такой новости: Пауль, маленький Пауль, учился вместе с мамой в одной школе? В одном классе? Это какая-то нелепая шутка или, должно быть, просто однофамилец?       – Рулят… Ну и выражения, однако, пошли у молодёжи, – бурча, отец поднялся с кресла, и выключил пультом телевизор.       – Прости.       – Чего уж, – отмахнулся отец. – Ладно, всем спать, – скомандовал он и побрёл в сторону спальни.       Я выключила лампу и тоже поспешила покинуть гостиную. Но оказавшись в коридоре, прежде чем свернуть и пойти в свою комнату, прохожу на кухню и беру из вазы несколько шоколадных конфет. Затем возвращаюсь обратно в коридор, нахожу в прихожей мамину сумку и заботливо складываю их во внутренний карман. Отмечаю про себя, что там у неё остались только пустые фантики. Достаю их и засовываю в карман халата с мыслью, что выброшу всё завтра.       Вернувшись в свою комнату, я закрываю за собой дверь, сажусь на диван и достаю из-за пазухи заныканную фотографию. Ту самую, с которой на меня смотрит весёлый мальчик с подозрительно знакомой фамилией.       – Не сказать, что фамилия очень уж распространённая… – рассуждаю я вслух. – Может ли это быть просто совпадением? Наверняка может. Мало ли сколько в России, могло проживать людей по имени Хайко Хирше. – Я произношу эти слова вслух и понимаю насколько бредово они звучат.       Нет. Наверняка таких людей мало. Ничтожно мало. Или вообще не было и нет.       Мой мозг бурлит, а глаза сверлят фотографию – всего полчаса назад я была готова прыгнуть в объятия Морфея, а теперь сна ни в одном глазу: руки дрожат, во рту пересохло от волнения, на дворе ночь, а я сижу и пытаюсь себя убедить (или разубедить?) в том, что, возможно, моя семья как-то связана с немецким гитаристом из легендарной группы.       Бред! – Я злюсь на себя за такие мысли, но потом снова смотрю на фотографию и сомнения в очередной раз рушат чёрные буквы, контрастно проступающие на белом фоне.       Повернув голову к компьютерному столу, вижу, что на нём сейчас сохнут книги, которые я обычно читаю перед сном. С горечью понимаю, что Ницше, Гессе, Верхарн и Конан Дойль слишком мокрые, чтобы составить мне компанию в постели этим вечером. А это значит, что занять свои мысли мне придётся чем-то другим. Нахожу на диване смартфон, включаю интернет-соединение и с замиранием сердца набираю в строке поиска:       «Пауль Ландерс в детстве. Фото»       Первая же фотография, выданная Яндексом, заставляет сердце, что называется ёкнуть. Я смотрю по очереди то на фотографию в руке, то на фото, найденное Яндексом: на нём Пауль, лет семи, стоит на фоне школьной доски и держит в руках огромный, практически размером с самого Пауля, подарочный кулёк-шультюте. Перевожу взгляд снова на школьное фото в руке.       Похож. Очень похож…       Ссылка с фотографией ведёт на фанатское сообщество Пауля Ландерса, на котором не оказывается ничего полезного.       Закрываю вкладку и возвращаюсь обратно в строку поиска.       А что, если вбить в поиск улицу, на которой жил Пауль в России? Спасибо всемирной паутине, информация эта доступна любому мало-мальски интересующемуся группой поклоннику. До этого мне не приходило в голову специально искать в интернете адреса музыкантов, но раз дело приняло такой оборот… Почему бы и нет? Тем более, что ничего особо постыдного я не совершаю – по этому адресу сейчас, наверняка, проживает обычная российская семья.       «Яндекс карты. Улица Губкина, Москва» – печатаю быстро в телефоне.       Секунда и я смотрю на отобразившуюся на экране карту. Улица, напротив универмага «Москва» просто мизерная.       Тут же вбиваю в поиск:       «Школы при посольстве Германии»       Результат тут же выдаёт ближайшую школу при посольстве ФРГ имени доктора Гааза. Совсем рядом – метро Юго-Западная.       Хм, интересно. А если так...       Нажимаю на клавиши:       «Построить маршрут»       «ОТ: улицы Губкина       ДО: школы доктора Гааза»       Результат: примерно двадцать минут на транспорте и около сорока минут пешком практически по прямой*       Такого результата я не ожидала. По московским меркам это очень близко.       Откидываю телефон вместе с фотографией в сторону и сижу в ступоре, так как не без труда вспоминаю: перед тем как купить новую квартиру и переехать ближе к центру Москвы, мы жили всего в двух шагах от метро Юго-Западная, а значит и в двух шагах от школы Гааза. На тот момент я была ещё совсем маленькой. Но я точно знаю, что мама всё своё детство прожила именно в том районе. Тогда всё очень красиво сходится... Даже слишком красиво, если представить, что Пауль мог ходить в эту школу, единственную при посольстве Германии и в пешей доступности к улице, на которой жил…       – Всё, сил моих больше нет играть в Шерлока Холмса! – я провожу обеими ладонями по щекам, оттягивая кожу вниз, отчего лицо вытягивается в безмолвной гримасе. – Завтра нужно обо всём расспросить маму. Надеюсь, она помнит своё детство и, возможно, вспомнит что-нибудь о мальчике с фотографии. В любом случае, мне нужно больше информации, чтобы убедиться или разубедиться в своей дикой теории, иначе догадки съедят меня поедом.       Внезапно начинаю чувствовать странное ощущение где-то внизу. Опускаю голову и вижу, что ноги мои находятся снова в той холодной луже из воды на ковре. Но на этот раз мне уже всё равно.

***

      Утро началось с привычной трели будильника. Мне сегодня нужно встретить брата в аэропорту. Разлепляю заспанные глаза и вижу перед собой, на подушке, фотографию, которую умыкнула вчера из отцовского альбома. Так я вчера и уснула – на диване, в халате, с телефоном в одной руке, с фотографией – в другой, и с мокрыми холодными ногами, свисающими с края.       Вот уже и сплю чуть ли не в обнимку с фотографией кумира. Пора заводить первого кота из сорока планируемых...       Встав с дивана, ненадолго задерживаю взгляд на похитителе моего покоя и закидываю фотку в рюкзак, а затем сонно плетусь в ванную комнату, шлепая по паркету босыми ногами. Дома тихо и пустынно. Родители ушли по делам. В ванной меня ожидает горячий душ, мятная паста и любимый гель для душа с запахом сладкого капучино.       Приняв душ, и переодевшись в домашнюю одежду, состоящую из трикотажной футболки и шорт, отправляюсь на кухню, чтобы приготовить завтрак. До того как самолет сядет в Шереметьево, у меня ещё достаточно времени. Решаю сделать себе парочку гренок и тонкие яичные блинчики.       Взбивание венчиком оказалось слишком уж механическим занятием и мои мысли снова поплыли в сторону фотографии мальчика наверное-всё-таки-Пауля.       Нет, не могу терпеть. Пока мама вернётся со своих кулинарных уроков пройдет целая вечность. Позвоню сейчас.       На сковороду с маслом, с шипением, выливается первый омлетный блин. Попутно открываю записную книжку телефона в разделе «М» и нажимаю на вызов знакомого номера.       Гудки. Мама долго не берёт трубку. Наверное, слишком занята, чтобы подойти, или не слышит звонка. Но спустя некоторое время, наконец, слышу её голос.       – Не могу сейчас говорить, все руки в муке. Что-то срочное? – торопливо спрашивает она.       – Доброе утро, мам, – отвечаю так же торопливо. – Ясно. Тогда поговорим, когда вернёшься, а то у меня долгий разговор, – как можно более беззаботно говорю я, но, кажется, на маму это производит только обратный эффект.       – Что-то случилось?       – Нет-нет, всё хорошо. Просто долго объяснять.       – О чём хотя бы речь?       – Я хотела спросить насчёт одной фотографии… старой фотографии. На ней ты и… ещё кое-кто. – Мастер объяснений Диана. – Давай лучше поговорим дома? – Я уже начинаю жалеть, что позвонила. – У меня тут завтрак сейчас сгорит… – Смотрю на дым, исходящий со сковороды и понимаю, что омлет начинает подгорать. Тут же снимаю его с плиты одной рукой и наливаю следующий блинчик. Раскалённая сковорода шипит.       – Фотография? – сквозь шипение слышу озадаченный голос в трубке.       – Не волнуйся, ничего страшного, правда, – пытаюсь разогнать дым от сковороды свободной рукой, но становится только хуже.       – Поздно. Уже волнуюсь, – смеётся мама. – Милая, мне пора, у меня сейчас урок по итальянской пасте, тесто не должно заветриться.       – До вечера, – прощаюсь и выключаю телефон, иначе тоже рискую остаться без еды. Полезного разговора не вышло. Впрочем, я особо и не надеялась. Мне нужно было хоть что-то сделать, чтобы успокоиться.       Наливаю кофе, обжариваю тосты, кидаю на них ломтики сыра, и пока лопаю свой завтрак, обдумываю как лучше начать разговор.       «Мам, твой одноклассник случайно не знаменитый рок-музыкант? Рок-музыкантом он, правда, стал лет-через-дцать, но всё-таки?»       Нет, так ничего не выйдет.       «Такси прибудет через пять минут» – на мобильном приложении высвечивается информация от оператора и маршрут поездки. – «Ваш водитель - Жаныш будет ожидать вас в месте посадки. Приятной поездки!»       «Выезжаю тебя встречать!» – Набираю смс брату, в надежде, что он прочтёт, как только самолёт совершит посадку.       Вливаю в себя остатки кофе, быстро обуваюсь и выхожу к такси.

***

      До Шереметьево вместе с водителем Жанышем мы доехали примерно за час. Время было раннее – выходной день – дорога была свободна и без пробок. Ещё пять минут в салоне такси, в компании Жаныша и его странной арабской музыки, громко орущей из динамиков, и я бы вышла прямо на трассе. Попросить выключить или сделать тише у меня не хватило духу – так задорно Жаныш подпевал словам песни, время от времени отрывая руки от руля, и рисуя ими в воздухе различные танцы. Я выдохнула с облегчением, только когда наше авто остановилось у нужного мне терминала.       – Всё, дарагой, приэхали, – водитель с счастливым лицом разворачивается ко мне, – Шириметьив.       Выдергиваю наушники из ушей, которые ничем мне не помогли, прощаюсь и выхожу из салона. На экране смартфона высвечивается сумма оплаты поездки. И тут же входящий вызов – «Брат».       – Привет, уже прилетел? – я взволнованно тараторю в трубку, глядя на зеркальные панели терминала. В них отражается чистое рассветное небо. Аэропорты и самолёты всегда вызывали во мне чувство иррационального беспокойства, даже когда я просто находилась рядом. – Я у терминала.       – Привет, Ди! – бодрый и явно соскучившийся голос старшего братца. – Жди снаружи, я налегке. Сейчас выйду к тебе.       Развернувшись к такси, подаю знак рукой водителю - не уезжать. Нет желания заказывать другое и ждать. Тем более, что ему всё равно ехать обратно в город. Радостный Жаныш замечает мою просьбу и останавливает автомобиль на парковке.       Спустя несколько минут вижу знакомый силуэт и радостно машу руками. Брат приближается ко мне с большой дорожной сумкой через плечо, и я вижу, что длинных волос, как раньше нет. Вместо них - выбритые по бокам виски и хвостик, завязанный на затылке. От этого вида меня разбирает смех. И чем ближе он подходит, тем мне смешнее.       – Привет, малявка! – он сбрасывает с плеча сумку, которая с шумом падает оземь, и заключает меня в крепкие объятия. – Как же я рад тебя видеть! – смеётся он.       – Привет, – обнимаю в ответ. Тянусь к его затылку и трогаю смешную луковку. – Что с твоими волосами? Куда они делись? Это так сейчас модно в Англии?       – Модно или не модно, в Англии или не в Англии, – неопределённо отвечает он, – главное - мне нравится. И есть волосы, – трогает резинку на пучке, – и нет волос, – проводит ладонями по вискам, красуясь.       Замечаю у него в ухе серьгу-колечко.       – Оторвался от родни и пустился во все тяжкие? Тебе идёт.       – Знал, что ты оценишь, – брат улыбается своей широкой улыбкой и крепко обнимает ещё раз, так, что позвонки у меня хрустят.       – Всё ещё на костях валяешься? – смеётся он.       – Я не виновата, что ты качок, – хриплю в его медвежьей хватке, и мы направляемся к такси.       – Малявки назад, вместе с сумкой! – командует Игорь и закидывает свою ношу на заднее сидение.       – С удовольствием, – тихо смеюсь в кулак и устраиваюсь рядом с сумкой. Брат ещё не знает, какие пытки ему предстоит испытать на переднем сидении, прямо под обстрелом магнитолы.